Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 71)

К счастью, в церкви всё закончилось довольно быстро. Траурную речь произносила та самая высокая женщина, как выяснилось, двоюродная племянница сэра Фрэнсиса. В речи было много красивых слов и мало личного. Всем было понятно, что миссис Мэддокс не особенно хорошо знала своего дядю и они не были по-настоящему близки. Но даже во время речи она изредка бросала осуждающие взгляды на скамью Шелторпов, словно винила их в смерти сэра Фрэнсиса. Айрис подумала, что в подобной ситуации, когда полиция не могла сказать ничего вразумительного, тоже винила бы всех подряд. В конце концов, он погиб в их доме.

После этого не происходило ничего особенного – кроме того, что гроб с телом сэра Фрэнсиса опустили в могилу рядом с могилами его родителей и умершей в младенчестве сестры, – но в самом конце, когда все пошли к воротам кладбища, миссис Мэддокс в сопровождении высокого мужчины, очевидно мужа, решительно направилась к Шелторпам. В том, как резко она двинулась к ним, как раздвигала попадавшихся по пути людей, было что-то грубое, угрожающее, возмутительное на грани скандала.

В её кильватере двигались насупленный мальчишка-подросток и девочка чуть помладше, видимо, дети Мэддоксов, и ещё двое хорошо одетых мужчин весьма степенного вида. В отличие от всех Мэддоксов, эти не были высокими и худыми, наоборот, оба были коротенькими и весьма упитанными.

– Я так понимаю, вы Изабель Томпсон? – Миссис Мэддокс метко высмотрела леди Изабель и направилась к ней. – Нам с вами нужно поговорить. О моём дяде, разумеется.

Леди Изабель посмотрела на неё равнодушно и устало.

– Я не хочу о нём разговаривать, – чётко проговорила она и отвернулась.

Миссис Мэддокс попыталась снова зайти спереди и, наверное, сумела бы преградить Шелторпам путь к стоявшей у ворот машине, если бы наперерез ей не бросился преподобный Уайтхед. Он, разумеется, хотел, чтобы похороны прошли достойно, и вцепился в руку миссис Мэддокс, одновременно что-то быстро ей говоря. Благодаря Уайтхеду Шелторпы сумели, пусть и не с прежней величественной степенностью, но дойти до машины и усесться.

В возникшей сутолоке Айрис и Дэвид оказались оттеснены назад и прошли через ворота гораздо позднее Шелторпов, Мэддоксов и многих других. Их машина стояла чуть дальше, потому что они ехали в хвосте похоронной процессии: не в одном из заказанных из Херефорда одинаковых чёрных автомобилей, а в своём.

Возле «ягуара» Дэвида кто-то топтался: невысокий плотный человек в низко надвинутой шляпе и с высоко поднятым воротником серого пальто. Он шагнул им навстречу, и из машины тут же выскочил Аллен. Он переводил взгляд с Дэвида на короткого человечка, готовый при необходимости вмешаться.

– Сэр Дэвид Вентворт, если я не ошибаюсь, – произнёс человечек, вынимая из кармана пальто объёмное чёрное портмоне. – Меня зовут Джон Гринстрит, вот моя визитная карточка. Мисс? – Он повернулся к Айрис и приподнял шляпу.

Айрис не стала называть себя незнакомцу, выжидая, как и Аллен, что будет.

– Я поверенный сэра Фрэнсиса Лайла, – пояснил мистер Гринстрит. – Мне пришлось выехать сюда, чтобы уладить дела с завещанием, а они выглядят весьма запутанными.

– И что вам нужно от меня? – Дэвид вертел в руках визитку.

– Я бы хотел, если вас это не затруднит, чтобы вы выступили посредником.

– Что это значит?

– Убедите леди Изабель Томпсон уделить мне десять минут. Это может предотвратить многие проблемы и избавит нас всех от ненужных хлопот.

– Вы можете сами приехать в Клэйхит-Корт и попросить её о встрече.

– Я пробовал. Мне говорят только, что леди Изабель никого не принимает, а после того, что выкинула миссис Мэддокс, как бы меня не спустили с лестницы.

– Не понимаю, о чём вы, мистер Гринстрит.

Гринстрит поёжился от налетевшего порыва ветра.

– Вы не знаете, нет ли здесь места, где бы мы могли переговорить? – сказал он, утирая заслезившиеся от ветра глаза. – В более приятных условиях.

– Всё ещё не вижу, почему я должен это делать, – сказал Дэвид.

Он, как и Айрис, не понимал смысла сцены, разыгравшейся перед ними на кладбище, но чувствовал, что они с мистером Гринстритом оказались на противоположных сторонах баррикад.

Гринстрит огляделся по сторонам.

Хотя время уже шло к обеду, по улицам до сих пор стелился туман. Выстроившиеся по другую сторону дороги дома казались серыми, печальными и одинаковыми. Ни в одном из них не было видно ничего, похожего на кафе или хотя бы на паб.

– Я почти ничего тут не знаю… – развёл руками Гринстрит. – Должно же быть какое-то заведение! Я не хочу обсуждать это здесь. Впрочем, может, как раз здесь нас никто и не подслушает, дело деликатное. Оно касается того, что сэр Фрэнсис оставил своим родным.

– И при чём здесь леди Изабель? – спросил Дэвид.

– Скорее всего, ни при чём, но миссис Мэддокс уверена в обратном, она вбила себе в голову, что… – Гринстрит махнул рукой. – Беда в том, что я не могу рассказать вам всех деталей. Но в общем и целом дело сводится вот к чему: сэр Фрэнсис был довольно богат. По тому, как он жил, не скажешь, конечно. Не понимаю, что ему тут нравилось! Дальний родственник оставил ему кроме титула кучу денег, дома, в том числе в Лондоне, он мог бы жить где угодно! В тридцатые сэр Фрэнсис много потерял, но тем не менее оставался весьма состоятельным джентльменом. За исключением не особенно крупных сумм, которые он оставил местной школе, всё остальное получает племянница сэра Фрэнсиса, дочь его двоюродной сестры, миссис Мэддокс. Они редко виделись, хотя Мэддоксы были бы и не прочь… – Гринстрит осёкся, потёр ладони друг о друга и продолжил: – Миссис Мэддокс по завещанию должны были отойти коттедж, кое-какие драгоценности, ну и деньги.

Айрис внимательно слушала, но пока не могла сообразить, какое отношение завещание сэра Фрэнсиса имело к Шелторпам. Он что-то оставил леди Изабель? Что-то, что хотела бы заполучить миссис Мэддокс?

– Но, к сожалению, вскрылись весьма прискорбные факты, – потирающий замёрзшие ладошки Гринстрит походил на огромного сурка. – На счетах сэра Фрэнсиса осталась довольно скромная сумма, и большей части драгоценностей тоже нет. Кроме того, ранее он учредил два трастовых фонда на обучение детей Мэддоксов. Денег в фондах хватало на то, чтобы получить образование даже в самом дорогом колледже, в Кембридже, в Оксфорде, если дети сумеют туда поступить. Также оплачивалось бы проживание и прочие нужды. Однако выяснилось, что сэр Фрэнсис существенно сократил суммы в обоих фондах – слава богу, не упразднил вовсе! Я не буду перечислять всё обнаруженное мной, но в общем ситуация такая: Мэддоксы получат в разы меньше того, на что рассчитывали.

– И при чём здесь Шелторпы? Вы что, думаете, леди Изабель стащила драгоценности? – Дэвид выглядел спокойно – как обычно, – но Айрис по выбору слов понимала, что он раздосадован.

– Нет-нет, я нашёл документы, подтверждающие продажу драгоценностей. Это сделал сам сэр Фрэнсис. Он был весьма педантичен и сохранял все бумаги. Вопрос в другом: те деньги, что он выручил от продажи драгоценностей и акций, те деньги, что он вывел из трастовых фондов, – куда они делись? Это очень крупные суммы.

– Это его деньги. Он мог делать с ними всё что угодно. Сэр Фрэнсис не обязан отчитываться перед своими наследниками в тратах и не обязан вообще оставлять им что-то в наследство.

– Вы совершенно правы! – с готовностью согласился мистер Гринстрит. – Совершенно правы! Я говорю то же самое. Однако миссис Мэддокс, несмотря на все мои увещевания, намерена бороться за эти деньги. Она успела узнать, полагаю, от прислуги и прочих безответственных личностей, про близкую дружбу сэра Фрэнсиса и леди Изабель и уверилась, что леди Изабель выманила у её дяди эти деньги под предлогом подарков и прочего.

– Это абсурдная и оскорбительная идея, – ледяным тоном произнёс Дэвид.

– Я пытался убедить Мэддоксов, что это всё не имеет смысла. Что если миссис Мэддокс подаст иск…

– Иск? Вы в своём уме?

– Я-то в своём, поверьте. Но миссис Мэддокс намерена биться до конца.

– Это бесполезно. Даже если предположить, что сэр Фрэнсис и передал что-то леди Изабель, он имел на это полное право. Они не смогут ничего отсудить.

– Но если Мэддоксы подадут в суд, это наделает много шуму. А то, что леди Изабель отказывается принимать миссис Мэддокс, только подливает масла в огонь. Та считает это чуть ли не признанием вины. Так что, если бы вы могли убедить леди Изабель встретиться, это очень бы помогло делу. Возможно, все вопросы решились бы полюбовно! – убеждённо добавил Гринстрит.

– Это уже похоже на шантаж, мистер Гринстрит, – сказал Дэвид. – Получается, ваша клиентка угрожает обнародовать некие сведения, порочащие репутацию леди Изабель, если она не пойдёт ей навстречу.

– Миссис Мэддокс не моя клиентка. – Гринстрит замахал руками. – Нет, нет! Просто я, будучи поверенным сэра Фрэнсиса, оказался в курсе событий, и мы с вами могли бы выступить в качестве посредников, чтобы уладить эту неприятную историю. Мне кажется, в интересах леди Изабель разрешить всё мирно, не доводя до заявлений в полицию и иска.

– Это просто смешно! – заявил Дэвид.

– Я согласен, что попытки миссис Мэддокс подать иск изобличают её некую… как бы сказать, наивность. Но Шелторпы – одна из самых уважаемых в графстве семей, и я счёл своим долгом предупредить их о возможных осложнениях.