Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 53)

Я почувствовала, как он расслабился. Давид был потрясающим братом. Если отношение ко мне вызывало некоторые вопросы, то брата он любил безусловной любовью. Стоило Матвею заплакать где-то вдалеке, лицо его брата тотчас становилось сосредоточенным. Давид подрывался и бежал в его сторону. Долго я не могла заснуть, а потом провалилась в кошмарный сон, будто в алкогольный омут, созданный пьяной фантазией.

Глава 53

Я благодарна богу, что ночь не длится вечность. Она вползает в утро, самую грустную, но хотя бы не страшную, часть суток. Надо сказать, сегодня оно отличалось от остальных: как только я открыла глаза, то сразу поняла, что не дома. Идущий сверху свет делал спальню непригодной для сна в раннее время суток, и я знала только одну такую спальню, со стеклянной крышей — на Староневском проспекте. Приподнявшись на локтях, я без особого удивления увидела спящего рядом Ника и погладила его по волосам. Как я тут оказалась, я не имела ни малейшего понятия.

На полу замерла опрокинутая бутылка. Я взяла ее и, удостоверившись, что на дне плещется что-то темное, сделала два жадных глотка. «Да, добровольную амнезию, собственной мне мало». Звуки были громкие и не очень-то приятные. Ник проснулся и, пока я одевалась, напряженно следил за мной.

— Ты уходишь? — спросил он.

— Да. Который час?

— Одиннадцать.

Я схватилась за голову: «Из-за моего поведения дети прогуляли школу». Он поставил пластинку, заиграла музыка, а я прикончила бутылку и поднялась.

— Нино, ну так же нельзя. Не уходи.

Я нежно выдохнула, — впервые за долгое время. Я дышу нашим запахом, им пропахла вся комната. Ник бросил на пол недокуренную сигарету и быстро сказал:

— Я тебя люблю.

— И я тебя.

— Я в смысле по-настоящему люблю. Я думаю уйти от жены.

«У тебя, Ник, сбитые набок, изуродованные мозги, которые ищут только неправильную любовь». Он немного подождал реакции, но я молчала, и он продолжил:

— Если бы ты ушла от мужа, то я, может быть, тоже ушел бы от жены.

— Может быть.

— Ты же понимаешь, что так, как сейчас, это не предел мечтаний?

И что это, Ник? Предложение жить вместе? Или хрень? Ты не мог бы нормально формулировать? Так, чтобы мне было понятно. Так, чтобы я не переспрашивала. Я не переспросила, конечно.

Не добившись от меня ни слова, он стал просить хотя бы секса:

— Давай еще раз? Пожалуйста!

Тяжеленькая от французского вина голова гудела, но требовала приключений, поэтому я переспала с ним еще раз, прежде чем бросить навсегда.

Глава 54

Естественно, эта идея была обречена с самого начала. После моего спонтанного ночного отъезда неприятностей не случилось. Домашний кружок работал сам по себе: дети были в школе, Ольга Николаевна хлопотала на кухне, Алексей Александрович ночевал на работе. «Неужели эта сомнительная вылазка сойдет мне с рук?» Лежа в постели, я ругала себя всеми грузинскими матами, которые помнила, презирала и понимала, что вела себя как конченая идиотка. Глупо было напиться среди ночи и поехать к Нику. Я в растерянности читала наши вчерашние сообщения: «Скучаю», «Не могу больше», «Моя хорошая, приезжай», «Думаю об этом все время». Надо было прекращать. Я уже получила от жизни все дерзкие удовольствия, и так повезло, что это ничего мне не стоило. «А что дальше?» — спрашивала я себя. Ведь мне всего тридцать три, самый возраст отречься от мирских удовольствий и заняться чем-то полезным для собственного развития. Хотя я думала, что секс очень развивает меня как личность, но понимала, что от Ника правильнее всего отказаться.

Через пару дней я позвонила ему и сказала, что жить без него не могу. Саморефлексия не помогла: я видела в этом разыгравшемся влечении гибель своего брака, но отчаянно решила не останавливаться. Кроме Ника, никто так не умеет проявлять инициативу — настойчиво и жадно, но вместе с тем деликатно.

Дни опять полетели с ужасающий быстротой, я была рассеянна, меньше, чем обычно, занималась мальчиками, когда Алексей Александрович уезжал, бегала к Нику, а когда муж был в городе, покорно сидела дома с отсутствующим выражением лица.

— Мамочка, поиграешь с нами? — спросил Датошка.

Алексей Александрович только пришел, шепнул на ухо мальчикам, и они позвали меня сыграть в настолку.

— Не сегодня.

Ночью у меня снова были галлюцинации. Я проснулась с ощущением холодной пустоты внутри. Алексея Александровича не было рядом. Я поводила рукой по холодной подушке: судя по всему, он еще даже не ложился. Я прошлась по всей квартире, заглянула в каждую комнату, но никого не было дома, ни мужа, ни мальчиков. Мне стало очень страшно.

— Здесь всегда такой холод, — громко сказала я в пустоту.

