Анна Томченко – После развода. Муж бывшим не бывает (страница 45)

— Если честно, я надеялся, что это только мой косяк. — Тихо признался я.

— Ну, прости что подкачал.

И даже когда я брал образец слизистой у Кости, я думал, что он просто посчитает меня дураком старым, полоумным. В моей то картине мира не было ничего такого, что костя мог спать с Айгуль. Тем более он клялся и божился, что не знает её. И это был чисто выстрел в небо. Но оказалось ‚ что все немножко сложнее.

Я прошёл в зал. Увидел Лику свернувшуюся клубком на кресле. Плакала опять.

— Хватит, хватит — Подошёл я и провёл ладонью ей по спине.

— Дина уехала.

Я поднял глаза на Костю, тот пожал плечами.

— Ну что ты мне предлагаешь? Я когда поговорил с Айгуль, поехал домой. Смысл скрывать? Знает один, знает двое. Это уже не секрет. Да и ты как собирался расплёвываться с этой ситуацией? Я все равно догадался бы. Я бы все равно это узнал. И зачем это скрывать от Дины? Я сам её отвёз к маме, Кристинка встретила.

Что мне надо было держать её? Приковать к батарее и так далее? — Костя пожал плечами. — Я во всем признался. Я все рассказал ‚ что была женщина до неё, мы не были с ней в отношениях так и так. Я не утаивал ничего, не пытался слукавить.

Рассказал Дине все как было. Ну и соответственно, последствия всего этого я тоже ей рассказал.

— И она? — Спросил я хрипло и аккуратно присел на подлокотник кресла, где сидела Лика.

Постарался притянуть её к себе, но ночь кончилась. А это значит мы были в разводе. Ночь кончились — сказка завершена.

— Я если честно не понял. Она расплакалась. Не кричала, не обвиняла. Просто расплакалась и пошла собирать вещи. Подушку свою забрала. — Костя упал на диван. Запрокинул руки за голову и с хрипом выдохнул в потолок. — Самое дурацкое, что ничего ж с этим не сделаешь.

— Самое дурацкое ‚ что ты язык за зубами держать не умеешь. — Произнёс я резко и Костя посмотрел на меня искоса.

— Не говори глупости. Рано или поздно все бы обо всем узнали. А ещё после того, что мне рассказала мама про Рому. Пап, это вопрос времени. Все бы обо всем узнали и то как узнала бы это Дина из чужих уст было бы намного дерьмовее, чем нынешний расклад.

— Я не собирался допускать того, чтобы кто-то, что-то узнал. Думал отправить Айгуль в её аул. Посадить под охрану. А Роме устроить такую сладкую жизнь, что ему будет не до интриг. Градов там уже шерстит бумаги и документы по поводу бизнеса. У Ромы должен был быть прекрасный чудесный год. Я надеялся ‚ что все это смогу прикрыть, смогу сдержать, но я никак не надеялся на то, что у моего сына вода в жопе не держится.

— Это правильно. — Тихо произнесла Лика, поймав меня за руку.

Посмотрела на меня снизу вверх, потянула пальцы вниз.

— Глеб, это правильно!

— По-твоему, правильно три разрушенных семьи иметь в итоге?

— Никто семью Кости не рушил и семью Кристины ты тоже не рушил. У нас да, но это закономерный исход.

— Да нихрена это было не закономерно.

Нет, я понимал ‚ что если есть преступление, есть и наказание. Но закономерно было разосраться со мной, разойтись со мной. А не вот это вот все.

Три разрушенных семьи

Шесть человек.

Пять.

Рому не будем считать. Рома Козёл.

— Кость. — Позвал я сына. Тот перевёл на меня усталый взгляд. — И что ты делать думаешь?

— А ты?

— Ничего такого. Девку обратно в её деревню. Ребёнка забрать. На себя запишу.

Через суд, правда, придётся все делать.

Костя вздохнул, дёрнул треники наверх и резко сел на диване. Упёр локти в колени.

