Анна Тищенко – Механика греха (страница 5)
– Он что, золотой? – изумилась Алекс.
– Да. – Голос у девушки был холодный и бесстрастный. – Браслеты являются собственностью компании, вы должны будете их носить все дни, пока участвуете в аттракционе, и возвратить по окончании.
– А как его снимать? – Алекс безуспешно подергала замочек.
– Его нельзя снять до окончания.
– Бред какой-то, – ворчала Алекс, когда они уже стояли на улице, щурясь от яркого солнца. – Он же мне не под все платья подойдет. Как в дешевом отеле «все включено». Знаешь, такие пластмассовые браслетики.
– Ну уж этот-то не пластмассовый, —заметил Николай.
День прошел бестолково. До вечера они бродили по каким-то нудным храмам, совершенно, на взгляд Алекс, одинаковым. Николай сначала бормотал что-то про готику, но потом, видя ее полное безразличие, умолк. И то хорошо. Сейчас бы сесть в уютном кафе, выпить сухого мартини и скоротать время, листая ленту Фейсбука, в ожидании необычайного вечера. Квест, иммерсивное шоу и карнавал. Что может быть более волнующим? Вообще Алекс, которая в Венеции оказалась впервые, была немного разочарована. Где атмосфера всеобщего праздника, балы, карнавалы, где, наконец, все те красивые маски, которые она видела в рекламных проспектах? Туристы или не носили их вовсе или надевали на себя картонное убожество, купленное по дешевке у Риальто. Правда, по старинной традиции дома, где проводились так называемые «фестини», то есть балы-маскарады, все так же были отмечены фонарем с гирляндой цветов. Но прежде по этой самой традиции в такой дом мог войти любой человек в маске. Опять же, по указу ХIХ века никто не имел права начать разговор или прогуливаться с человеком в маске, не получив на то ясно выраженного согласия. А сейчас?
Колокол Сан Марко густо пропел над площадью, проходы узких улочек потемнели, и шумный поток туристов поредел, истаял еще до того, как в прозрачном небе замерцали огоньки звезд. Из стремительно темнеющего коридора улицы, где глухо плескалась черная вода канала, им махнул рукою гондольер. Сердце Алекс глухо стукнуло, и она мысленно рассмеялась. Ну чего так волноваться? Это же просто шоу, развлечение для туристов. Они сели в гондолу, чернильная вода вспыхнула жидким серебром. Гондола бесшумно заскользила, рассекая податливую воду, разрезала лимонную дольку луны, колыхавшуюся на ее беспокойной поверхности. Только теперь Алекс заметила, что на гондольере черная шляпа и белая клювоподобная маска, известная как ларва, полностью скрывающая лицо. Это было странно, за эти три несуразных дня она привыкла, что гондольеры не слишком отличаются от жриц платной любви. Смазливая внешность, общительность и стремление показать товар лицом. Этот же не проронил ни слова, зато лодка их двигалась куда быстрее той, что утром десять минут уныло везла их по Гранд-каналу за сотню евро.
Из вещей взяли только небольшой чемоданчик. Николай проявил неожиданную твердость и, к изумлению Алекс, решительно отказался брать чемодан с косметикой, спортивной формой, туфлями и нарядами на каждый день. Довольно едко напомнил ей, что вроде как основная идея – это полное погружение в атмосферу. Она так привыкла к его почти раболепной покорности, что даже растерялась. И сейчас так терзалась мыслью, каким образом обойдется почти неделю без украшений, трех смен одежды на каждый день и прочих привычных вещей, что даже не обратила внимания, куда же их везут.
В Венеции земля дороже золота. Даже на кладбище, вы, завершив бренную жизнь, можете полежать не более тридцати лет. И этот город может похвастаться чем угодно – потрясающими произведениями искусства, архитектурой, охватившей три прекраснейших столетия. Но только не зеленью. Однако вокруг особняка, перед которым остановилась их гондола, раскинулся миниатюрный сад. Старые лимонные деревья отбрасывали на каменные стены причудливые тени. Их черно-зеленые листья траурным кружевом украшали узловатые ветви. Тяжелые плоды тусклым золотом мерцали в свете уличных фонарей. Но вот странность – крупные, налитые солнцем, только поспевшие лимоны соседствовали на ветвях с высохшими и перезрелыми собратьями. Почему их никто не собрал?
Дом на первый взгляд выглядел ухоженным. На стенах жарко горели факелы, чистые витражные стекла блестели, как разноцветные леденцы, к входной лестнице вела красная ковровая дорожка. Но цветы на клумбах давно умерли от засухи и шелестели, облетая пеплом на ветру. Кованое железо, обрамлявшее входные двери, источила ржавчина, а стены покрывал лишайник. Все это, конечно, заметил нервный и впечатлительный Николай и немедленно сообщил Алекс. Та только плечами пожала – ну, бизнес. Люди экономят, стараясь приукрасить то, что используют, не тратясь на серьезный ремонт. Что с того?