Казалось, ночь навалилась на меня удушливой тяжестью, придавила и расплющила. Я понимала, что это сон, но не знала, как его одолеть. Вместо крика получился жалобный всхлип, и его было недостаточно для того, чтобы проснуться. Сознание помутилось, в голове, словно заевшая пластинка, вертелась лишь одна мысль: «Я совсем одна, они все исчезли».

— Дорогой, ты где?

Я искала его, звала, пока не сорвала голос. Меня стало знобить от чувства пронзительного, неотвязного одиночества. Как будто осталась только я одна в этом мире и больше никого у меня не было, все меня забыли и забросили. Мельком я увидела свое отражение в зеркале, оно было очень старым: выдубленная серая кожа, запавшие глазницы, да я — ходячая смерть. Я закричала и проснулась.

Позже, возвращаясь к этому сну, к этому ощущению, я подумала, что внутри меня живет отчаянный страх остаться одной. Утром это казалось совершенно безобидной мыслью, она не то что не внушала страх, но наоборот, обладала притягательностью. Одиночество отзывалось во мне свободой, а ее я уж точно не боялась. Может, мне так тревожно из-за частых отъездов Алексея Александровича?

В середине мая я попыталась затащить Ийку на сеанс к Николаю Васильевичу. Мы договорились встретиться в модном завтракательном месте на Крестовском, я уселась на подоконник, облицованный зеленым мрамором, и принялась ждать. Такие действия имели, как правило, три четко обозначенных акта: сначала прихожу я, сижу первые минут двадцать в одиночестве, беспомощно затягиваясь сигаретой, и пью свежевыжатый сок апельсина, который из-за табака отдает горечью, потом приходит Алиска, вся в рабочих звонках, из сумки у нее торчат документы разного толка, а еще через некоторое время в темных очках и с капюшоном на голове появляется наша звезда Ия.

Отфотошопленный глянец плавно перетек из интернета на улицы, и Ия была этому явное подтверждение. В этот раз алгоритм сломался, Ия случайно пришла вовремя и стала жаловаться на Серго. На мое предложение пойти к психотерапевту она отреагировала бурно:

— Эти твои путешествия во времени ни к чему хорошему не приведут.

— Да почему? Это же психотерапия, я лечусь…

Она остановила меня рукой, проглотила кусочек пирожного, посмотрела на меня через стол и сказала:

— Мне это не подходит. Мне бы лучше найти хорошего гинеколога, чтобы я забеременела.

Взяв Серго под руку, Ия съездила с ним и к ведунье, и в индийский ашрам, и к самым модным репродуктологам Москвы, но все равно ничего из этого не вышло.

— Проблема у тебя в голове. Николай Васильевич — врач от бога.

Тут пришла Алиска, и Ия замолчала, не хотела говорить при ней о своем бесплодии.

Глава 55

Мы с Ником сидели в «Адище города» и пили петербургский шартрез. На улице Маяковского известные тусовщики открыли закрытый алкоклуб, вход только через друзей. Меня это устраивало — здесь вряд ли можно встретить знакомых моего мужа. А вот моих — сколько угодно.

За пультом Ксюша Гощицкая, — питерская звезда, директор модного журнала; мы обнимаемся, и я чувствую, как пахнут ее упругие кудряшки. Я ее просто обожаю, несмотря на то что она не поддается, не хочет напечатать огромное интервью со мной на страницах «Собаки.ру». Ксюша приветливо кивает Нику, и я думаю: как хорошо, что она не знает, как выглядит мой муж.

Я сегодня была надменная, холодная и величавая. Темные волосы убраны, на руке бриллиантовый браслет от Картье и часы той же фирмы. Платье было шелковое роскошное, сплошь усыпанное гадальными картами.

Мы с Ником в очередной раз обсуждали планы на будущее, я уже прилично выпила.

— До чего же у тебя красивые руки, — он поцеловал мою кисть и пощекотал ее языком. — Подарю тебе прозрачные длинные перчатки, и будешь передо мной обнаженная танцевать.

И это было ни черта не вранье, фальшь я тут же отбрасывала, в этом был он весь. Он задержался губами на моей шее и шепнул: «Свита твоя».

Я увидела Ию, она вошла в ресторан быстрою походкой. Она была одета в сверкающий комбинезон, но даже в этой странной одежде была очень хороша. «В следующий раз — никаких тусовочных мест, лучше дома сидеть», — подумала я.

— Сладкая парочка! — Она подошла к нашему столику и без приглашения заняла свободное место. — Выглядишь уставшим, Ник, — ее губы дрогнули, но я видела, что она прикалывается, она точно оценила его помятый аристократический вид. — Прямо как соблазнитель из бульварных романов. Не считаешь, Нино?

— Не знаю, как они выглядят. Я не читаю бульварных романов.

— Ты вообще последнее время ничего не читаешь, — накинулась она на меня.

— В современном мире куда больше способов получить информацию, чем чтение, — ответила я. — Мы живем в постлитературную эпоху, — повторила я фразу из интернета, понимая ее только в том смысле, в котором мне удобно. — Читать — это очень долго. И много в такой информации ненужного, лишнего.