Анна Томченко – После брака. Не предают любя (страница 41)

Когда снова вечером позвонила бывшая свекровь, я попросила Крис поговорить.

Дочка вернулась ко мне через десять минут.

– Ой! Там у них что-то странное происходит. Господи, мама…

Я подняла на неё усталый взгляд.

– У отца любовница сбежала. Девочку с собой забрала. Бабуля плачет, не понимает, что происходит. Отца не видит. Только удалось с ним поговорить.

Я тяжело вздохнула, понимая, что от меня хотят какого-то участия. Свекровь хочет, чтобы я как-то повлияла на эту ситуацию.

– И, мам, самое дурное во всем этом то, что бабуля сейчас плачет. Знаешь о чем? “Я, конечно, всё понимаю, не просила приводить мне любовницу, но внучку я приняла. Сейчас у меня её отобрали. Вы мне внука хотя бы верните. Дайте мне хотя бы внука".

Я тяжело вздохнула и покачала головой.

– Если тебе это важно, Кристин, мы можем съездить в генетическую лабораторию. Вы с Максом сдадите анализ, и покажешь бабушке. Хотя по времени у нас ничего не остаётся. Но я понимаю, что ты переживаешь.

– Да нет, мам, я сейчас просто не понимаю. Жили они все хорошо. Заново строили то, что было разрушено. Почему сейчас в качестве клея нас используют?

– Я не знаю, малыш. Я не знаю.

Я встала с корточек и вытащив с полки шкатулку с украшениями, приоткрыла и стала раскладывать по бархатным мешочкам, а их укладывать в косметичку. Кристина опустилась на небольшое кресло в углу гардеробной и кивнув на украшение, уточнила:

– Это значит, что мы в Россию, наверное, не вернёмся, да, мам?

Было одно большое отличие. Когда мы уезжали в первый раз – мы собирали вещи, потом я приезжала и еще дособирала вещи, но что-то основательное оставалось всегда в квартире. Например – мои украшения. Я брала только что-то повседневное, обыденное: серёжки, браслеты, часики. Сейчас же я со шкатулки вытаскивала всё. Сама себе не отдавая отчёта, что да, в Россию мы, как домой, больше не будем прилетать.

Я отвела глаза и тяжело вздохнула.

– Прости, Крис, но, наверное, ты права. Здесь больше не наш дом.

Глава 55

Пётр.

Регинку поймали на следующий день на железнодорожном вокзале.

Куда дура собралась ехать – непонятно.

Без денег, без моего покровительства. Да без всего.

Но с ребёнком на плече.

Я поражался такой самонадеянности и отдавал себе отчёт, что в аналогичной ситуации Олеська поступала более умно – она была независимой.

Регину привезли в квартиру. Я сел на корточки, распахнул руки, поднял Маринку. Она немного смущалась и не понимала, что произошло между мамой и папой.

– Ты моя хорошая. Ты мой свет. Беги в свою спальню, собери вещи. Ты же к бабуле должна была ехать ночевать.

– Но мама говорила, что мы на море поедем.

– На море мы все вместе позже поедем. Хорошо? Свет мой, не переживай, пожалуйста. Море от нас никуда не денется.

Маришка вытерла щеки и поспешно кивнула, понимая, что что-то неправильное происходило.

Регина стояла в дверях, а за ней два моих охранника.

– Ты проходи, чувствуй себя как дома.

Она не прошла, стиснула челюсти и сложила руки на груди.

– Знаешь, Регина, я не понимаю: у тебя было все. Вот абсолютно все. Я тебя обеспечивал. Я пошёл тебе навстречу. Тебе нужно было войти в семью – ты вошла в семью. Ты общалась с моими родителями. Нашего ребёнка помогали растить мои родители. Тебе нужна была работа – я тебе её дал. Тебе нужны были связи – ты их получила. То есть, по факту, я, даже не испытывая какого-то патологического влечения к тебе, а все равно действовал так, как действует порядочный человек. И вместо этого ты, во-первых, сливаешь информацию с моего предприятия Кандагарову. Во-вторых, спишь со всеми моими подчинёнными: с адвокатами, с менеджерами. И самое главное, в-третьих – ты берёшь и крадёшь у меня ребёнка.

Я обошёл Регину и хлопнул дверью, отрезая охрану от нас, а любовницу свою потащил за локоть в сторону зала. Кинул ее на диван и, встав напротив, опустил руки в карманы брюк.

– Вот скажи мне, пожалуйста, чего тебе не хватало?

– А скажи мне, пожалуйста, Петя, чего здесь может хватать? Ты разводишься. Ты уходишь от жены.

– Я не уходил от жены. Это жена от меня ушла. Это большая разница. Как бы у нас с ней не были отношения просроченными, скажем так, какими-то без огонька, желания, но я с этой женщиной расходиться не хотел. Потому что она идеал собранности, воспитания, честности, верности.

Регина махнула рукой, заставляя меня замолчать.

