Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 50)
— Иногда же хочется чего-то эдакого.
— Да, только недолго.
И вот здесь я поняла, что наш роман не затянется. Наверняка его жена русская, петербурженка, а я для них всегда буду чужая. Как жаль, что эту свою мудрую мысль я тогда не ухватила и не запомнила.
Мои прежние мужчины хвастались, что их любовница дочь Тамаза Кецховели, со мной было лестно появиться где-нибудь в ресторане. Но Ник держался скромно. Когда мы обсуждали отдельных представителей снюхавшей мозги питерской богемы, оказалось, что он крутил романы с половиной наших общих знакомых. «Ничего себе, — удивлялась я. — Вот тебе и двадцать три года. К тому же женат. Когда ты все успеваешь?». Он робко улыбался и пожимал плечами. Да он спит со всеми ними одновременно, дура, — мрачно подсказала я себе, но та, молодая я, естественно, не слышала.
— Ты часто влюбляешься?
— Да, — разочаровал он меня. — А ты?
— А я нет.
— Я тебя научу.
Я сразу поняла, что у него получится. Это удивительное ощущение — предчувствие любви, прежде мне неведомое, возникает непонятно отчего и наполняет трепещущим ожиданием удовольствия. Химерой. Когда в моей жизни появлялся новый парень, весь мой мир сужался до него одного. За годы моего скучного замужества их было много, и каждый в свое время становился для меня самым важным, что есть на свете. Правда, ненадолго, на день или два, максимум четыре, а потом опять скука и апатия. Но здесь все даже начиналось по-другому. Часами я слушала его болтовню и вдруг поняла, что мне уже интересно все, о чем он говорит. Будь я не столь самодовольна, до меня бы сразу дошло, что это и есть любовь.
— А потом вы вступили с Ником в сексуальную связь? — вмешался в раздумья Николай Васильевич.
— Это произошло через восемь месяцев после знакомства. Тогда, когда я твердо решила прекратить с ним видеться.
— И вы сделали это втроем?
— Да.
— Вы, Ник и ваш муж?
— Да.
Глава 50
Николай Васильевич шумно втянул воздух, готовясь погрузить меня в транс, когда я остановила его:
— Нет. Я не хочу проживать это еще раз.
Он попытался возразить, но я подняла пальчик: «У меня есть аргументы». Первый: я хорошо помню, что там произошло. Мне нет нужды обновлять воспоминание, более того, я уверена, что повторение все испортит.
— Второе. То, что произошло, — это довольно яркое впечатление, и я хочу, чтобы оно осталось только моим, понимаете? Но я расскажу вам.
Чуть более полугода мы крутили платонический роман. Потому что я понимала: близость сделает все слишком сложным. Это был бы не просто хороший секс, для этого я была уже слишком влюблена. Я знала, он слишком изменит меня. И я бросила Ника. Но он… Его бесстыдство просто неотразимо. Он позвонил моему мужу, в тот пятничный момент, когда мы оба лежали в кровати и занимались обыденными домашними делами: я размазывала гелевую маску по лицу, а он пил чай в своем фирменном подстаканнике и зависал в планшете. Я услышала, как муж берет трубку и настороженно спрашивает: «Как это пропала? Никуда моя жена не пропадала».
Я в смятении смотрела на него, пытаясь угадать, кто ему звонит, а он отодвинул трубку от лица и сказал: «Тут какой-то парень, Никита, говорит, что твой друг. Есть у тебя такой?»
От волнения я забыла, как дышать. Неопределенно помотала головой.
«Вроде знает про тебя, — сказал Алексей Александрович. — А что хотел? Приехать? Поговорить? В общем-то не против, записывай, куда ехать».
Он назвал ему адрес, про который я столько времени молчала, а потом, коротко сказав: «Жду», посмотрел на меня. «Что за влюбленный мальчишка, Нино? Говорит, что ты ему не отвечаешь, во встречах отказываешь… Молодец у меня жена, ничего не скажешь».
Я заподозрила двойную подставу. Но глаза мужа не сердились, смотрели настороженно, но мягко, вопросительно. Я ему и рассказала — про аварию во дворе, про то, как ходила с мальчишкой гулять, ну так, из чувства признательности. Я говорила правду, запинаясь, но была ли это моя правда? Знаю только, что была напугана. Алексей Александрович не проявлял никаких недоброжелательных эмоций, слушал с интересом, и, казалось, что ситуация его забавляла. Вот сейчас, когда ничего не предвещало, дети уехали к бабушке и дедушке, в наш семейный вечер вторгнется незнакомый ему молодой парень. Чего хотел мой муж? Наверное, встряски. Чего хотел Ник? Не знаю. И как мне поступить? Перво-наперво я смыла вязкую маску с лица, а потом накрасилась, как в последний раз в жизни.
