Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 33)
В спальне телефона не было – он стоял на столике в галерее, огибавшей лестничный пролёт. На эту галерею, кроме комнаты Айрис, выходили двери ещё нескольких комнат. В одной из них сейчас отдыхала леди Шелторп, поэтому Айрис старалась говорить как можно тише.
Она поблагодарила Дэвида за книгу и в двух словах рассказала про поездку в Оксфорд и спонтанную экскурсию в дом Питера Этериджа.
– Но книга, получается, так и не нашлась? – спросил Дэвид.
– На том месте, где она должна быть, её нет. А так как все книги в кабинете и в других комнатах пересмотрели, то…
– То её, скорее всего, вообще нет в доме, – продолжил Дэвид. – Это кража?
– Не знаю. Но тут хватает и других странностей. Я случайно обнаружила одну вещь… Даже не одну, если уж на то пошло. Расскажу, когда вернусь в Эбберли. – Айрис чуть не добавила «скорее бы». – Я хотела уехать завтра утром, но сначала нужно всё объяснить леди Шелторп. Сегодня она плохо себя чувствует и даже не выйдет к ужину. Надеюсь, утром ей станет получше.
– Можно рассказать Джулиусу.
– Не уверена. Всё же меня пригласила леди Шелторп.
– Думаете, он может быть замешан? – тут же спросил Дэвид.
Айрис замялась, пытаясь придумать такую фразу, которая не прозвучала бы как обвинение. Она ни в чём не подозревала конкретно Джулиуса. Но кто-то же унёс книгу!
– Понятия не имею, кто это сделал. Я просто не уверена, что он передаст матери мои слова в точности, поэтому хочу поговорить с ней лично.
– Вы можете дождаться меня. Я всё равно приеду в четверг утром на оглашение завещания. Мне пришло официальное уведомление от поверенного.
– Это значит, что вам что-то завещано?
– Наверное, тоже какая-нибудь книга, – предположил Дэвид. – Так что я скоро буду в Клэйхите. Если вы останетесь, мне будет не так тоскливо, и обратно поедем вместе. По-моему, очень даже удобно.
Айрис порадовалась, что по телефону не показывают изображение: иначе Дэвид Вентворт увидел бы, как она широко и глупо улыбается.
– Да, так будет удобно, – ответила она.
Айрис проснулась в шесть утра оттого, что что-то больно впивалось под ребро. И ещё оттого, что болела шея. И оттого, что сквозь не задёрнутые на ночь шторы светило яркое, почти весеннее солнце.
Айрис пошарила рукой под одеялом и нащупала книгу.
– Что ещё такое?.. – проворчала Айрис, а потом поняла, что произошло.
Вечером она начала читать «Ворона вещей» и так и заснула. Книга, видимо, выпала из рук, а потом она сама каким-то образом запихнула её под одеяло. А ещё она не переложила подушку пониже, и поэтому теперь болела шея. Айрис покрутила головой из стороны в сторону, пытаясь размять затёкшие мышцы, а потом потянулась и выключила лампу на прикроватном столике, горевшую всю ночь.
Как всегда, вылезать из-под нагретого одеяла наружу не хотелось.
Завтрак раньше восьми не накрывали, так что вставать не было особого смысла. Дел в библиотеке у неё не осталось, а в доме, скорее всего, все спали. Леди Изабель ложилась и вставала рано, но, скорее всего, не сегодня. Когда Айрис вчера в десять вечера попрощалась с хозяевами и гостями и ушла в свою комнату, леди Изабель даже не собиралась идти спать. Она весело болтала с сэром Фрэнсисом и доктором Райтом.
Айрис перевернулась на живот и положила перед собой книгу.
От страниц, несмотря на то что книга была отпечатана всего десять лет назад, пахло старой бумагой и пылью.
Вчера она начала читать первый рассказ в сборнике и до того, как уснула, осилила только три страницы. По мрачной и гнетущей красоте первых абзацев Айрис поняла, что история закончится плохо. С главным героем обязательно случится что-то плохое. Он погибнет, зачахнет с тоски, столкнётся со своим двойником в потустороннем мире, сойдёт с ума – в рассказах Этериджа такие финалы были не редкостью.
В такое яркое, солнечное утро Айрис не хотелось читать историю, неумолимо, как селевой поток, несущуюся к трагическому финалу. А ещё из рассказов Этериджа нельзя было вынырнуть мгновенно. Каждый раз она оставалась погружённой в переживания героев на несколько часов. Рассказы были не самыми безнадёжными из тех, что она читала, но на сердце ложились тяжким весом.
Когда Айрис спустилась вниз, то почти сразу же встретила миссис Хардвик, которая куда-то спешила с подносом, на котором стояли чашка и чайничек с парящим носиком. Запах от чайничка поднимался странный.
Они с Хардвик чинно поздоровались, точно не было вчерашнего вечера, и Хардвик сказала, что за завтраком леди Шелторп не будет – она неважно себя чувствует; тем не менее она хочет поговорить с мисс Бирн до обеда и позднее пригласит её для беседы. Если Хардвик и волновалась из-за этого разговора, виду она не подала.
