Анна Томченко – В разводе. Тост за бывшего! (страница 15)

Да уж, находиться в одном помещении с моим бывшим мужем, в нынешнем его состоянии, не захочет никто. И я сейчас болтаюсь где-то в шаге от того, чтобы не начать снова переваривать и обмусоливать всю свою жизнь: как я в это вляпалась, виновата ли в том, что он так изменился, несу ли ответственность за травмы детей, да и жива ли я вообще, или во мне уже всё выжжено… Но Лёша, наш золотой светлый рыцарь Лёша, снова берёт управление на себя.

— Так, инвалид! За прикрытие моей неразумной тушки перед лицом закона, даю тебе право доехать у меня на закорках во-он до той детской площадки! — Игорь взгромождается верхом, и эти два обалдуя, крича «и-го-го», несутся к лавочке.

— Я тоже хочу! — пищит Ирка. «Коняшка» разворачивается к нам, и гомерически смешно изображая дурацкий аллюр, снова позволяет себя оседлать.

— Ну-ка, запрыгивай и ты, — Мишка поворачивается ко мне спиной. — Только не начинай вот это про взрослых, ответственных людей, которые как дети малые. Позволь себе подурачиться.

— Да кто тут вообще взрослый? Все взрослые и серьёзные уже по кабинетам сидят, оформляют наши бумажки. А с меня на сегодня хватит! — запрыгиваю на его широкую спину и всласть катаюсь вокруг песочницы.

Пахнет сиренью.

И переключиться бы мне, да не получается. Но с Мишей легко играется в счастье, это мы уже выяснили.

Ночь. Спальня.

— Как ты? — спрашивает, обнимая. — Только давай без детского садика. Как договорились. По-взрослому.

— Погано. Детьми горжусь, хоть и прибить хочется. Сама — изорвана в лоскуточки и… Как тот матрас, короче.

— Аналогично.

— Синхронизация… Ну, допустим, со мной понятно. Сколько сантехником ни работай, а нырять в дерьмо каждый раз, как в первый. Стыдно до кровавых зайчиков. И как разгрести всё это, чёрт знает.

— Почему стыдно? Ситуация, конечно, швах, но все воины света целы и невредимы, зубастые адвокаты взяли след, а сама ты сейчас лежишь тут в этой своей желтой пижаме — ходячий генератор милоты. Тепло, хорошо, мухи не кусают, кошмар закончился, прямо с утра начинаем путь в светлое будущее. Забыла, плюнула, растёрла, села на меня верхом — и поехали.

— Забыла-плюнула? Миш, у меня ипотека и двое детей. Боженька мне тебя послал, поэтому хотя бы не надо прямо сейчас думать о крыше над головой. Но в остальном я сейчас скатилась вниз по лестнице благосостояния лет так-эдак на пятнадцать назад. Окей, летние вещи и компы уцелели. Но Славка уничтожил одной только зимней одежды, которая должна была служить ещё не один сезон, на несколько сотен тысяч. Про мебель, технику и ремонт я вообще молчу. Все мои, ещё вчера нарисованные в голове планы о результатах нашей с тобой грандиозной аферы — в трубу. Дай бог в ноль выйти.

— Стоп. Не пыли. Всё сделаем. Дай мне хоть чем-то тебе помочь, а? Сегодня в полиции, пока все были такие деловые и эффективные, я (на секундочку, директор предприятия, для меня решать — как дышать!) несколько часов тупо болтался там, как бесполезный придаток. Очень хреновое чувство, я тебе скажу, когда от тебя сейчас ни-че-го не зависит. Всё катится куда-то по кочкам, все пользу приносят, а ты сам — балласт. Дай хоть немного себя почувствовать при деле, пожалуйста.

— Ну началось! А как, по-твоему, я себя чувствую, когда ты включаешь режим «люблю, куплю, полетим», Миш? Я-то не принцесса! Я знаю реальную цену деньгам. Вот ты сейчас все бытовые проблемы решишь, а я буду, по классике, босая у печки в бигудях? Нет, я не спорю, я эти дни, проведённые у плиты, прям кайфанула. Сто лет так не отдыхала и не получала такой эмоциональной отдачи от собственного борща. Но это не вся я, понимаешь? У меня было две, а теперь, как будто, целых три личности. Одна, буквально неделю назад родившаяся, — домашняя отлюбленная во всех позах Машенька с пампушками и колечком на пальце. Ей капец как нравится быть красивой и жить у тебя за пазухой.

— Обожаю её, кстати!

24. Миша

Две недели, как я вошел в роль семьянина. Полёт нормальный. Выводы.

Первое: жениться надо было раньше. Потому что если в двадцать пять-тридцать ты ещё пока можешь позволить себе быть недисциплинированным говном, и тебя никто за это не осудит, то к сорока семи это уже катастрофически не солидно.

А между тем, от разрыва между «надо» и «хочу» меня рвёт на такие же плюшевые тряпочки, как те, что остались от Машкиной пижамы. Ну да, уничтожил в «порыве страсти». В рамках, так сказать, терапии. Хорош прикрываться каждую ночь этой бронёй, со мной пусть голая спит. Согрею. Отлипать спросонья от умотных морских сладко-солёных сисечек и заставлять себя нырять в холодный хлорированный бассейн — это ежеутреннее испытание силы воли, уровень — запредельный.