– Нет, нет. Ты сейчас просто пытаешься меня ещё сильнее унизить. В моей ситуации было так: я сплю с женатым мужчиной, я рожаю от него ребёнка. И я действительно родила ребёнка. Потому что я долго не могла забеременеть. Для меня было это болезненно, шоково. Мне кажется, если б я от черта забеременела, я бы все равно родила. Я рожаю от тебя ребёнка. Здесь ты разводишься. Разводишься и начинаешь мариновать меня на протяжении пяти лет: то ближе, то дальше, то играю, то не играю, то хороший папа, то могу неделями не появляться, а то я страстный любовник, то пренебрегаю тобой всеми возможными путями. Ты что, действительно считаешь, что это нормальные отношения? Ты действительно считаешь, что в них я не могу тебя ненавидеть?

– Нет, не можешь меня ненавидеть. – Честно сказал я и опустился на кресло напротив. – С чего тебе меня ненавидеть? Я тебя что, палками бил? Я тебя денег лишал? Ты голодная сидела или что? Ты мне, пожалуйста, сейчас просто объясни, как я со своим набором тех характеристик, которые были, удостоился того, что мне в душу насрали? Скажи мне, пожалуйста, Регина.

– А очень просто, Петь, потому что когда ты уходишь от одной женщины ради другой…

– Я не уходил от своей жены. Как ты не можешь понять эту просто катастрофическую разницу? Я собирался сделать так, чтобы моя жена просто знала о том, что у меня есть вторая семья. Потому что, согласись, ехать рожать за границу, на несколько месяцев пропадать человеку женатому – это немного сложно.

И я понимал, что меня на самом деле спровоцировала вся эта ситуация с беременностью. Может быть, если бы Регина носила легко и не надо было страховаться – я бы дальше спокойно жил и все бы у нас с Олесей было нормально. Но я уже понимал, что оттягивать дальше бессмысленно. Куда тянуть-то?

– И поэтому, Регин, выбор сделали в этой ситуации за меня. Жена от меня ушла по собственной воле. Я бы с ней не развёлся. Это надо обладать воистину куриным мозгом, считать, что если мужик, с которым ты спала, вдруг лишился жены, и значит он должен жениться на тебе. Ну, я не знаю, такого даже в глупых сказках не пишут.

Регина психанула, соскочила с дивана и, наклонившись надо мной, схватила меня за плечи.

– А я, Петь, хотела глупую сказку: там, где ты ушёл от жены, где я родила тебе дочь, где мы стали жить вместе. Я хотела глупую сказку с дебильными вечерами, когда ты, приезжая с работы, спрашивал бы: “а что сегодня на ужин”. Я очень хотела бы дебильную сказку, где я приезжаю к твоим родителям и на меня не смотрят, как на шалаву, а принимают просто потому, что ребёнок их выбор сделал. Я бы очень хотела эту сказку для одной покорёженной и вымотанной бабы. Но нет, в сказке прикольно жить одному тебе, и упаси Боже, кто-то будет на твои зазеркальные леса и поля претендовать. И ты не позволишь никому приблизиться к лично твоей дороге из изумрудного кирпича. Просто потому, что ты эгоист, нарцисс, чудовище. Я все понять не могла: что же не так с твоей женой. Ты же такой хороший, состоятельный, щедрый, добрый и ни разу не рявкнул, руку не поднял. А вот что в тебе не так – ты не умеешь любить. Ты даже детей своих любишь опосредованно. Потому что это просто твои дети, показатель твоего статуса. И когда ты начал меня швырять, пренебрегать, унижать своим нежеланием, у меня выбора особо не оставалось. Петь, я женщина. Я понимаю, что я желанна и желанна для многих, но не для тебя. Если ты рассчитывал на то, что я буду продолжать строить с тобой какие-то отношения, находясь изначально в уязвимом положении, то нет. Слава Богу, мне хватило пяти лет, чтобы понять, какое ты чудовище. Я искренне сочувствую твоей жене. Я до слез сочувствую женщине, которая на протяжении двадцати лет жила с таким, как ты. Я не представляю, что с ней было во время развода. Я не представляю, что ты сейчас с ней делаешь. Но я с тобой жить не буду. И Маринку я тебя не отдам. Будем судиться до последнего. Мне уже не нужно ничего: ни признание твоих родителей, ни твоё внимание. Я сделала выводы: я желанна, я прекрасна, я хороша собой, в меня можно влюбиться. Только ты любить не умеешь. Ты умеешь только потреблять, забирать, жадничать, но о любви ты никогда не произнесёшь ни слова. Поэтому я собрала Маринку и решила уехать. Потому что вместо такого отца лучше никакого. Тебе очень повезло, что у тебя жена растила детей. Я решила последовать её примеру.

Глава 56

Пётр.

Я смотрел на Регину, на её исповедь и не понимал, чего она устраивает здесь истерики.

От того, что кто-то кого-то не захотел– ещё мир не рухнул.

Я встал, скинул её ладони со своих плеч и покачал головой.

– Красиво поешь, пташка. Гончарову также напела? А Кандагарову, что поешь?

– Ты чудовище, Петь. Я не представляла, какое ты чудовище.

– Спасибо, я стараюсь. – Оскалившись, произнёс я и прошёл в комнату Маришки.

Дочка сидела возле шкафа и играла в куклы. Я посмотрел на её рюкзачок и проверил вещи.