Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 51)

— Почему нет? — удивилась Ия. — Он очень страстный. У него такие глаза… — И, поймав мой взгляд, смущенно добавила: — Ну а что, я всегда говорила, что он вполне в моем вкусе мужчина. Я тебе завидую, Лат'ираки[36]. Почти в первый раз в жизни завидую.

Алиса только покачала головой и сказала: «Это безумие». Она была уверена, что такие штуки до добра не доведут: «И зачем вам это?»

Я объяснила, что не все пары могут быть просто счастливы в традиционных отношениях, а если уж совсем честно, то, наоборот, повседневность убивает все живое, все чувства. Нужно позволять себе многое. А так как мы с Алексеем Александровичем ревнивые, мы решили делать это на глазах у друг друга. На самом деле это было не совсем так. Я не могла им признаться, что мои отношения с Ником вышли из-под контроля.

«То есть ты будешь не против, если он предложит тебе секс с еще одной женщиной?» «Ну уж нет! Это не обсуждается».

«Нечестно как-то».

Я пожала плечами: «Что поделаешь».

Потом я рассказывала, что познала наивысшую любовь. «Мы как будто слились в одно целое. Это была просто любовь без границ». Вообще я всегда была против групповых сношений. Ну понимаете, тебя просто оттрахают, как кусок мяса, чего хорошего? Тут Алиса энергично покивала — видимо, я выразила ее сомнения. А вот если у тебя отношения с этими мужчинами, с которыми ты решила попробовать такое, то другое дело. Они бережно обходятся с тобой.

Алиса молчала, обдумывая, а потом с напускной серьезностью сказала, что если мы все еще любим друг друга и такое дает нам возможность лучше понять и себя, и партнера, то пускай — возможно, это и укрепит наш брак. Тогда как все может быть и с точностью наоборот.

«И как он к тебе относится после этого?» «Кто именно?» «Твой муж».

«Пока не знаю. Когда уходил на работу, то поцеловал меня в лоб, как обычно».

Шли неделя за неделей, и мы перестали про это вспоминать, это стало просто фрагментами, бережно спрятанными в моей памяти. Я возвращалась к ним, когда чувствовала себя одиноко. Я была рада, что в моей жизни была такая отдушина, которая никогда не повторится, но и не исчезнет, поэтому тщательно оберегала ее от забвения. Алексей Александрович, напротив, запрятал случившееся очень далеко, наверное, этих воспоминаний больше нет. Мы никогда об этом не заговаривали. С Ником я часто это обсуждала. Он любил про это поговорить, заставлял меня краснеть. В такие моменты я прощалась со своей фирменной петербургской бледностью и превращалась в розовощекую куртизанку.

Я сказала Николаю Васильевичу, что наши отношения с Ником сложились такими неправильными в том числе из-за того, что любовь началась со страшного порока, — в этот момент я целомудренно округлила глаза и зашептала: «Секс втроем — так себе задел для серьезных отношений, не правда ли,

Николай Васильевич?» — По-разному бывает.

— Да бросьте.

— Жизнь — сложная штука.

— Я просто думала, вот Ник, слабый, склонный к извращениям, аморальный недоэстет, а может быть, это я сделала его таким? Может, до встречи со мной он был приличным подающим надежды человеком, не склонным уходить в затяжное распутство?

— Вы говорили, что и до встречи с вами он не был приверженцем семейных ценностей.

Я грустно покачала головой:

— Да, тут вы правы.

— Так что не корите себя сильно. Вряд ли вы единственная причина его сексуальной неразборчивости.

Глава 51

Эмоции били через край. После того как я встретила Ника еще раз и пережила лучшие моменты нашего романа, внутри меня надулся счастливый пузырь. Я раскачивалась на стуле, он поскрипывал, да и сама я потрескивала от счастья и от смущения, а еще больше от несвойственного мне чувства благодарности.

— Николай Васильевич, вы просто потрясающий специалист, я вами восхищаюсь! — громко говорила я. — Вы понимаете, что то, что вы делаете, стоит баснословных денег? Вы можете заработать целое состояние, вы возвращаете людям молодость! Это должно стоить еще дороже, чем любой наркотик!

В моих глазах не было и следа обыденного насмешливого выражения, хотя врач и искал его, по привычке. Сердитые черты лица дрогнули, в это невозможно поверить, но моему сушеному доктору похвала была приятна. Сколько угодно можно толковать о мозге как о субстрате сложной психической деятельности, а на банальный комплимент ведутся все. Он даже чихнул от удовольствия.

— Да бросьте, Нино. Все гипнотические феномены имеют повседневные аналоги. Точно так же это касается и возрастной регрессии. Помните, мы с вами обсуждали самогипноз? Вы можете начать с малого.

— Правда? — заинтересовалась я. Я помнила наш разговор с ним, но дальше обещаний речь не заходила.

