Анна Табунова – Мангуст. Тени Аурелии. (страница 6)

Холодная плита под спиной. Лязг ремней. Дряхлый голос.

– Образец 7. Потенциал: «Высокий». Наносим маркировку.

После этих слов боль пронзает все тело. Игла-выжигатель впивается в ребра. Дымок. Шипение. Запах жареного мяса.

Кулаки сжались сами собой до белизны в костяшках. Глаза в зеркале сузились. В них была такая родная, знакомая ярость.

Пальцы еще помнили прикосновение к мертвой коже, когда взгляд упал на флакон со спецчернилами, тускло поблескивающий густой темно-зеленой жидкостью на полке.

– Очередное утро, очередного дня. – произнес я мантру своей жизни.

Крылья сами расправились – огромные, мощные, живые. Перепонки напряглись, тончайшая сеть сосудов пульсировала под полупрозрачной кожей.

Взяв флакон, откупорил пробку, и едкий химический запах ударил в ноздри. Я окунул тонкую кисть в вязкие чернила. Работал быстро и методично. Символы с завитками ложились на плечо выверенными мазками, переходили на предплечье и заканчивались у основания пальцев крыла. Знакомый холодок прокатился под кожей, заставив мышцы напрячься. Продолжая водить кистью, я уже ощущал, как от краев мазков по перепонкам расползались мурашки. Свинцовая усталость налила крылья, и они начали медленно, против воли, складываться за спиной, становясь тяжелым грузом. Сухожилия будто обволакивались льдом, теряя связь с моей волей.

К концу нанесения печатей всю спину свело судорогой. Боли не было, просто спазм. Словно мышцы резко выключили из работы. Паралич. Временный. Избирательный. Плата за то, чтобы не выделяться в толпе.

На стуле у зеркала, аккуратно сложенный, меня ждал костюм. Не просто одежда. Оружие. Доспехи. Моя вторая кожа. Подняв его, пальцы скользили по прохладной ткани, ощущая ее вес. Жаропрочная основа с магическими стабилизаторами, прикрытая чешуйчатыми пластинами. Внутри – десятки скрытых карманов для кинжалов. Перчатки – самый тяжелый элемент, по полкило каждая, со вставками для теплотранслятора и руническими схемами. Шедевр подпольных мастерских. Во всей Аурелии не сыскать чего-то подобного.

Я одевался методично, привычными движениями. Ткань плотно облегала тело, но не сковывала движения. Облачившись в тонкий панцирь, наручи, перчатки – я чувствовал себя полноценным. Холод кинжалов в потайных ножнах успокаивал: они были моими когтями. Рубаха поверх – уже всего лишь маскировка. По-настоящему скрывал все это темный, поношенный плащ.

Бросив беглый взгляд в зеркало, я увидел не специально выведенного зверя, а простого жителя из Ремесленного Пояса. Возможно, плотника, идущего на смену. Или кузнеца, уставшего после долгого дня.

Прежде чем оказаться у двери штаб-квартиры Вейса, я по привычке обошел добрую половину Пояса. Заглянул на площадь, послушал слухи. Узнал кое-что интересное на рынке – оказывается, в город завезли новые редкие ингредиенты для алхимиков. Пройдясь по окраинам Теней, заметил: ребятни опять поубавилось. Горечь подкатила к горлу.

Проклятые культисты снова пополняют живым топливом свои фабрики, обращая живых детей в батарейки. Надеюсь, Вейс уже в курсе… Хотя надежда здесь – роскошь. От этой мысли на плечи навалилась гора… Во время последнего рейда… Мы быстро вычислили место, куда свезли всех детей, но ни одного спасти не удалось.

Воспоминания о той неудаче все еще терзали мне душу, когда я толкнул тяжелую дверь штаба Вейса.

Переступив порог, ощутил холодный, неживой взгляд раньше, чем увидел его источник. Кот. Не спал, не дремал – сидел в полной готовности, словно караульный. Его зрачки, широкие в полумраке, были абсолютно черными безднами, в которых не отражалось ни лучика света. Воздух словно сгустился вокруг животного, и моя рука сама потянулась к скрытому под плащом лезвию.

Именно эта форма фамильяра была неизменным стражем этого места. Существо медленно моргнуло – раз, другой, а потом, скользнув в сторону, замерло, превратившись в неподвижную статую из ночи и бархата. Молчаливо разрешая пройти вглубь квартиры.

Реян, как обычно, сидел за столом в дальней комнате. Седина основательно поселилась в его темных волосах. На плече – черный ворон. В руках – очередная депеша.

– Элиан Дирп прибыл.

Помещение дышало прохладой и подавленным светом. Высокие потолки, когда-то, наверное, украшенные лепниной, теперь были лишь темным сводом над каменными стенами, покрытыми картами, испещренными пометками. Воздух пах старым деревом, пылью и слабым, едва уловимым запахом воска. Посередине, под единственным источником света – тусклой магической лампой, – стоял массивный дубовый стол, почерневший от времени. Он был завален не меньше моего собственного: стопки пергаментов, несколько потрепанных книг в кожаных переплетах и одинокий хрустальный графин с остатками виски.