Повадился пропускать тренировки, опаздывать на работу и сбегать посреди дня на разруливание очередной ремонтной фигни. Не то чтобы кто-то смел что-то сказать против, но посматривают с подозрением. И скоро разбалуются. У секретаря моего даже выходные стали появляться. Так, глядишь, и человеком в глазах коллектива буду выглядеть, а не самодурским Синьором Помидором.

Второе: теперь ясно-понятно, почему мужики моего возраста все как один — пузаны. Несмотря на то, что в доме обитают три пубертатных троглодита, еда в доме не переводится. Марина Анатольевна изо всех своих могучих домомучительских сил пытается порадовать тех, кто ценит её усилия, потому что для её амбиций всегда было недостаточно обслуживать меня одного. Только и вздыхала, выбрасывая очередной свой шедевр, который мне частенько было сложно среди ночи разогреть. Теперь про протеин вместо ужина мне остаётся только вспоминать с содроганием: в доме обитают восемь дополнительных рук, способных не только сунуть контейнер в микроволновку, но и накрыть на стол и заботливыми подзатыльниками заставить друг друга нормально питаться.

Третье: иметь полноценного «второго пилота» по жизни — это отдельный кайф. Домработница может закинуть стирку и пропылесосить, но не будет принимать решений. А жена — а я Море только так и называю, хотя до свадьбы ещё черт-те сколько — и почаёвничать от моего имени с бабушкой, когда мне некогда, и безапелляционно загнать меня наконец-то к стоматологу (сама заметила, как морщусь, сама записала, и сама же, буквально за ухо, туда сопроводила, иначе бы я так и терпел до «когда-нибудь потом»), и даже сделать так, чтобы мать моего сына не пропустила никого из нас через паста-машинку, когда узнала, что её сладкий бамбино застрял в российских реалиях, да ещё и с участием полиции.

Я отплачиваю тем же: в Машиной квартире уже во всю шуруют мой проверенный дизайнер Алёнушка и бригада миньонов с перфораторами и плиткорезами, и голова у моего солнышка не болит ни.о. чём. Вот он, оказывается, какой ты, настоящий мужской кайф. А ещё я вместо неё вместе с юристами съездил на единственную вынужденную встречу со Славиком. Постоял там для угрожающего вида, так сказать.

Развели их, в итоге, в ускоренном порядке: пять дней на перекладывание бумажек — и Моречко стала свободной женщиной с решением суда на руках. Цена вопроса — к сожалению, пострадавшая нервная система дочери, до сих пор рыдающей по ночам. Море буквально ест себя поедом из-за этого. А мы с мальчишками стараемся обеих залюбить, как можем.

Раздел имущества и претензии бэушного муженька к нашим детям тоже потихоньку разруливаются, команда Артура Айдаровича с упорством боевых бульдожек рвёт негодяя на части. Приятно.

На одном из балконов, в разноцветных кашпо из-под Машиных комнатных цветов, под непрерывные арии из Пуччини и Верди, колосится невероятно ухоженная помидорная рассада. Из-за подписки о невыезде Лёха пока с нами, учёба — удалённо. Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорится. Я, конечно, до их с Викой отъезда участие в его жизни принимал, но сто лет уже не проводил столько времени с сыном. А он у меня нормальный парень вообще-то уродился, хотя и не без бесячего неаполитанского вайба, конечно.

Желания сбежать от шума и всех этих людей в отдельную нору, которую я себе, естественно, заранее организовал, пока не обнаружено, но я уже разок не выдержал и утащил туда жёнушку, чтобы можно было всласть постонать без подростков за стеной. А то закурят ещё, как те анекдотические соседи, после нашего с женой слишком горячего секса.

Маша горяча. Самому не верится, что я такой лотерейный билет мог вытянуть, просто схватив и поцеловав единственную женщину в том холле. Умная, красивая, готовит умопомрачительные супы, всегда есть о чём поговорить и помолчать, да ещё и любовницей оказалась страстной и умелой. Всё, о чём мы переживали в самом начале — что-то она там говорила про растяжки, стеснение, гормоны и прочее — лопнуло, как мыльный пузырь, с первым же прикосновением друг к другу. При мысли, что двадцать лет всё это счастье доставалось Славику, корёжит.

Дневники я тоже все на другую квартиру перевёз. И в тетрадку я Море все ещё не записываю. Противно. Иллюзий относительно своей покорёженной психики не питаю, знаю, что ещё пара месяцев — и меня отпустит. По закону подлости, как раз к свадьбе. Но… будем держаться себя в руках и оставаться друзьями ради общей цели. А пока — кайфуем. И выжидаем.

Что выкинет наша дорогая бабушка в отношении наследства, всё ещё непонятно. Единственное, на что я от всей души надеюсь, на самом деле, — что её воли к жизни хватит на то, чтобы дожить два месяца до нашей свадьбы, а там уже пусть всё идёт как идёт. Наша внезапная «команда мечты» предусмотрела, кажется, все возможные варианты, включая тот, где бизнесом будут рулить Оля и Дима, а я не смогу остановить все их рискованные амбициозные шаги и года через три с заводом придётся попрощаться.