Анна Томченко – После развода. Муж бывшим не бывает (страница 7)

— Я даже не спрашиваю, пап, как так получилось. Мне казалось, что люди все взрослые и понимают значение безопасного секса.

Я опустила глаза, это было неприятно слышать от дочери, но она как будто специально этого и добивалась.

— Кристина, не забывайся, я тебя только не спросил о том, как мне себя вести и что и с кем делать. — Нервно бросил Глеб, а в следующий момент, вытерев губы салфеткой, положил её чуть ли не в тарелку. — Я вашей матери уже сказал, что эта ситуация никак не меняет моё отношение к браку и к семье. Я ничего противозаконного не сделал, никто из вас не пострадал от этого. Я не понимаю, почему вы решили вдруг собраться и спустить на меня всех собак. Я вообще не считаю, что кто-то, кроме нас с матерью, должен лезть в эту историю.

Кристина была другого мнения.

— Если бы эта история касалась только тебя и мамы, я бы ещё это поняла, но давай побудем откровенными. Ни один ребёнок не любит своего родителя за то, что он богатый, статусный. У него там тридцать три машины или ещё что-то. Каждый ребёнок любит своего родителя, потому что это свой родитель, счастливый, радостный, который в детстве на качелях катал и воздух подбрасывал. Но мы живём в реальном мире, а в реальном мире у тебя вдруг оказалось три наследника.

Поэтому нет, пап, это не только твоё с мамой дело.

10

Слышать такое от дочери было просто лютым шоком. Я как сидела с занесённой ложкой над тарелкой, так и не могла пошевелиться. И, с одной стороны, можно было бы понять, что Кристина давит на то, что сейчас разговор будет состоять исключительно в рамках бизнеса и имущества, то есть разговор бизнесмена с бизнесменом. Но сама подача сейчас выглядела такой, как будто бы дочь просто красным цветом подписывала собственную финансовую заинтересованность.

— Даты что, Кристин, — холодно сказал Глеб и сложил руки на груди

Ему уже было плевать на обед.

— Ну, понимаешь, если ты не озаботился тем, чтобы у тебя не было наследников, то последствия будем в случае чего растаскивать мы с Костей.

Но Костя молчал, смотрел на отца волком и молчал, как будто бы был всего лишь сторонним наблюдателем.

— Кристин, позвала я дочь, — по закону мы делим имущество пополам.

— Мы ещё не решили, что и как делим, и вообще, нужно ли это деление. — Произнёс таким голосом Глеб, что в воздухе повисла холодная ледяная изморозь.

Я дёрнула подбородком, не желая признавать, что мы чего-то там не решили, мы все уже прекрасно решили.

— Хорошо, пап. Как мама говорит, все нажитое делится пополам. Но только давай мы сейчас вот на этом моменте зафиксируем такую ситуацию. Мамина доля это мамина доля, а твоя доля остатка — половина имущества это доля меня и Кости. Я хочу, чтобы это было у нас документально заверено. Вот на момент на сегодняшний все то имущество, которое остаётся у тебя после развода, оно принадлежит исключительно нам в наследство, но никак так, что появится третий, четвертый, пятый шестой наследник и мы потом должны будем с этим как-то жить.

Звучало меркантильно, немного отталкивающе, но в логике Кристине я не могла отказать.

— Ты слишком много на себя берёшь, — сказал Глеб и перевёл взгляд на зятя. — Роман, тебе не кажется, что у тебя жена невоспитанная?

Но Рома сделал морду кирпичом, как обычно, привык себя вести в любого рода конфликтах и пожал плечами. У Ромы специализация такая — с людьми договариваться. Он владел торговой компанией. Точнее, у него отец владел торговой компанией, а Рома на данный момент был исполнительным директором. И поэтому все, что касается того, как надо разговаривать с людьми, о чем и для чего Роме было известно, а в его привычках и темпераменте всегда скользила такая неформальная дипломатия, а дипломат в первую очередь хорош тем, что он всегда слушает, но почти никогда не говорит.

Глеб тяжело вздохнул, и у него завибрировал мобильник, он бросил короткий взгляд на экран, перевернул телефон так, чтобы не было видно входящих вызовов.

— Пап, ты как смотришь на эти условия?

— Они абсурдны, — холодно сказал Глеб. И коснулся кончиками пальцев щетины.

— Еще не было здесь такой ситуации, чтобы дети меня к чему-то склоняли, принуждали и учили.

— Твои дети просто обеспокоены. — Парировала Кристина, тем самым заставляя меня ещё сильнее нервничать. Она же не по-настоящему, правда? Она же не хочет сказать, что при живом отце собралась делить все?

Мне это было дико слышать, потому что, разводясь с Глебом, я была в своём праве. Я забирала половину, которая достанется моим детям, Кристина же ставила ситуацию так, что ей не нужна только моя половина. Ей нужна. Половина и половина второй половины. И никак иначе.

— Кристин, для начала, чтобы обсуждать эту тему, мы как минимум должны с матерью развестись. На данный момент мы ещё не в разводе, и поэтому я не считаю правильным обсуждать эту тему сейчас. Кто знает, день, два, неделя, месяц и, возможно, никакого развода не будет.

Кристина тяжело задышала, я подняла взгляд на мужа, качнула головой.

Мобильник снова завибрировал, заставляя лежащие вблизи приборы тихонько звякнуть.