Айрис ушла в кабинет, где уже был растоплен камин, чтобы написать наконец письмо подруге, которая предлагала встретиться в Лондоне между Рождеством и Новым годом. Письмо пришло ещё в Эбберли, а Айрис так и не ответила. Всё время находились дела важнее или интереснее.
Она вытащила чистый листок из ящика стола, потянулась за ручкой и только тогда вспомнила, что авторучек тут не было. Родерик Шелторп их не признавал и пользовался простой ручкой и чернильницей. Чернила в ней, разумеется, давно высохли.
Айрис, пока обыскивала кабинет в поисках заметок лорда Шелторпа о системе расстановки книг, видела несколько бутылочек чернил в шкафу. Она заглянула в чернильницу, пытаясь понять, какие чернила там были – синие, чёрные, фиолетовые?
Нет уж, она не будет наливать чернила! Не хватало ещё пролить их на стол или забрызгать новую блузку. В младших классах они писали обычными ручками, и дежурный ученик должен был в начале уроков пройти по классу и наполнить чернильницы на партах. Айрис терпеть не могла дежурство, потому что каждый раз пачкала и руки, и форму, и столы. Она надеялась, что с того возраста стала половчее и сможет налить чернила, не вымазав всё вокруг, но уверенности не было.
Письмо можно было набрать на машинке, и Айрис уже представляла, как удивится Пэтти, когда получит напечатанное письмо от подруги.
Ей вдруг вспомнился Питер Этеридж, который почти никогда не писал, только печатал. Клал руку на специальный длинный подлокотник кресла, так, чтобы только кисть свисала, и печатал, почти не шевеля самой рукой. Миссис Этеридж ей показывала вчера.
Айрис повернулась к печатной машинке. Она положила руку на клавиатуру и попробовала представить, каково это – набирать текст одной рукой, не передвигая кисть. У неё не получилось. Например, если она могла нажать на P, то в этом положении руки ни за что бы не дотянулась до Q. И оказывается, рукой надо было двигать не только справа налево, но и сверху вниз. Наверняка у Этериджа ладонь была крупнее, и, может быть, длиннее пальцы, но не в полтора же раза!..
Айрис посмотрела на вставленный в машинку листок – там было начало уже ненужного письма профессору Коулу – и попробовала напечатать одной рукой первые строки «Слушателей» Уолтера Де Ла Мэра. Это было первое, что пришло ей в голову, – и неудивительно, в таком-то доме.
«Здесь кто-нибудь есть?» – спросил путник.
Рукой пришлось довольно много подвигать.
Айрис представила под своей рукой печатную машинку из Этеридж-Хауса, прикинула размер диска и расставила пальцы на нужную ширину.
Она нажимала на воображаемые клавиши воображаемой машинки, когда в углу заскрипела потайная дверь, снова напугав Айрис, и в кабинет вошла леди Изабель.
Они немного поболтали, в основном про вчерашнюю поездку Айрис. При сэре Фрэнсисе она не могла говорить про «Ворона вещей», но даже сейчас она не знала, о чём леди Изабель можно рассказывать, а о чём нет. С одной стороны, она была членом семьи, с другой – эта история её напрямую не касалась. В итоге Айрис рассказала только про то, что съездила в Оксфорд и в дом Питера Этериджа в Окли и узнала, что найти вторую такую книгу невозможно. Скорее всего, её вообще не существует из-за затворнического образа жизни Этериджа и его увечий.
Леди Изабель всё внимательно выслушала, но по слегка блуждающему взгляду было понятно, что книга и её поиски ей не особо интересны. Рассказ о том, как обездвиженный Этеридж организовал свой быт, вызвал у неё чуть больше любопытства, но стоило Айрис сделать паузу подлиннее, как леди Изабель напомнила ей про мемуары своего брата.
Вчера за ужином сэр Фрэнсис, уверенный, что Айрис изучает записки его друга, опять заговорил про годы службы в армии, Францию и ранение Родерика, спрашивал, интересны ли Айрис мемуары, представляют ли они ценность и далеко ли она продвинулась. Айрис, которая эти мемуары в глаза не видала, бормотала что-то невразумительное, а леди Изабель и Джулиус старательно пытались перевести разговор на другую тему.
– Прочитайте хотя бы пару глав, – посоветовала леди Изабель. – Сэр Фрэнсис обедает здесь почти каждый день и наверняка спросит про них ещё раз. Они почему-то очень его заинтересовали.
– Может, надеется, что ваш брат написал о нём, – предположила Айрис.
– Или боится, – рассмеялась леди Изабель. – Когда знаешь человека буквально с младенчества, можно рассказать о нём множество смешных историй. – Она подошла к одному из шкафов. – Кажется, записки Родерика лежали где-то здесь. Папка с синей ленточкой…
Вдвоём они быстро нашли пухлую картонную папку, внутри которой хранились листки самых разнообразных форм и размеров, исписанные карандашом и ручкой и напечатанные на машинке.