Анна Теплицкая – Нино и её призраки (страница 30)

У нас в Петербурге процветает собственная светская жизнь, которая не пересекается ни с московской, ни с общероссийской тусовкой. Свои итити, жены олигархов, свои модельеры и блогеры. Кто там я? Уже слегка потрепанная дочка грузинского авторитета без былого авторитета. Надо было спешно возвращать позиции.

Я выбрала для новомодного места черное, низко срезанное бархатное платье, открывающее полные плечи, и грудь, и округлые руки с тонкою крошечной кистью, высушила и чуть подвила волосы, убрала их наверх. Густо затенила веки и ресницы, мазнула губы красной помадой — глаза сощурились от удовольствия, самый мой любимый образ, нужно добавить украшений. Я открыла массивное бюро и вперилась взглядом в свои сокровища, аккуратно уложенные на бежевом бархате, выбирая что надеть. Кольца с разноцветными бриллиантами — в моей коллекции розовый, голубой, черный, также дивное кольцо от Графф с россыпью бесцветных камней в форме луны. К нему пойдет жемчужное колье Микимото и браслет Картье из белого золота. Конечно, у меня есть еще один, классический, в форме гвоздя из розового золота с бриллиантами, — я нежно погладила безупречную гладкость. Серьги от Ван Клиф, а на шею можно эту подвеску Vintage Alhambra цвета миндального масла, которую подарил отец в позапрошлом году, тогда колечко из желтого золота будет в тему. Взгляд упал на украшения Булгари в виде змеи, и сердце учащенно забилось.

Можно надеть и то, и это.

С драгоценностями я всегда борщила. Ничего здесь не поделаешь, моя слабость. В конце концов, почему нет, я же женщина, я же грузинка. Разве можно не любить украшать себя? Это наше предназначение с древнейших времен. Я надела серьги, колье, браслет, два кольца на одну руку, посмотрела на себя в зеркало, добавила цепочку. Выглядеть дорого и элегантно — генетическое умение восточных женщин. Минуту я улыбалась себе, затем подушилась и стала ждать мужа на кухне.

— Ты долго?

— Подъезжаю.

Я подумала, что успею выпить кофе, и поставила турку на огонь.

Из-за меня в ресторан мы заявились с опозданием.

Когда мы проходили к столику, все окружающие, перешептываясь, смотрели на нас, я одаривала их снисходительной улыбочкой. Муж шел чуть спереди, он был с работы, но выглядел эффектно, в последнее время он даже как-то постройнел. Пиджак ему шел. Интересно, существуют ли вообще мужчины, которым не идут пиджаки? Я задумалась и вспомнила брата Ии — в пиджаке он всегда выглядел нелепо. Может, это от возраста зависит… Или, если плечики худые, тогда не подходит.

Как только мы сели, меня охватила паника. Вот, мы сделаем заказ, а потом что? Пока его будут нести, пройдет целая вечность. О чем мы будем говорить?

— Сегодня выпью за счет питерской полиции, — пошутила я в сотый раз, муж ожидаемо не отреагировал.

Я и понятия не имела, разговаривают между собой другие пары или ограничиваются приветствиями, радостными или скупыми, в зависимости от настроения. Неужели они в действительности могут говорить об искусстве, спорить о политике, обсуждать общих знакомых, свободно разговаривать на тему бывших отношений, копаясь во всех тонкостях психологии. Я могла поддерживать беседу с любым живым человеком на всем свете, кроме собственного мужа. Мы жили в абсолютном молчании. Что сказать? Обсуждать наших детей? Надо спросить, как его мать поживает. В последнее время я редко говорила с его родителями по телефону.

— Ну так возьми и позвони, — пожал плечами Алексей Александрович.

На этом разговор был окончен. От скуки я стала озираться по сторонам. Я скорее угадала, чем действительно заметила его присутствие: тяжело застучало сердце, дыхание сбилось, кровь вспенилась, как шампанское, и, бурля, побежала от пальцев ног до макушки. Они сидели там, немного в глубине: Ник и его жена. Я видела ее впервые. Женщина сильно за тридцать с миловидным, но слегка застывшим от ботокса лицом и прекрасными светлыми волосами. Только потому, что я представляла ее совсем не так, а намного красивее, чем она есть на самом деле, я расслабилась и чуть не засмеялась от облегчения. Я сделала большой глоток вина, стало жарко и ужасно весело.

Принесли закуски. Муж с аппетитом поедал салат с ростбифом, подробно рассказывал о предстоящей поездке. Я кивала Алексею Александровичу, стараясь выглядеть заинтересованной, а сама то и дело косила глазом вправо, так, что он чуть не выпадал, из-за этого я скорее всего выглядела как кошка с базедовой болезнью. Я успела рассмотреть, что мой любовник одет небрежно: джинсы и расстегнутый пиджак, они с женой не разговаривали: сидели друг напротив друга, но смотрели в разные стороны — он в окно, она в телефон, на его лице зависло несвойственное ему печально-спокойное выражение, это при том, что обычно у него рот не закрывается. «Нет общих тем для разговора», — злорадно подумала я. От этого мне отчаянно захотелось, чтобы у нас с мужем обязательно началась захватывающая беседа: я подалась вперед, притворяясь, что ловлю каждое его слово, а потом вдруг громко захохотала и промокнула губы салфеткой. Половина зала обернулась на меня, а Александр Алексеевич посмотрел неодобрительно. — Продолжай-продолжай, — подбодрила я его.

