Анна Табунова – Мангуст. Тени Аурелии. (страница 5)
– Готово! – наконец объявил он, откладывая бритву. – Теперь не двигайся.
По коже пополз ледяной огонь. Каждый завиток чернил впивался, как тысяча муравьиных укусов! Волчонок водил тонкой кисточкой, смоченной в перламутровых «слезах дракона», выводя сложный, переплетающийся узор на моей обнаженной коже. Магия чернил щипала и холодила изнутри, вызывая странный холодок под лопаткой. Через несколько минут на моем брюхе красовался аккуратный, мерцающий символ – маленький шедевр алхимии. Печать, способная заглушить магический фон, ценой моей собственной магии…
– Фух, – выдохнул Вилл, откладывая кисть. – Теперь главный тест.
В лавке стало мертвенно тихо. Вилл придвинул к себе магофон – прямоугольную коробку, покрытую потертой кожей и медными вставками. Он поводил по нему пальцем, где-то постучал по боковой панели. На небольшом экранчике зажегся ровный, спокойный зеленый свет.
– Зеленый… – прошептал Вилл, его глаза расширились. – Зеленый! Кай, ты видишь? Это значит, что в радиусе действия прибора нет никакого магического фона. Никакого!
Я лежала у него на коленях, чувствуя холод на обнаженной коже брюшка. Но я же была в форме мангуста! Прибор должен был уловить магический фон! А он показывал… ничего. Абсолютный покой. Я медленно повернула мордочку к Виллу, а потом обратно на магофон. Фыркнув, я сузила глаза в немом вопросе: «А исправен ли этот древний хлам?»
Вилли верно истолковал мое фырканье. Его лицо озарила хитрая ухмылка.
– Думаешь, барахло? – Он аккуратно поставил меня на пол рядом со столом. – Смотри и учись, Пятно.
Вилл сосредоточился. Воздух вокруг него слегка заколебался, словно над раскаленным камнем. Он сделал глубокий вдох, набрав полные легкие воздуха… и заорал что есть мочи! Лицо его исказилось от усилия.
Но… никакого звука не последовало. А зеленый экран магофона резко изменился, сменившись на яркое, навязчивое МЕРЦАНИЕ КРАСНЫМ СВЕТОМ. Волчонок создал вокруг себя зону звукового вакуума, поглотив собственный крик, его магия звука была маяком для чувствительного прибора.
– Видишь? – выдохнул Вилл. Красная пульсация сразу начала затухать, и через пару секунд экран снова залился ровным, успокаивающим зеленым светом. – Он прекрасно работает. Чувствует магию. – Он ткнул пальцем в зеленый экран. – …а с тобой… ничего. Полная тишина. Печать работает! Это… это невероятно! То, что нам нужно!
Я вскочила лапами на стул, впиваясь взглядом в зеленый экран, который упрямо светился, словно отрицая само мое существование в этом мире магии. Странный холодок под лопаткой зашевелился снова, но его тут же затопил дикий восторг. Айви, тебе не о чем беспокоиться. Мы БОГАТЕЕМ!
– РАБОТАЕТ! – Я, вернувшись в человеческий облик, подпрыгнула от радости. – Волчонок, ты просто чудо!
– Да! – Вилл расхохотался, его волчьи уши торчком встали от возбуждения.
– Готовься, щенок. Завтра идем на охоту.
Мы договорились встретиться у меня дома в Тенях.
###
На следующий день все небо было затянуто свинцовыми тучами. Я проверяла снаряжение: два кинжала у пояса, набор отмычек в нарукавнике, сигнальная ракета на «непредвиденный случай». Айви молча наблюдала, как Вилл наносит новый слой чернил мне на брюшко. Все тело в процессе как-то странно покалывало.
– Главное, чтобы ты пробралась в квартиру до дождя, – пробормотал он. – Если печать повредится… Тебя засекут…
Айви, отвернувшись, смотрела в окно. Ее тишина резала хуже ножа, но плата за выполнение заказа… Нам нужны эти деньги.
Руну поместили в мешочек и прикрепили к моему ошейнику. План был проще некуда: проникнуть в квартиру словно тень, забрать что нужно и убраться оттуда поскорее. Волчонок еще настоял на сигнальной ракетнице, если возникнут обстоятельств угрожающих моей жизни. Параноик…
Вилл доставил меня-мангуста к соседскому дому мистера ВМ. Далее я уже своим ходом забралась на нужную мне крышу, нашла тот самый дымоход и проникла в квартиру. Комната была достаточно просторной, с минимальным количеством мебели. Складывалось впечатление, что здесь никто и не жил… Пыль лежала на всех возможных поверхностях, а на стене одиноко висела странная, угловатая картина.
Сбросив ошейник, я лапками достала руну. Камень уже светился бледно-белым светом – будто маленькая луна. Аккуратно взяв камушек в пасть, свет мгновенно погас.
–
Ш-ш-ш…
Непонятное шипение раздалось от двери. Я метнула взгляд, внимательно наблюдая, как ручка начала менять цвет: от тускло-красного до ослепительно белого. Воздух затрещал от жара.
Это что, магия…? Но кто… Холодок пробежал по спине. Шерсть на загривке вздыбилась.
Дверь открылась. В проеме стоял человек. Высокий, в длинном плаще. Лицо было скрыто за маской, но пальцы его правой руки были словно раскаленные добела, и воздух вокруг них тихо гудел. Взгляд его, холодный и методичный, за долю секунды просканировал комнату, будто составляя карту, а потом остановился на мне.