— А через суд у тебя ничего не выйдет, потому что я отец. Любая экспертиза это подтвердит. И знаешь, пап, я, конечно очень ценю твой благородный порыв. Давай будем реалистами. Меня никто на верёвке не тащил трахать девку в баре. Меня никто не опаивал. Меня никто не соблазнял. Я не был монахом и закомплексованным идиотом. У меня всегда были женщины и их поток прекратился только после встречи и знакомства с моей женой. И во всей этой цепочке нет ни одного условия, которое бы звучало так, что папа заставил.

Я покачал головой. Зажал переносицу пальцами.

— Я ценю твоё благородство. Только пойми, в этом деле оно лишнее. Бежать от какой-либо ответственности я не собираюсь. Ребёнок мой. Мой. Будем думать, что делать если ты уверен, что матери нельзя оставлять его.

— А ты что думаешь, что будет история какая-то другая? Она может быть хорошая только при наличии денег, которые я платил за содержание. А как только что-то будет не нравиться, вылезет все наружу. Так что я не уверен в чужом благородстве.

Костя пожал плечами.

— В любом случае, это уже не тебе решать, а мне с Диной.

— Она ушла. — Заметил я чётко.

Костя развёл в стороны руки.

— Ну значит, буду двоих детей содержать без брака. Понимаешь?

60

Лика

Мы вышли с Глебом из квартиры Кости и я растерянно посмотрела на мужа.

— Он окончательно решил конечно. — Честно признался Глеб и нажал кнопку вызова лифта. — Но ведь Дина беременна и Лик, я очень виноват, что создал эту ситуацию.

Я вот прям реально её создал. Костя поступает так, как поступил бы я на его месте.

Собственно, я так и поступил, когда заявилась она ко мне в офис. Сейчас да, будет сложнее через суд устанавливать отцовство и много ещё всякой бюрократической судебной волокиты. Если Костя считает, что на основании того, что она неплохая мать, он может продолжить содержать Руслана сам, пожалуйста. Но я в этом не уверен.

Я судорожно вздохнула и первая зашла в кабину лифта. Глеб шагнул следом и мы молча спустились на первый этаж. Вышли.

— Давай отвезу.

— Да нет, нет.

— Давай отвезу — Сказал Глеб и покачал головой. — Ты нервничаешь. Ты расстроена. Поехали отвезу.

Я совсем растерявшись от того, что нас ничего больше с ним не связывало, просто шагнула к его машине.

Обрывками воспоминаний всплыло ‚ что ещё какое-то время назад, я зло шипела на него, что-то говорила. Сейчас просто воспоминания. И его правильные слова” у нас тогда не было денег не было ни черта, но у нас была семья, у нас была „любовь, сейчас все остальное есть, но нет этого".

Слишком закономерно, слишком цинично, правдиво.

Мы ехали молча.

— И теперь ты... — Когда мы свернули к посёлку, произнесла я, не договорила и Глеб пожал плечами.

— Градов оформит развод, все сделает красиво. Ты ни о чем не переживай. Не паникуй. В конце концов, это всего лишь развод.

Глеб отвернулся и словно бы смущаясь, сам признался:

— Любить-то я тебя не перестаю.

Это всего лишь развод и для меня эти слова звучали как, ничего страшного. Я буду тебя любить, даже в разводе, даже не рядом.

И душу жгло глупое какое-то отчаяние, что все вот так заканчивается.

У нас было всего так много. У нас должно было быть наше долго и счастливо, а вместо этого коротко и совсем печально получилось.

— Не расклеивайся. — Произнёс Глеб, перехватывая мою руку и целуя запястье. — Не расклеивайся, душа моя. Я все исправлю так, как теперь это возможно.

Посмотрим, как будет складываться сейчас наша жизнь. Будем смотреть и маневрировать. Что нам еще остаётся? А Руслан, он пока у моей матери. Наверное надо с Костей съездить, поговорить, познакомиться. В любом случае он сейчас не будет понимать, что происходит, потому что его забрали у мамы. Какой уж она мамой для него была, я не знаю. Но вероятно, для ребёнка это все равно шок.

Я вздохнула. Глеб потянулся ко мне, перехватил меня за плечи, прижал к себе. А я вцепилась в ворот его рубашки и заскулила, снова заплакала.