Ради приличия я стала прислушиваться, о чем говорит муж, но больше меня заботило, узнал меня Ник по моему смеху или нет. Я смеялась по-особенному, низким грудным тембром, он часто говорил, что не может на меня насмотреться, когда я хохочу.

Понемногу я успокоилась, села ровненько и даже поковыряла свое блюдо. Ника я не видела, он закрылся меню, а жена по-прежнему ковырялась в телефоне.

— Подумать только, — не к месту сказала я.

— Что?

— Я говорю, у тебя столько интересного на работе.

Алексей Александрович недоверчиво прищурился и замолчал. Я окончательно все испортила. Ничего путного в голову не приходило, мысли быстро летели в голове, появлялись обрывками и тут же рвались: вдруг быстро проскочит одна, затем другая, это можно сравнить с резким ускорением вращения граммофонной пластинки. Вот Ник с женой расплатились и поднялись, а я торопливо потянулась к бокалу вина. Прячась за пузатым стеклом, оглядела ее с головы до ног. Она была еще ниже меня ростом, бесформенна, как женское платье, снятое с вешалки, тощая и плоскогрудая, носила безвкусные туфли на огромной подошве и от этого казалась еще короче, чем была. Не самый безнадежный верх убивала ее безвкусная комкующаяся юбка, а в руках она зажала заезженную до дыр сумочку Диор из позапрошлогодней коллекции, ту самую, с широким ремнем и объемной аппликацией, с которой ходили все модницы года три назад. Больше всего меня порадовало, что это коллекция осень/зима, а сейчас весна; ничего более несуразного я давненько не видела, она даже сезоны не различает.

Тут Ник заметил меня, скользнул по мне безразличным взглядом и отвернулся. Я чуть не подавилась вином. Мимо нас супружеская пара прошла в гардероб, там он терпеливо держал ее пальто, пока она нерасторопно запихивала свои тощие руки в объемные рукава. «Ну и фасончик, — цокнула языком я. — Кринж такое носить. Особенно пальто с туфлями». Он набросил ей шарф на плечи и поцеловал ее в щеку. Старое безумие проснулось вновь — неожиданно меня захватила ревность к этой безвкусно одетой женщине.

— Давай уже пойдем домой, — попросила я Алексея Александровича.

На обратной дороге мы утонули в тишине.

Глава 33

К десяти мы были дома и оба без настроения. Ольга Николаевна если и удивилась, завидев нас, недовольных, на пороге в такую рань, то виду не подала. Было тихо. Матвей и Датоша, уставшие до предела, спали в игровой: Матвей в детском вигваме, Датоша рядом, прямо на полу; «Не захотел оставлять брата одного, представляете?!» — прошептала няня в оправдание. Алексей Александрович пролез в шалаш, поднял Матвея и бережно прижал к груди — рука мелкого безвольно соскользнула и повисла в воздухе.

Я нагнулась к Датошке. Он спал, сжав руки в кулачки. Вроде такой взрослый, а спит как ребеночек, тихо посапывает, надел голубую пижамку, из которой уже вырос. Посмотрела на это умиротворенное, божественно красивое лицо, и мое сердце переполнила такая пронзительная любовь, что на секунду я забыла обо всех своих романтических переживаниях. Я поцеловала его в закрытые глазки и тихонько сказала прямо в ушко: «Пойдем спать». Он открыл глаза и сонно встрепенулся:

— Мама!

— Это я, все хорошо.

— Где Матвей?

— Папа отнес его в комнату, давай и ты.

Лежа в постели, я пыталась выкинуть Ника с женой из головы и не могла, все крутилась с боку на бок.

Алексей Александрович принес с кухни целую тарелку хурмы и молча предложил мне. «Я не хочу», — машу рукой.

Он никак не реагирует, но руку от моих губ не убирает, только ждет пока я наконец открою рот и съем хоть один кусочек.

Эта нелепая встреча взбудоражила меня: я пребывала в таком подавленном состоянии, что честно призналась себе — Ник по-прежнему имеет на меня колоссальное влияние. «Что же в нем такого, что я не могу отцепиться?» − в десятитысячный раз спросила я саму себя и не нашла ответа. Эта страсть необъяснима, вызвана, скорее всего, химическими причинами, недаром же мое тело так на него реагирует. Есть мужчины намного, намного привлекательнее, а ведь Ник совершенно не тянет на мужчину ничьей мечты: изворотливый, мелкий и совсем не мужественный.