Глеб не повёл и бровью.

— Логика в словах Крис есть, — медленно произнёс Костя, сложил руки на груди, копируя позу отца.

— И ты, Брут? — усмехнулся Глеб, переведя взгляд на сына. Костя пожал плечами.

— знаешь, для такого человека, как ты, крайне недальновидна ситуация с тем что у тебя после стольких лет брака появился какой-то внебрачный ребёнок.

— Вас этот внебрачный ребёнок никак не касается. Ни один из здесь присутствующих никоим образом не пострадал от наличия этого ребёнка. И поэтому я не считаю правильным обсуждать какие-либо вопросы в отношении будущего наследства. Я помирать ещё не собираюсь.

Костя положил ладонь на руку супруги и сжал кончики её пальцев.

— А знаешь, пап, мы вот вообще не вечные. У меня, например, недвижка переписана на Дину. Потому что я не знаю, садясь самолёт, долечу ли я до места или нет Ну и, например, ещё даже в машину садясь, не факт, что мы доедем. Никто не желает тебе ни болезни, ни смерти. Твои дети желают элементарного — получить безопасность, потому что появление профурсетки с твоим сыном на руках никому, поверь, здесь не нужно.

Глеб прошёлся взглядом по нам всем, ощущая, что здесь нет ни одного человека, который был бы с ним солидарен, возможно, Дина, но она молчала.

А в этот момент у мужа снова завибрировал телефон. Он бросил на него короткий взгляд, а я, вздохнув, произнесла:

— Возьми трубку, Глеб. Я так понимаю, на этом обеде желает присутствовать твоя избранница с сыном?

11

Кристина среагировала первой.

Дернулась в сторону отца, хотя её отделял от Глеба супруг и попыталась перехватить мобильник.

Но не вышло.

— Да, это она звонит. — Тут же вступила на тропу войны Кристина.

Глеб чуть ли не зашипел.

— Тебя это не касается. Вообще ни одного из вас здесь не касается кто мне звонит.

Давайте мы придём все-таки к выводу о том, что я взрослый человек, и я умею нести ответственность за свои поступки. Вы сейчас здесь поступаете как стая голодных шакалов, что абсолютно вас не красит.

— А то есть тебя дети на стороне красят? — Спросила с надменной злостью Кристина, заставляя Глеба заскрежетать зубами.

— Я вообще никак не считаю, красит это или не красит, факт остаётся фактом. Вы спокойно жили несколько лет, и вас не волновало ни наличие какого-либо ребёнка, ничего более. Я не собираюсь никак аргументировать всю эту ситуацию, особенно если учесть, что вы ни разу не пострадали от этого факта. Но ведёте себя как сторона потерпевшая. Хотя чего вы терпели, я так понять не могу. У вас у всех был хороший, заботливый отец, внимательный. У вас был хороший тесть, который подсказывал что-то в делах работы, у вас даже был хороший свёкор, который просто так в подарок мог спокойно взять и отвезти сватов в какой-нибудь загородный санаторий. Ну чисто для того, чтобы здоровье поддержать. А ещё у кое-кого был шикарный муж, который ни словом, ни делом никак не оскорбил. И после всего этого вы устраиваете это шоу с запиныванием ногами и надеетесь на то, что я буду здесь послушным болванчиком кивать и на все соглашаться. Нет, ребят.

Глеб медленно встал из-за стола и, подхватив мобильник, убрал его в карман брюк.

— А вы, конечно, очень молодцы, что не отменяете никакие семейные посиделки.

Но именно с таким подтекстом я в них участвовать не собираюсь, либо вы играете по моим правилам, либо мы не играем вообще никак. И да, рекомендую каждому из вас вспомнить что вам даёт моё хорошее настроение.

Глеб прошёлся по всем оценивающим взглядом, а на мне коротко усмехнулся и покачал головой.

— Лика, Лика. — нараспев произнёс он и сделал шаг в сторону выхода. — не провожайте. я не настолько стар и немощен, чтобы не найти выход.

Мы сидели и смотрели друг на друга.

Когда хлопнула дверью я тяжело выдохнула:

— Кристин, это выглядело ужасно.

— Ужасно? — Спросила дочь и зло усмехнулась. — Мам, ужасно после стольких лет, после того, как вы жили вместе, растили детей вместе, терпели трудности? я, поверь, до сих пор прекрасно помню, как это было, когда, вместо того, чтобы после садика играть, мы тихонько, с Костей были закрыты в спальне, потому что в зале у тебя кто-то сидел на стрижке. А ещё, знаешь, я прекрасно помню те моменты, когда родственники привозили какие-то вещи, и у нас ничего не было по размеру. Я ходила в колготках, которые приходилось два раза складывать на талии, чтобы они до шеи мне не дотягивались. А у Кости, помнишь ботинки, которые дядя из Сургута прислал ребе на мальчика восьми лет? Угу. Только Косте было пять. И после этого всего, мам, я не считаю, что я выгляжу меркантильной. У нас было, по меркам того времени, хорошее детство. По меркам нынешнего времени у нас его не было. Ты можешь сказать сейчас абсолютно все, что угодно, что все так жили. Вот так пусть и его наследничек тоже так поживёт. То есть, значит, как поношенные колготки носить мне. А как жопу салфеточками дорогими влажными вытирать это к другому. Нет, мам, так дело не пойдёт.