Анна Теплицкая – Все их деньги (страница 11)
– Особенно вы, господин Президент, – подколол я.
Ещё одна долгая пауза.
– Я правильно понимаю, у семьи теперь денег нет? – спросил Классик.
– Правильно понимаешь.
– Тогда следующий вопрос. Когда займёмся организацией благотворительного фонда?
– Давайте подождём ответа от семьи.
– Все же мы должны соблюдать комплаенс[5]. Надо срочно найти завещание или предъявить куда надо имеющийся у нас документ о создании благотворительного фонда, – сказал я.
– У нас есть два путя, помните такой анекдот? – Президент моргнул и потом сказал: – В общем, надо решать, парни.
Глава седьмая
2024. Старый
В свой день рождения я по обыкновению проснулся очень рано, в семь с половиной утра. Раскинувшись на огромной кровати, Света спала рядом, разбросав свои бесконечные ноги в разные стороны. В её руке был зажат раскрытый блокнот с фиолетовым единорогом, страницы, придавленные ладонью, смялись. Аккуратно высвободив его, – Света при этом сонно вздохнула и перевернулась на другой бок, – я разгладил рукой смятую часть и, не удержавшись, просмотрел страницу:
Этот милый распорядок дня тронул меня. Она никогда не вставала раньше двух часов пополудни, я к этому времени уже успевал вернуться после совещаний, и целый день мы проводили в родных пенатах, занимаясь каждый своими делами. В правой части здания я оборудовал для молодой жены несколько комнат для съёмок. Она тешила себя надеждой однажды разобраться в сложных алгоритмах социальных сетей и стать моделью ТикТока. «Посмотри на неё, это Кьяра Ферраньи, – на экране профессионально улыбалась загорелая блондинка. – Она великолепна. Она стала гурой моды ещё студенткой!» «Прямо-таки гурой»?! – посмеивался я. – «Смейся-смейся! Миллионы мужчин и женщин платят, чтобы увидеть её лицо и тело. Чем же она лучше, чем я?».
Я тоже не понимал и, видимо, именно поэтому ежемесячно влетал в расходы: раз в неделю домой приходила группа профессиональных фотографов, стилистов, визажистов, они запирались на весь день, работая над её образами. Ещё одно помещение (где раньше стоял мой любимый хрупкий секретер восемнадцатого века) Света определила под обширную гардеробную: с намёком на маниакальный перфекционизм она перевешивала одежду в соответствии с цветовыми палитрами, выверяя оттенки и полутона, и каждая новая шмотка занимала строго определённое место в этой цветовой гармонии. Денег я выкидывал на это прилично, но траты подобного рода были приятны, особенно когда она вбегала ко мне в комнату полуголая, обмазанная бронзовым сияющим маслом, демонстрируя свою потрясающую, хоть и ещё по-девичьи угловатую фигуру.
На столе меня уже ждал пузатый чайник со свежезаваренным чаем, овсянка с клюквой и включённый планшет. Располагаясь в мягком кресле с жаккардовой обивкой, подпирая декоративной подушечкой спину, я представлял себя как минимум викторианским землевладельцем аристократического происхождения, только вместо «Уикли Баджет»[6] моя рука держала айпад, а вместо пенсне я водрузил себе на нос круглые очки от «Баленсиага» с жёлтыми стёклами. С трудом затолкав палец в изогнутую дужку фарфора, я вознамерился проверить почту. Открыл и быстро пролистал несколько отчётов от управляющей компании, не сильно вникая в содержание, а сосредоточив всё внимание на ярком шрифте, отражающем расходы. Удостоверившись, что красные цифры в разы меньше зелёных, я на скорую руку отправил обратно «Принято. Л.Г.» и, наконец, открыл «Телеграм», значок которого нетерпеливо уведомлял о двухстах четырнадцати непрочитанных сообщениях.
Несколько лет назад стало известно, что в Компании появились корпоративные приватные «телеграм-чаты», связывающие сотрудников разных подразделений. Явление не ограничилось Москвой и Питером, оно распространилось на Краснодар, Екатеринбург, Новосибирск, Казань и Ростов-на-Дону, почти на все крупные города, где имелись наши представительства, и где я, правда, никогда не был. Все эти чаты функционировали обособленно друг от друга, но, в то же время, адекватно отражали общую внутреннюю атмосферу Компании. Они велись без какой-либо цензуры и держались на наивном предположении участников об отсутствии доступа у высшего руководящего состава к частным беседам. Я ни черта не разбираюсь в технических аспектах, но это произошло после того, как всплыла убедительная, но непроверенная информация о том, что Телега защищена надёжным сквозным шифрованием, а великий Дуров не дал мониторить мессенджер российским спецслужбам (сомневаюсь!), интенсивно и продолжительно сбегал от них то в Майами, то в Дубай. Из-за этих слухов «теневая тусовка» Компании покинула публичный «вотс-ап» – канал, в связи со своим официальным статусом и регулярно модерируемый представителем администрации, надо сказать, довольно мёртвый и скучный, и переместилась в Телегу. Где теперь круглосуточно обсуждались все рабочие, а зачастую и личные новости. Как взломать хвалёное сквозное шифрование, я не имел никакого понятия (хотя, по слухам, айтишникам Президента из Бюро это удалось в два счёта). Но доступ все-таки получил.
Моя Света раньше работала в Компании младшим администратором, правда, всего пару месяцев, и исключительно в силу «вселенского» замысла для знакомства со мной. После увольнения из Компании беспечно отдала мне старую трубку с номером и всеми доступами. Я с удовольствием подключился к неиссякаемым источникам, спрятанным под незатейливыми никами, и каждое утро начинал с вдумчивого изучения диалогов. Подавляющее большинство участников чата имело глупость подписываться настоящим именем и фамилией, некоторую часть пользователей, при желании, можно было с лёгкостью идентифицировать с помощью простой логики: pr_Alina – наверняка из pr-службы, ITmaster – кто-то из техотдела, 1С – работник бухгалтерии. А вот бόльшая часть шифровалась, ограничиваясь только именем. Лично я знал только верхушку айсберга – топ-менеджмент Компании и пару тройку сотрудниц, с которыми непосредственно работал.
Проблема заключалась в количестве: только в нашем московском подразделении числилось не менее четырех тысяч постоянных сотрудников, поэтому просто имена мне ни о чем не говорили. Однако если внимательно следить за их репликами, то вычислить конкретного человека было очень даже возможно, при должном усердии и желании, но этого у меня, увы, не было. Мне всё равно было кто говорит, главное – что говорят.
Я открыл канал, чувствуя нарастающее волнение, возникающее как аперитив перед новой порцией информации. Горячее смешанное чувство стыда и любопытства я испытывал в детстве, когда, запершись в туалете, поневоле и по чистой случайности подслушивал, замирая в неудобной позе и боясь шелохнуться, тихие разговоры, предназначенные только для их участников. В цифровую эпоху случайности превратились в комфортный утренний ритуал без потери эмоциональной составляющей процесса.
Я неспешно прокручивал весь этот бессистемный поток информации вниз, пока не высмотрел знакомую фамилию.