Анна Теплицкая – Все их деньги (страница 10)
Шеф-повар протянул мне телефон с текстом:
От чтения меня оторвал звонок Президента. «…Течёт из всех щелей!!» – интересно, что опять? Я взглянул на часы:
– Ладно, плевать мне на этого Бориса, имел я его ввиду.
Из-за московских пробок я опоздал и подъехал к офису позже остальных. За столом уже переговаривались Классик со Старым, Президент с видом великомученика разбирал бумаги:
– …тогда, в двадцатых числах должно завершиться остекление торгового комплекса «Питер» на Тихорецком бульваре, успеем, – сказал Президент. – Бульдик, заходи! Мы без тебя не начинали.
– Отлично. По какому поводу собрание?
Президент понажимал кнопки планшета, и на одном из дисплеев крупным планом высветилось сосредоточенное лицо Михеича. Мы с Классиком махнули ему рукой.
– Журналистам уже известно, что Бёрна убили, – сказал Президент.
– Этого стоило ожидать, – заметил Классик.
Старый добавил:
– Однако не так быстро…
– Чем это нам грозит?
– Неприятностями. Расследование, проверки, намёки и обвинения в СМИ.
– Да, это неприятно.
– Это больше, чем неприятно, – сказал я. – Затюкают-замучают, как Пол Пот Кампучию.
К этому моменту все уже смирились с фактом смерти близкого друга, и теперь пришло время различных мыслей и домыслов о том, как этот инцидент может повлиять на выигранный тендер и остальные проекты. Лично мне на эти вопросы ответ очевиден – никак не повлияет. Президента, по-видимому, больше всего заботил пошатнувшийся авторитет Компании.
– Чё делать-то? – нарушил тишину изменённый динамиком голос Михеича. – Я, кстати, памятник ему заказал… у этого… Церетели.
После секундного молчания в разговор вступил Классик:
– Выяснили содержание завещания?
– Его так и не нашли, – ответил Президент. – Мы говорили с ним об этом ещё при жизни. Формально у него есть только один наследник – сын. Если бывшая жена и любые третьи лица не упомянуты в завещании, то Борька получит печёнку всю…
– Нам крайне нежелательно, чтобы наследников было много, – сказал Старый.
– Однозначно, – добавил Классик.
– Есть ещё кое-что. Мне звонила жена Бёрна, мало того, что они не могут найти завещание, так и с его личных счетов исчезли все деньги. Их кто-то вывел уже после смерти.
Все реагируют ожидаемым образом: Классик перестаёт жевать, мы со Старым переглядываемся, Михеич не удивляется, видно, Президент поделился с ним информацией как только получил её. Из-за этого только он один выглядит безучастным и продолжает что-то насвистывать себе под нос.
– Да, парни, это не смешно.
– Ты думаешь, кто-то деньги украл? – спросил Старый.
Я повернулся к нему:
– А что, есть другие варианты?
– Я хочу, чтобы мы были предельно честны друг с другом. Вы знаете, что в последнее время Бёрн не доверял никому из нас. Если раньше я хотя бы знал, сколько денег на счету, видел в Тетрадке, то с недавнего времени он перестал делиться со мной и этой информацией. Я только знаю, что он хотел создать трастовый фонд для сына и бывшей жены.
Фонд – это удобно, фонд выступает кошельком, в котором собраны различные средства – движимые имущества, недвижка, даже доли в бизнесе. А самое привлекательное в нём – это отсутствие налога на прибыль, как и то, что имущество в кошельке не может быть арестовано. Надо мне создать семейный фонд, только кого туда включать? Только Макса? С бывшей женой как-то не хочется связываться.
– Пока нет новой, нет и бывшей, – попал Классик в мои мысли.
Я показал ему большой палец.
Из ноутбука послышался голос Михеича:
– Ребят, я это… уже в Питере. Собираю информацию. Скоро вернусь.
Президент махнул рукой, и Михеич отключился.
– Вообще, есть ли вероятность, что Дима жив? – вмешался Классик и, глянув на вытянутые лица акционеров, объяснил. – Чисто теоретически, он хотел выйти из бизнеса, так ведь? Что мы имеем? Личных денег нет, и труп, якобы Димкин, изуродован. А он ли это?
– Не вижу причины для таких инсинуаций, – сказал я. – Ну хотел выйти и вышел бы, кто мешает?
– Согласен, – сказал Президент.
Классик взмахнул рукой: «Это я так. Лирика».
– Хуже всего то, что у Бёрна целых два завещания. Если вы помните, года три назад Димка, разругавшись с родственниками, подписал документ, по которому все его активы после смерти должны быть выкуплены согласно внутреннему распорядку Компании. То есть, исходя из семилетней рентабельности – это ликвидная окупаемость бизнеса, а вырученные деньги должны быть переданы новому наследнику, – продолжил Президент.
– Ну. Справедливо, – сказал Старый.
– Так кто наследник? – поинтересовался я.
– В том-то и дело… Фактически наследником по этой бумаге выступает Компания. Я поясню, по условиям завещания деньги поступают на наш счет с одной оговоркой – мы должны учредить благотворительный фонд имени Бронштейна. Поэтому несмотря на то, что де-юре наследником является благотворительный фонд, он всё равно попадает под доверительное управление Компанией, и, по большому счёту, мы можем делать с деньгами всё, что заблагорассудится.
– Боже мой, – вполголоса проговорил Старый. – Как это похоже на него!
Старый, как обычно, допускал фундаментальную ошибку атрибуции: объяснял поведение Бёрна особенностями его характера, не принимая в расчёт силу внешних обстоятельств. Свои ошибки он, напротив, оправдывал исключительно не зависящими от него факторами.
Президент бубнил, что отсутствие завещания – это нешуточная проблема, а бумага, подтверждающая наши права на деньги Бёрна, вообще сильно усложнит нам жизнь. Закончил он торжественно: «Поздравляю, парни, теперь все мы – партнёры, имеющие просто идеальный мотив для убийства!»