— Легко. Открываете фотоальбом и погружаетесь в воспоминания. Или попробуйте посмотреть фильм, который вам нравился в детстве. Еще запах прекрасно переносит в прошлое. И знаете, как бывает? Посмотришь фотографию и вдруг вспомнишь, что ты делал до этого момента и после, весь остаток дня. Или музыка. Если мне требуется переключиться в регистр, ну, например, светлая тоска, я включаю песню — и вуаля, воспоминания мелькают перед глазами.

— Домашняя мастурбация меня не прельщает, впирает не так. — Моя бровь против воли взлетела наверх, но я тут же взяла себя в руки и состроила добродушное лицо. — Не оправдывайтесь, Николай Васильевич, вы просто мастер гипноза. Гений!

— Мне приятно, — небрежно ответил он. Разозлился все-таки на мою грубость с «мастурбацией». — Но все же помните, мы делаем это не ради кайфа. Мы с вами лечимся, приводим вашу нервную систему в порядок.

Я отмахнулась от него. Теперь я могла проследить, как чувство из приятно колеблющегося за несколько месяцев разожглось в безудержное. Я спохватилась, только когда учуяла запах гари, а это значило, что уже слишком поздно, меня пожирает изнутри. «Какие у него невероятные синие глаза!» — думала я. Шок растерянности перетек в беспримесное удивление: я, Ниноша, в первый раз в жизни влюбилась по-настоящему. Даже молодая Нино знала, что если уж она стала думать штампами, то это явный признак того, что ее голова вот-вот потеряется. Я хотела видеть Ника все время, я ждала его сообщений, и, если их не было, — писала сама. Я знала, что будут и более серьезные последствия.

Через год после встречи с Ником я опять стала усердствовать с алкоголем — многолетнее пьянство подняло голову. Я самовольно запускала машину саморазрушения, когда что-то в моей жизни начинало происходить не так, как мне хотелось.

— Что было не так? — уточнил Николай Васильевич.

Я сумбурно стала объяснять, что примерно через год я поняла, что наши отношения стоят на месте. Мы вроде бы оба хотели большего, но Ник не предлагал ничего конкретного, я тоже: смотрела на свою роскошную квартиру на Фонтанке и Алексея Александровича и понимала, что не готова никуда уходить. Так мы с Ником, не сговариваясь, решили просто получать удовольствие друг от друга. С другой стороны, меня злила его безынициативность. А в те моменты, когда я видела его влечение к кому-то еще, на меня накатывала тоска. Без вина становилось темно и холодно, из зеркала безразлично смотрела на себя полная немолодая Нино, муж которой вечно пропадает на работе, а любовник увлечен другими женщинами. Я рассказала, что алкоголь влияет на меня по-всякому: эйфория, потеря памяти, я хочу секса и не хочу ничего, только чтобы меня оставили одну.

— Вам когда-нибудь снилась любовь, Николай Васильевич? Ну чтобы не к конкретному человеку, а все равно к кому: рок-музыканту, коллеге, которого вы в обычной жизни даже не вспомните как зовут. Мне снится такое часто, чистое чувство. Может, у меня просто есть потребность любить, а кого — не имеет значения?

— Иногда бывает такое, у женщин чаще, чем у мужчин. Это означает, что вы привыкли извлекать удовольствие из романтической чувственной сферы. — Да, да, — согласилась я, — это прям про меня.

— Однако это действует как наркотик, удовольствие от которого острое и кратковременное. Вы заплатите высокие проценты за минуты химической радости.

— Верно. Так и происходит. Как мне обмануть инкассаторов?

— Никак. Вы должны научиться получать эмоции той же силы от спокойной, но крепкой любви с мужем.

Я скривилась: «Это не дает мне ни капли энергии».

— Нужно учиться, Нино.

Об этом он говорил вдохновенно, а я смотрела в окно и нетерпеливо качала ногой. Он разглагольствовал о том, что крепкая привязанность вырастает до уровня духовного родства, и это дает неимоверный импульс энергии, сильно превышающий эмоциональное насыщение от случайных сексуальных связей. Закончил тем, что «внутри однообразного существования все же есть тонкая зона счастья. Либо, другой вариант, можно полностью переключить внимание из этой области на другую, общественно полезную».

— А, опять работа. В прошлый раз она закончилась моим увольнением.

— Все работы так заканчиваются рано или поздно, — философски заметил он. — Почему вы любите Ника?

— А?

— Он подарил вам наслаждение или отнял его?

Я растерялась:

— Понятия не имею.

— Я внимательно слушал вас, Нино, мне кажется, что ваше чувство к нему — не то, что называют любовью.

Честно говоря, этого я не знала, я как-то привыкла, что фантазии о нем, о нашем прошлом и нашем будущем выводят меня из застойного состояния.

— Вам просто нужен объект, потому что подсознательно вы хотите оторвать внимание от вашего мужа.