Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 70)
Точь-в-точь как сэр Фрэнсис.
И она ведь по-настоящему хотела помочь! Она не пыталась доказать, что умнее полиции, и у неё даже в мыслях не было красть у инспектора Мартина славу в случае раскрытия дела. Хотя от капельки славы она не отказалась бы. Да и не капельки тоже.
Айрис, лёжа в постели, долго думала о Нике Этеридже, инспекторе Мартине и загадочном письме, и, наверное, поэтому ей всю ночь снились тревожные, бессмысленные сны. Во сне она пыталась попасть в свою комнату, но лестницы оказались перепутаны, а знаки зодиака шли не в том порядке. Она металась по дому, пока холлы, лестницы и гостиные Клэйхит-Корта окончательно не превратились в невообразимый закольцованный лабиринт. Потом она каким-то чудом очутилась в Весенней галерее, уже обрадовалась, что отыскала дорогу, но тут ноги точно приросли к полу: на одном из портретов был только фон – угол столика, скучная драпировка. Человек исчез.
Айрис посмотрела на соседние портреты и поняла, кого не хватало. Пропал красавец Джулиус Шелторп.
Холодный ужас заворочался у неё в груди, перекатываясь тяжёлыми змеиными кольцами. Это был, наверное, худший страх – когда ты не знаешь, чего бояться.
За её спиной послышался какой-то звук, а Айрис резко обернулась, хотя в том сне она отчётливо знала, что нельзя поворачиваться спиной к портретам.
Она увидела человека в инвалидном кресле. Он казался размытым, мутным, точно призрак. Лицо закрывала белая потрескавшаяся маска. Айрис делала такие из папье-маше в школе.
– Капитан Этеридж? – произнесла она.
Человек ничего не ответил, а только ухватил маску за острый подбородок и начал поднимать. Очень медленно.
Айрис в ужасе проснулась и ещё несколько секунд она не могла пошевелиться. Тело словно онемело.
Она лежала и смотрела в потолок, на котором едва заметно проступали перекрещивающиеся тени от оконного переплёта. Решётка. Или сеть.
Снаружи уже начинало светлеть.
Сердце колотилось, в горле стоял комок.
Теперь уже и во снах ей некуда деться от Питера Этериджа.
Что он скрывал? Каким на самом деле было его утраченное лицо? И что этот человек принёс с той стороны?
Всё как в рассказах Этериджа. Вечно ускользающая правда.
Глава 25
Исчезающее наследство
Айрис не смогла уснуть. Даже когда она переделала все свои утренние дела, до завтрака всё равно оставалось время, так что она решила наведаться в садик леди Изабель и полить растения. Она боялась, что, кроме неё, сделать это некому.
Из-за снятых полов на втором этаже идти пришлось через третий.
Айрис один раз уже так ходила, но сейчас всё это слишком напоминало сон, где она не могла выбраться из путаницы коридоров, дверей и лестниц. На секунду даже появилось то же недоброе чувство, что возникало при чтении рассказов Этериджа, – как будто границы сна и яви истончались и одно перетекало в другое.
Наяву она, конечно, нигде не заплутала и легко добралась до нужной лестницы, с Девами, а с неё сразу вошла в нужную комнату. Помогала схема, про которую рассказала Хардвик. Когда она открыла дверь, то сначала испугалась, увидев возле столов с цветами худую тёмную фигуру, и даже тихо вскрикнула.
Леди Изабель, уже в длинном чёрном платье для сегодняшних похорон, обернулась.
– Доброе утро, Айрис Розмари, – сказала она. Костяная бледность её лица казалась пугающей.
– Доброе утро, леди Изабель. Я хотела полить цветы, решила, что вы… – Айрис подумала, что говорить «убиты горем» будет невежливо, и сказала: – Что вы заняты.
– Я в порядке.
Безжизненный тон, которым эти слова были произнесены, говорил об обратном.
– Разу уж я пришла, могу вам помочь. – Айрис подошла к столу. – Вдвоём мы справимся быстрее.
– Почему вы думаете, что я хочу быстрее отсюда уйти? – всё тем же прохладным, безэмоциональным голосом произнесла леди Изабель. – Мне здесь нравится. Но, конечно, вы можете помочь, буду рада. Вон там вторая лейка.
Она указала на пол, где возле ведра с водой стояла зелёная жестяная леечка.
– Начните с того конца стола, где мята. С этой стороны я уже всё полила. Вы поедете в церковь? – спросила вдруг леди Изабель.
– Думаю, что да. Конечно, я плохо знала сэра Фрэнсиса, но всё же… – Айрис запнулась.
– Останьтесь дома, если не хотите. Не надо принуждать себя.
– Я не принуждаю себя.
Леди Изабель поставила свою лейку на край стола.
– Я всю жизнь делала то, что мне говорили. То, что должна. То, что уместно и прилично. И посмотрите, где я оказалась… У меня нет ничего. И даже в прошлом, – её голос дрогнул, – ничтожно мало моментов, которые я могла бы с радостью вспомнить. Я даже не могу грустить об утраченном, потому что когда у тебя ничего дорогого не было, то и утратить ты ничего не можешь.
– А ваши дети?
– Да, я скучаю по ним, но несильно, они уже слишком взрослые. Оба сына в Канаде, дочь в Гонконге. Сбежали из нашего дома, как только стали достаточно взрослыми. Молодцы – сделали то, чего я не смогла.
Айрис не знала, что на это ответить. Слишком много в словах леди Изабель было горечи и разочарования. Таких, каких она сама пока ещё не знала – которые годами, десятилетиями вызревали, настаивались, а потом каменели.
– Простите за непрошеный совет, Айрис, но я вчера видела вас из окна. Вас и Дэвида. Он вышел вас встретить.
Айрис насторожилась, плотнее сжала губы, словно готовясь отражать атаку.
– Не упускайте момент. Иначе, как мне сейчас, вам не о чем будет вспомнить. Берите от жизни всё, что можете. Не оглядывайтесь ни на кого. – Леди Изабель чуть склонила голову: – Я знаю, о чём вы сейчас думаете. Конечно же: что она может обо мне знать? Эта изнеженная леди и дочь графа никогда не была на моём месте, она понятия не имеет, каково это.
Айрис по-прежнему молчала. И самое жуткое: она на самом деле именно так и думала.
– Вы умная девушка. Были бы глупой, просто радовались бы тому, что Дэвид Вентворт обратил на вас внимание. Но вы умны и поэтому сомневаетесь. Вы наблюдаете за людьми, что его окружают, людьми с положением, с деньгами, с титулами. Вас это пугает, и совершенно правильно. Вы не хотите считаться человеком второго сорта на фоне этого великолепия. Вы знаете, что даже если из кожи вывернетесь, люди вроде Гвендолин или моего мужа всегда будут помнить, откуда вы взялись. И даже если вы считаете их напыщенными идиотами, надо обладать или очень толстой шкурой, или же изрядной глупостью, чтобы не думать об этом. Ни то ни другое не про вас.
– Вы угадали, – сказала Айрис.
Леди Изабель безрадостно усмехнулась:
– Проще сказать, чем сделать, но не думайте о том, кто вы и кто он. Вентворты и Ситоны не имеют к вам двоим никакого отношения. Забудьте о них.
Айрис покачала головой:
– Это будет трудно.
– Не буду убеждать вас в обратном. Это будет ложью, а я устала от лжи.
– Вы знали леди Клементину? – спросила Айрис.
– Конечно. Она была любимой племянницей Гвендолин…
– Как бы она отнеслась ко мне?
– А не всё равно ли теперь? – неожиданно резко ответила леди Изабель, скрестив руки на груди. – Её больше нет.
– И всё же…
– Вы бы ей понравились. И нравились бы ровно до того момента, пока она не поняла, что вы нравитесь Дэвиду. После этого – нет. И дело не в вас. Ей бы не понравился никто. И нет, она не из тех женщин, которые считают, что ни одна девушка не достойна такого сокровища, как их несравненный сыночек. Просто она… – леди Изабель нахмурилась. – Даже не знаю, как это назвать. Она слишком боялась его потерять.
В церкви Иоанна Крестителя, где проходила поминальная служба, не осталось ни одного свободного места. Скамьи были заполнены, а у входа даже стояли несколько человек, кому некуда было сесть.
Но те, кто приехал из Клэйхит-Корта, уверенно прошествовали по проходу в переднюю часть церкви. Там несколько скамей были огорожены низкой резной стеночкой с дверцей, так что получалось что-то вроде отдельного помещения. На дверце была прикреплена медная табличка с надписью «Граф Шелторп». По другую сторону прохода тоже были отгороженные скамьи, но без обилия резьбы. На трёх узких дверцах красовались таблички с фамилиями, но Айрис не успела их прочитать, потому что вместе с семейством Шелторпов оказалась внутри их личной «ложи», если так было уместно говорить о месте в церкви.
Оно на самом деле немного напоминало театральную ложу: низкая перегородка, обитые синим бархатом скамьи, мягкие спинки, точно у кресел. Скамьи внутри «ложи» располагались буквой П, и вдоль той, что была обращена к кафедре и алтарю, тянулась низкая скамья для коленопреклонения, тоже мягкая – чтобы молиться со всем возможным удобством.
На «главной» скамье разместились леди Шелторп, Джулиус и леди Изабель, леди Элеонора села на торцевой скамеечке, а Айрис и Дэвиду достались места лицом к леди Шелторп и спиной к кафедре. Кафедра пока пустовала, потому что священник беседовал с высокой женщиной, чьё лицо было скрыто плотной чёрной вуалью, спускавшейся с чёрной же шляпки, но Айрис всё равно было странно сидеть спиной в ту сторону и лицом ко входу. Она не очень-то часто бывала в церкви, даже в Оксфорде она ходила туда чаще для того, чтобы послушать хор, чем на богослужение, но все и всегда сидели лицом к священнику.
Айрис решила, что женщина под вуалью – кто-то из родни сэра Фрэнсиса. Когда та после разговора со священником возвращалась на свою скамью, тоже из именных, с дверцей и табличкой, она внимательно посмотрела на Шелторпов. Во взгляде читалось что-то почти неприязненное. Если Шелторпы это и заметили, вида никто не подал, графиня сидела с царственным видом, Джулиус и Элеонора – со скучающим, леди Изабель – с до крайности утомлённым.