Рядом с ними остановилась еще одна гондола. Из нее вышли две пары. Соотечественники, сразу видно. Одни явно были давно и глубоко женаты. Женщина, как послушный ребенок, ни на метр не отходила от своего мужа и словно все время ждала от него указаний. Что он скажет, куда пойдет. Даже по сторонам не смотрела, словно весь мир для нее сузился до единственного человека. Другие точно были любовниками. Оба мускулистые, поджарые, наверняка много времени отдавали фитнесу. И себе. Она так и льнула к своему спутнику, мурлыкала, словно кошка, а глаза при этом оставались холодными, точно крупинки льда. А он, холеный самоуверенный красавец, снисходительно ее ласкал.
У входа их встретила женщина в костюме Коломбины. На актрисе было платье из красных, зеленых и золотых ромбов, шею украшало рубиновое ожерелье, а выбеленные щеки – нарисованные карточные масти: пики и черви. Коломбина распахнула тяжелые створки входных дверей и театральным жестом пригласила гостей войти. Алекс смотрела на нее и не могла отделаться от ощущения, что что-то не так. Впервые ее кольнуло беспокойство.
–Вы последние, – низким, певучим голосом заговорила Коломбина.
И закрыла за ними двери. Заскрипели железные засовы, Алекс обернулась и увидела лицо Коломбины, ярко освещенное янтарным светом уличного фонаря. Ее глаза горели странным возбуждением. Такое выражение Алекс видела у кошки, которая была у нее в далеком и позабытом детстве. Когда кошка ловила мышь. И тут она поняла, что так смутило ее в актрисе. Ожерелье. Эти крупные рубины были настоящими.
В холле оказалось почти темно. Лишь тускло горели свечи в двух больших канделябрах, освещая большую каменную лестницу. Она разбегалась на два полукруглых пролета, словно рога исполинского тура. И вдоль балюстрады стояли мраморные фигуры ангелов. Ни одна скульптура не повторялась, у всех были разные позы и внешность. Странное дело, Алекс показалось, что у тех, что наверху венчали лестницу, крылья не имели перьев. Как у демонов. Но, возможно, это была просто иллюзия из-за плохого освещения. Наверху лестницы стоял человек в маске и черном плаще, в руке он держал фонарь, а у подножия ждали еще несколько человек, очевидно, гости.
– Приветствую вас, дамы и господа! —Обратился к вошедшим человек с фонарем. По-русски, но с сильным акцентом. – Теперь все в сборе, прошу следовать за мной.
Нестройной толпой поднялись по лестнице и остановились перед длинным темным коридором. В конце его виднелась плотная красная портьера, закрывавшая проход в южную галерею. Там их загадочный провожатый распахнул створки старинного шкафа красного дерева. Внутри оказалась обычная камера хранения, где нужно было оставить мобильные телефоны. Возникла небольшая толчея, гости переговаривались между собой, шутили, но все как-то понижали голос. Очень уж давило огромное пространство холла, тонувшего во мраке, а свет от фонаря их провожатого был так слаб, что инстинктивно хотелось держаться ближе… Алекс подошла последней. Она нередко бывала на квестах, так что, не задумываясь, привычным движением отправила в ячейку всю сумочку, захлопнула дверцу и пошарила ладонью в поисках ключа. Его не было. Она досадливо поморщилась, потянула на себя дверцу, желая переложить сумку в другую ячейку. Дверца не поддалась. Она была наглухо закрыта. Она оглядела другие шкафчики. Нигде ни одного ключа!
Алекс оглянулась, но их провожатый удалялся, за ним с веселым гомоном шла толпа гостей. Удалялся и таял и слабый свет его фонаря. Несколько секунд – и Алекс осталась одна в кромешной темноте, шторы в холле были спущены. И снова в душе шевельнулось беспокойство. Но она тут же отогнала тревожные мысли и ускорила шаг, догоняя остальных.
Провожатый отдернул красную портьеру, и Алекс ахнула и зажмурилась. В глаза ударил яркий свет сотен свечей, вспыхнула и распустилась колдовским цветком музыка. Кто-то из гостей вскрикнул, кто-то рассмеялся от радости. Видимо, не ее одну угнетали зловещая тишина и темнота старого дома. Но мрак остался позади, в тоннеле коридора. Там под невидимыми ногами поскрипывал старый паркет, там перешептывались мертвецы на потемневших полотнах картин и без ветра колыхались тяжелые шторы. А гости были в залитом светом зале, смеясь, рассаживались за накрытый стол. Услужливые официанты, одетые по моде XVII столетия, отодвигали стулья с высокими резными спинками. Красивые, но жесткие и неудобные.
Огромный стол был покрыт алым шелком. Оттого даже блюд на нем не было толком видно, блики слепили глаза, гребни складок, как горы, отражали свет сотен свечей и смотрелись расплавленным золотом. Посуда и приборы казались старинными, покрытыми темными пятнами, которые бывают на нечищеном серебре.