Сорок минут спустя я переводила взгляд с Ника на моего мужа. Они дружно выпускали изо рта и носа тонкие струйки дыма, говорили о машинах и финансах, обсуждали экономическую ситуацию в регионах России — и ни слова обо мне. Я глазам своим не верила: муж совершенно преобразился в присутствии Ника, отвечает ему с какой-то невероятной рефлексивностью, ни следа не осталось от его замкнутости и немногословности, как будто он вполне искренне наслаждается его компанией. «Ник магнетически действует на всех», — подумала тогда я. Даже я не могла разговорить Алексея Александровича, а Ник смог. Хотя я знала, что люди такого типа не привлекают мужа в качестве друзей, к таким людям он относится настороженно и опасливо, но только не сегодня. Сегодня он в ударе. В какой-то момент муж достает телефон и зачем-то показывает Нику наших детей. Тот кивает и даже на полном серьезе обсуждает их прелестные лица. И так далее. Их идиотская беседа продолжается минут пятнадцать.
Я наливаю себе бокальчик старого доброго «Киндзмараули», или «Саперави», точно не припомню. Звякаю кубиком льда. Подношу бокал к губам. Смотрю на них, молчу, думаю о том, какие они разные, и оцениваю, насколько мне нужен каждый из них. Ник тут же отвечает взглядом, его лицо принимает заговорщицкое и смешливое выражение. Вдруг показалось, что мы оба актеры, которые дают представление Алексею Александровичу. Мне смешно, и я пью вино. Первый глоток прекрасный, но второй — это жемчужина бесценная, в котором весь мир, как в одном зеркале. Я думаю, что это лучшее вино в мире. Была бы моя воля, я бы жила с ними втроем, мы бы проводили время, занимаясь любовью, смотря фильмы, рассказывали бы друг другу истории из жизни, выходили бы курить на балкон, смотрели бы на Фонтанку. Возможно, тогда бы я смогла полюбить и безрадостный Питер.
Веет пьяным и душным — прикрываю глаза, сердце начинает биться медленно и невнятно. Смотрю на Ника — его большие глаза светятся больной любовью, из синих они становятся совсем темными. Я манерно закусила губу: «Температура растет, и я чувствую, что люблю тебя».
В какой-то момент Алексей Александрович извинился и вышел, оставив нас вдвоем. Ник тут же подскочил ко мне и схватил за руки, покрывая их поцелуями: «Хочу тебя».
Я отстранила его от себя и поглядела как на сумасшедшего. «А я-то думала ты такой застенчивый мальчик. Но ты мало того, что явился ко мне домой, не постеснявшись мужа, так еще смеешь говорить такое».
— Я думаю о тебе все время, — глухо сказал он.
Я перешла на шепот: «Ты с ума сошел, черт тебя побери. Мой муж сейчас вернется и убьет тебя!»
— Мне все равно, представляешь?
— Не представляю.
Он стал целовать меня, не просто страстно, а как будто с отчаянием, а я неубедительно отталкивала его в надежде, что мое псевдонеповиновение останется для всех тайной. Даже если сейчас Алексей Александрович вернется, я скажу: «Смотри на него! Представляешь, совсем спятил». Но муж не возвращался, а настойчивые поцелуи Ника расплавили меня. Чужая страсть переметнулась ко мне слишком быстро, и вскоре я уже сама перестала соображать. Дыхание сбилось, и я стала целовать его в ответ. Я не заметила, как вернулся Алексей Александрович, сколько он наблюдал за нами, перед тем, как положить руки мне на бедра. Я вдруг чувствую: мы — одно целое, одна душа, и нам нельзя расставаться. После того, как мы закончили — через четыре часа; после того, как он ушел, я ощутила внезапную пустоту внутри. Вместо наполненности.
«Как ты на это решился? Мой муж — профессиональный военный», — постоянно спрашивала потом я у Ника, и его уклончивые ответы приводили меня в восторг. Это было демонстрацией его сумасшедшей любви.
«Может быть, он отбитый на голову», — говорила Алиска. «Может, — весело отвечала я. — Мне это неважно».
С этой ночи жизнь изменилась бесповоротно. Мы стали встречаться почти каждый день: утром, в полдень и вечером. «Вот такая история. Вы в шоке от меня, Николай Васильевич»?
— Разочарую немного, Нино. Врач не может быть в шоке. Честно сказать, от вас я даже ожидал нечто подобное. А вот поведение вашего супруга меня слегка удивило. Мы с ним не знакомы, но судя по тому, что вы рассказывали раньше… Я бы скорее выразился так: произошедшее не совсем вписывается в его мотивационное поле. Хотя… Что, интересно, побудило его так поступить? Какое направляющее начало руководит мыслями, действиями и поступками этого человека?
— Так же подумали и мои подруги.
Впоследствии я пересказывала свои ощущения Алиске и Ие, которых позвала на чай. Ия была в восторге, Алиса в шоке. «Это не в характере Алексея Александровича. Я вообще не представляю его в таком амплуа».