– Зачем так официально? Мы не на собрании. – Вейс даже не удостоил меня взглядом, хотя его ворон пристально наблюдал за каждым моим движением.

– Ты до сих пор шифруешь послания в своих фамильярах. – Небрежно бросил я, направляясь к дивану у стены. – Так почему и мне не быть официальным? Что насчет информации? Я прошелся по Теням, и, похоже, культисты снова украли нескольких детей.

Ворон с плеча Вейса вылетел в окно. В комнате повисло тяжелое молчание. Я терпеливо ждал, расположившись на широком подлокотнике дивана. Реян Вейс – человек, который почти с самых верхов умудрился оказаться на дне. Не знай я его лично – ни за что бы не поверил, что высокопоставленный Жила в один день сожжет все мосты и создаст одну из самых скрытных ячеек сопротивления.

Реян тяжело вздохнул:

– Пару дней назад, да. Я отправил двух агентов со своим посыльным. Сейчас они рыщут по окрестным лесам. – Взгляд его затуманился; должно быть, он наблюдал через того посыльного, что бегал по чаще с агентами. – Но я вызвал тебя не за этим. – Вейс сделал небольшую паузу, а затем продолжил: – Скорее всего, мы потеряем Орена. Он должен был выйти на связь сегодня утром.

– С учетом его работы в канцелярии, должно быть, ему просто изменили расписание. Или приставили к другому Жиле.

– Последняя информация, которую он успел нам передать, касалась культиста. Тот должен остановиться в старом районе Кварталов в эту пятницу. – Вейс перевел на меня уже ясный и собранный взгляд. – Мы полагаем, что при себе у него дневник жреца-куратора Седьмой Селекционной Общины.

Я знал, что содержится в таких дневниках. Сухие отчеты: даты, схемы, таблицы. Статистика по «партиям» с их генетическими маркерами, результаты экспериментов. Удачные образцы пополняли ряды Культа. Неудачные списывали в брак и отправляли в храмы батарейками. Безотходное производство. Из одних делали машины смерти с промытыми мозгами, другие шли на топливо для их же создания. От этой мысли ребро под клеймом пронзила тупая фантомная боль.

– Знаю, что для тебя это личное, Реян. Но Орен? Культ сознательно подбросил ему эту информацию, и ради гипотетического дневника ты готов раскрыть такого агента? – я сделал паузу, но, не дождавшись ответа, продолжил: – Рано или поздно мы выйдем на эту общину. А заменить такого крота, как он, сможем года через три, в лучшем случае.

– Да. Они проверяют его лояльность… – Вейс устало потер переносицу. – Если проигнорируем эти сведения, то Орен получит шанс внедриться глубже.

– Но? – Я удивленно изогнул бровь.

– Седьмая Селекционная когда-то сотрудничала с фабрикой под Нентой. Ходили слухи, что их культистам попался аномальный образец…

Челюсть непроизвольно сжалась сильнее.

– Ребенок, – мой тон был ровным, но ярость волной прокатилась по телу, повышая температуру. Реян Вейс – закаленный сражениями ветеран. Он просто излагал факты. Но слово «образец» вонзилось, как нож, разливая по телу привычный жар ярости. Пришлось приложить небольшое усилие, чтобы взять эмоции под контроль. Глубокий вдох – и все снова в норме.

– Да, прости… Ребенок. – Взгляд Вейса снова заволокло туманом – он опять смотрел глазами одного из своих фамильяров. А может, провалился в воспоминания о дочери.

Жизнь сыграла с ним злую шутку. Его дочь обладала исключительной магией – создавала точные астральные проекции, а при должной концентрации даже могла материализовать их. Однажды она пропала, но после многих лет поисков Вейсу удалось найти дочь… в Селекционной Общине. К тому времени из одаренной девочки уже сделали блаженную – пустую оболочку. И вовсю использовали, пытаясь вывести гибрида, создающего магические дубликаты. В итоге Вейс сам оборвал жизнь несчастной.

Его предала Аурелия, которой он служил годами. Его предал Культ, который говорил, что люди во служение идут только если сами того пожелают. Увидев систему с другой стороны, теперь он мечтал уничтожить ее.

– В чем заключалась аномалия? – спросил я.

– Возможно, очень редкая магическая способность, – ответил он, не выходя из полутранса. – Ту фабрику раскрыли. Кого-то даже спасли. Известно лишь то, что один из спасенных – нужен лично Опиавусу.

– Носитель какого-то гена…

Как и всегда, Культ посредством Селекционных Общин стремился вывести идеальных солдат, беспрекословно поддерживающих режим Опиавуса. Важна была не только мощная магия, но и способности древних богов.

– Очень важного гена. Похоже, им удалось вывести что-то ужасное. – Вейс встретился со мной взглядом, и в его ладони из черного дыма оформился воробей; резко взлетев, он упорхнул в окно.