– А это уже интересно… – с любопытством произнес он тихо, закрывая за собой дверь. – Ты ведь не обычный зверек, верно?
Я зарычала, приготовившись к драке.
–
Глава 4. Элиан. Задание.
Рассвет в Аурелии – не свет, а усталая серая муть…
Тусклый свет с улицы выхватывал из мрака лишь полоску пола, превращая мою квартиру-коридор в подобие клетки. Здесь, в полутьме, и просыпались древние инстинкты. Сначала тишину разрезал едва слышный шелест. Тени на стене ожили, превратившись в искаженные, пугающие очертания громадных перепончатых крыльев. Они расправлялись нехотя, с глубокой, звериной ленью. Воздух заструился вокруг них, и я поймал знакомый, почти выветрившийся запах чернил. Крылья не были магией. Они были мной. Частью моего тела.
Утренняя разминка всегда начиналась с отжимании и прыжков, чтобы разогнать кровь и разогреть мышцы. Затем – удары в воздух, которые уже знали слабые места – горло, основание черепа, солнечное сплетение. Все движения без лишних усилий. Без звука. Энергия – роскошь. Трать ее нужно только на то, что гарантированно убьет врага. Так меня учили.
Это уже давно не было комплексом упражнений. Это был ритуал. Напоминание самому себе о том, что я жив и способен сражаться.
Сегодня восьмой год, как я базируюсь в Аурелии, а с высоты птичьего полета так ни разу и не видел города. Зато все подвалы, сточные канавы и черные ходы знал лучше, чем собственное отражение. Что ж, свое прозвище я оправдываю на все сто.
Квартира – если это можно так назвать – была больше похожа на логово. Голая койка в углу. Стол, заваленный заметками и обрывками донесений. Стена с картой, испещренная булавками и нитками: сеть маршрутов, патрулей, слабых точек. Единственная роскошь находилась на полке – старый портрет, написанный углем. Прошло уже так много времени, что лица на нем казались чужими, словно из другой жизни. Но воспоминание, как она его рисовала… было ярким, словно вчерашнее.
Призраков прошлого разогнал негромкий, но настойчивый стук в стекло. Подойдя к окну, я медленно отодвинул часть занавески. На подоконнике сидел ворон и вертел головой.
– Кар-р. – Птица уставилась на меня немигающим взглядом, потом снова постучала, требуя ее впустить. – Ка-а-а-р.
Я отодвинул задвижку. Свежий воздух рванул в комнату, а вместе с ним – и нежданный гость. Он впорхнул с видом полноправного хозяина, ловко приземлился на краешек стола и отряхнулся, словно стряхивая уличную пыль.
Наблюдая за этой наглой птицей, поймал себя на мысли, что давно не получал писем от Вейса. Уж было подумал, что он махнул на меня рукой и наконец-то отправил в неоплачиваемый отпуск.
– Слушаю. – Четко и громко произнес я.
В теле ворона что-то глухо щелкнуло.
Его движения стали резкими, угловатыми. Голова завертелась с противным, механическим скрипом, выгибаясь под неестественными углами. Остекленевшие глаза, ничего не выражающие, уставились на меня.
А потом птица начала открывать клюв. Сначала выглядело это нормально. Даже когда верхняя и нижняя части образовали ровный угол – смотрелось терпимо. Но потом раздался хруст – негромкий и влажный, а клюв все продолжил расходиться. Кости, хрящи – все это ломалось и разрывалось внутри, издавая тихий, отвратительный треск. Пасть птицы разложилась в идеальную прямую, обнажая пустую, темную утробу, из которой донесся скрежет:
– Приветствую, Крыса. Есть информация. Жду тебя сегодня. – Как только голос Вейса стих, его посыльный начал рассыпаться. Мелкие черные частицы с тихим шелестом посыпались на стол, образуя аккуратную кучку.
Он способен призывать идеально контролируемых фамильяров, но не желает прямо говорить, что ему нужно. Обязательно шифрует все послания.
– Ну, конечно.
Я едва фыркнул, проводя пальцем над оставшимся пеплом. «Информация» – значит, Вейсу что-то известно, и он еще не решил, насколько это ценно. А «сегодня»… задание будет через два дня как минимум. Получается, на подготовку у меня будет время.
Я встал перед треснувшим зеркалом, скинув рубаху. Левая часть торса – паутина старых рубцов. Правая… Там, где ребра проступают под кожей с пугающей четкостью. Не шрам. Не след битвы. Это – холодный расчет, издевательски точный. Оно было чуть меньше ладони. Чистые линии, выжженные в плоти. Не розовое, как свежий рубец. Не белое, как зажившая рана. Черное. Глухое, вязкое, как остывшая нефть. Клеймо. Кожа вокруг стянута, будто прожженная кислотой. Внутри – цифры. Выдавленные, как на скотине: XIV-7. Знак, что мое тело и душа когда-то принадлежали Общине. Пальцы сами потянулись к нему. Подушечки нащупали крохотные бугры – словно чернила кристаллизовались под кожей. Холодные островки в теплой плоти. Чувствительности нет. Там мертвая зона. Если давить сильнее, где-то в глубине ощущается лишь глухой намек на боль. Прикрыв глаза, отчетливо вижу образ из прошлого: