Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 31)

Господи, до чего же банально…

Мужчина женат на женщине старше себя, высокомерной, властной и неприступной, неудивительно, что ему захочется поискать утешения в куда более гостеприимных объятиях прислуги.

– У вас был роман с Родериком Шелторпом, – тихо сказала Айрис.

Миссис Хардвик испуганно оглянулась, точно боялась, что их кто-то услышит. В этом виноватом, трусливом движении было всё. Никаких больше подтверждений не требовалось.

– Если вы ей скажете про это… – Хардвик положила руку на сумку, где были спрятаны манто и драгоценности, – она догадается. Может, не сразу, но всё равно догадается. Господи, мне кажется, она просто по моему лицу всё прочитает!.. Она меня уничтожит. Наш с матерью дом принадлежит Шелторпам, она уволит меня и выгонит из дома. Моя мать парализована, я и приехала-то сюда, потому что нужно за ней ухаживать… Куда нам идти?!

Миссис Хардвик судорожно стискивала пальцы с голубоватыми от холода ногтями.

Айрис вздохнула.

– Я не буду ничего рассказывать.

Она этим только навредит – всем. Не одной лишь миссис Хардвик, но и леди Шелторп тоже. Ей вряд ли будет приятно узнать через месяц после смерти мужа о том, что он изменял ей с горничной чуть ли не за дверью.

Родерик Шелторп мёртв. Раскрывать его мелкие гаденькие тайны не имеет никакого смысла.

Миссис Хардвик хотела что-то сказать, но Айрис продолжила:

– Я промолчу, если вы поможете мне кое-что выяснить.

– Что-то про Шелторпов? – насторожилась миссис Хардвик.

– Да, например, откуда у лорда Шелторпа были деньги на подарки вам и… на кое-какие другие крупные траты.

– Это какие?

– Не важно, главное – я знаю, что они крупные. Ему кто-то одалживал? Я так поняла, что все финансовые дела вела леди Шелторп и очень строго контролировала расходы. Вряд ли бы она подписала чек на покупку вашего манто.

– Не думаю, что он одалживал. Как бы он вернул? Кредиторы начали бы требовать свои деньги, писать, звонить, и хозяйка бы узнала. Он её боялся. Она его под каблук так загнала, что он слова поперёк сказать не смел. – Миссис Хардвик смущённо опустила глаза. – Я не сказать, что близко его знала… Он ничего такого не рассказывал. Но, я так думаю, он бы не решился обратиться в банк без её ведома.

– Откуда тогда деньги?

– Я не знаю, честно! Он расплачивался наличными за серьги, за бусы. А за шубку выписал чек. Мы её в Лондоне покупали, когда у меня был отпуск… Я и не думала насчёт денег. Это уж его дело, как он объяснил ей траты. И в отеле он, кстати, тоже чеком платил. Мы в шикарном отеле жили, в «Клариджез».

– Может быть, ему помогала дочь или её муж? Он ведь богат?

– Мистер Нортон-то? Он не бедствует, это точно. Но про то, что они помогали, я ничего не слышала. Да и сомнительно, что леди Элеонора стала бы давать отцу деньги в обход матери. Нет, если бы такое происходило, леди Шелторп бы знала.

– А леди Изабель? Она могла помочь?

– У леди Изабель сейчас у самой-то денег нет. А раньше, пока она с мужем окончательно не рассорилась, водились, конечно… Но не так чтобы много. Его семья раньше помогала Шелторпам, давно, ещё до того, как Шелторпы получили приданое леди Гвендолин. У них, говорят, огромные долги были. Огроменные! А Томпсоны наоборот: очень богатые, но не знатные. Им нужны были связи, понимаете… Это, по сути, сделка была. Мистеру Томпсону графская дочь, а Шелторпам деньги, чтобы часть долгов покрыть. Бедная леди Изабель. Этот Доминик Томпсон даже хуже, чем о нём думают.

– Подождите! – удивлённо воскликнула Айрис. – Вы сказали Доминик Томпсон? Тот самый? Политик-консерватор?! Он её муж?

– Вы что, не знали? – Миссис Хардвик, кажется, была шокирована даже больше, чем Айрис.

– Я знала, что её фамилия Томпсон, но мало ли Томпсонов в стране? Я не слежу за политикой, особенно за такими типами, как Доминик Томпсон, и понятия не имела, на ком он женат. Боже… Не могу в это поверить!

Просто не укладывалось в голове! Очаровательная, изящная леди Изабель – и этот ужасный Доминик Томпсон.

Айрис редко читала статьи про выборы или слушала выступления политиков, но Доминика Томпсона нельзя было не знать. Кажется, в этом году он проиграл выборы в парламент, но до этого много лет заседал в палате общин и прославился агрессивными высказываниями и фанатично-консервативной позицией, которая порой пугала самих консерваторов.

Айрис он был неприятен даже внешне. Томпсона показывали по телевизору, сколько она себя помнила, и даже тогда, хотя Томпсон был моложе и слегка посимпатичнее, он уже ей не нравился. В глаза сразу бросался огромный круглый лоб и широкие выступающие брови, а под ними, словно под козырьком, пряталось непропорционально маленькое лицо, так резко сужающееся книзу, что подбородка почти и не было. Шея, кажется, тоже отсутствовала, потому что эта необычная голова присоединялась прямо к плечам, не потеряв при этом возможности поворачиваться из стороны в сторону.

Сейчас Доминику Томпсону было под семьдесят, но он не растерял ни былой прыти, ни азарта и по-прежнему яростно выступал против независимости колоний, профсоюзов, национализации больниц и чего угодно другого, что привлекало его внимание. Что Айрис запомнилось больше всего, так это его уверенность в том, что просто невозможно, чтобы женщина получала за свою работу столько же, сколько мужчина, потому что каждому очевидно, что женщина не может выполнять такую же по объёму и качеству работу, даже если речь шла о школьных учителях. И всё это он излагал с таким апломбом, высокомерием и язвительностью, что Айрис просто трясло от негодования.

И это, оказывается, был муж леди Изабель!

Как она его выносила столько лет? Айрис сомневалась, что дома он вёл себя приятнее и вежливее, чем на людях. Так что не было ничего удивительного в том, что она сбежала от своего супруга к брату. Странно, что она не сделала этого раньше.

– Как она согласилась выйти за него? – не могла поверить в услышанное Айрис. – Они настолько… настолько разные!

– Я слышала, её отец был весьма суровый человек, даже жестокий… – покачала головой миссис Хардвик.

– Не под дулом же пистолета её вели в церковь! И я слышала, что она была помолвлена с сэром Фрэнсисом. Она расторгла помолвку с ним ради Томпсона?!

– Не так всё просто… – протянула Хардвик. – Она и за сэра Фрэнсиса-то идти не хотела, ей что один, что другой. Она как потерянная была. Там такая история! Это всё ещё тянется со времён Великой войны…

Айрис понимала, что миссис Хардвик сейчас старается изо всех сил ей угодить и готова рассказать всё, что знает про Родерика Шелторпа, его жену и сестру, про Доминика Томпсона и Фрэнсиса Лайла – про кого угодно, лишь бы Айрис не выдала её хозяйке. Айрис, конечно, было любопытно. Она даже сейчас с содроганием думала о том, что могла бы во время разговора за ужином вставить какую-нибудь недоброжелательную реплику относительно Доминика Томпсона. Маловероятно, но по какому-нибудь глупому стечению обстоятельств речь за столом могла зайти, к примеру, про новые законы… Вот бы она опозорилась, если бы ляпнула что-то про него!

Возможно, Хардвик могла бы рассказать и о других подводных камнях, которые поджидали её в Клэйхит-Корте.

– Миссис Хардвик, – спросила Айрис, – а лорд Шелторп когда-нибудь упоминал о часослове Анны Орильякской, об аукционе? Не при своей жене, а… – Айрис замялась. – В другой обстановке.

– Нет, никогда. Он не стал бы со мной о таком говорить. Он, наверное, думал, что я не пойму ничего. А вот с Фредом Селлерсом он болтал, книги ему какие-то показывал. Даже давал почитать.

Айрис задумалась. Красавец Селлерс с его правильным выговором, точно из частной школы, появился в Клэйхит-Корте всего полгода назад. Он быстро завоевал расположение старого лорда Шелторпа, беседовал с ним о книгах, а теперь явно интересовался поисками «Ворона вещей». Возможно, он относился с таким вниманием абсолютно ко всему, что происходило в доме, поэтому и нравился хозяевам, но Айрис казалось, что к Селлерсу нужно присмотреться.

Или она всё ужасно преувеличивает? Видит умысел и связи там, где их нет и не было?

– Мисс Бирн, вы ведь не расскажете? – снова спросила Хардвик. – Я ничего не знаю про деньги. Да, они у лорда Шелторпа были. И тратил он их так, знаете, легко… Но откуда брал – не знаю. Может, просто из доходов что-то утаивал, хотя хозяйка такая, что у неё фунт сахара не утаишь, не то что… Я, честно, ничего про это не знаю!

– Я не стану рассказывать, не переживайте.

– Спасибо, мисс Бирн, спасибо! Вы… Если вы… Если вам что-то нужно, обращайтесь! Я всё сделаю, что нужно! С радостью! Мне никак нельзя потерять эту работу. В Клэйхите я такую больше не найду, а моя мать… Она не ходит уже несколько лет и отказывается переезжать! Я боюсь, что если настою на своём и увезу её отсюда, ей станет хуже. Со стариками такое бывает – нельзя их отрывать от места, где они всю жизнь прожили. А если леди Шелторп узнает… Понимаете, если она даст хорошую рекомендацию, то этого человека… Мне кажется, его в Букингемский дворец возьмут! Но если она кого выгонит, по всем окрестностям слух разлетится, и вообще работу не найти. Для меня это смерти подобно! Я ведь здесь как привязанная. Это чудо, что леди Шелторп меня взяла… Я уже сто раз пожалела, что позволила себе это… С Родериком… Но вы даже не представляете, как здесь тяжко, как тоскливо. Я ничего, кроме большого дома и своего огорода, годами не видела. Вот как приехала сюда…