Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 25)

Айрис колебалась. Знать про семейную жизнь Этериджа ей было ни к чему – это если думать только о деле, но ведь она сюда не совсем по делу приехала. Она была не прочь понять, каким человеком был Питер Этеридж и почему его книги вызывали в людях настолько нездоровый интерес, что за них были готовы платить полторы тысячи фунтов и – судя по всему – даже воровать их.

– Я бы послушала, если у вас есть время, – сказала Айрис.

Миссис Купер ударила по тормозам так, что Айрис бросило вперёд, а потом остановилась на краю дороги. Она заглушила двигатель, сплела пальцы рук на груди и повернулась к Айрис:

– Так вы собираетесь книгу писать про капитана Этериджа?

– Нет, я просто изучаю творчество Этериджа, может быть, немного его личность – она же связана с творчеством. К примеру, то, что он дважды оказывался на пороге смерти, очень на него повлияло, как я понимаю. В его рассказах…

– А, про это я тоже знаю! Все знают! Попросите миссис Этеридж показать вам колодец, его восстановили. Писатели, которые за вдохновением приезжают, все туда ходят.

– Простите, а что за колодец? – спросила Айрис, которой уже начинало казаться, что она просто не успевает за полётом мысли миссис Купер, так резво она перескакивала с одного на другое.

– Тот самый, в который капитан Этеридж ребёнком упал! – Миссис Купер посмотрела на Айрис так, словно она спросила, что завоевал Вильгельм Завоеватель. – Вы не зна-а-а-аете?! – Её удивление граничило с ужасом.

Лицо миссис Купер ежесекундно меняло выражение: она была одновременно оскорблена тем, что кто-то, изучающий творчество капитана Этериджа, мог не знать столь важную часть его биографии, и предвкушала, как сейчас лично раскроет все тайны.

– Позади дома раньше был кухонный огород и колодец около него, – с воодушевлением начала миссис Купер. – Но за домом и садом плохо следили… К тому времени, как дед капитана Этериджа купил дом, тут всё в упадке было. Камни, которыми колодец был обложен, или попадали, или кто растащил, а что колодец когда-то был, никто и не помнил. Много лет прошло, кустами всё заросло… И вот мальчишки там носились, лазили, и вот Этеридж и провалился. Три дня в себя не приходил, что с ним только ни делали. Думали, всё, а он потом очнулся. И такие истории чудны́е рассказывал. Никто не слушал, конечно. Мало ли что мальчишки болтают в шесть лет! А потом, это уже Ник мне рассказал, какие-то важные господа приезжали, и писатели, и учёные вроде, и они говорили, что это ценный опыт… Выискивали в его книгах как раз эти кусочки про то, что он запомнил, пока был при смерти.

Колодец Айрис не был интересен, но она подумала, что одним из упомянутых писателей-учёных как раз и мог быть тот знакомый Ментон-Уайта. А что, если он был не единственным? Миссис Купер ведь не об одном человеке говорила. Она сказала «писатели» и «учёные». Получается, не один, а сразу несколько человек могли охотиться за книгой.

Очень странная история – Питер Этеридж не особо интересует академических исследователей в колледжах, про его рассказы не пишут не то что монографий, а даже статей, но, оказывается, существует множество «подпольных» исследователей и почитателей его таланта. И было бы хорошо узнать их имена. Возможно, она наткнётся на человека, который имел возможность забрать книгу из Клэйхит-Корта.

Вот бы встретиться с этим Ником! Хотя вряд ли бы он назвал ей имена… Интересно, с точки зрения закона имена постояльцев – это тайна вроде банковской или нет? Понятно, что если позвонить в отель и спросить, не останавливался ли у них такой-то, то администратор ответит, но если попросить назвать тех, кто останавливался год назад, то имеет ли право сотрудник отеля разглашать такую информацию?

Айрис понятия не имела. Ей никогда в жизни не требовалось звонить в гостиницы и выяснять имена гостей.

На дорогу перед ними опустился ворон. Птица была крупной, с длинным тяжёлым клювом, который беззвучно приоткрывался. Ворон был непроницаемо чёрен, лишь в глазах играли светлые блики. Он сделал несколько шагов в сторону машины, повертел головой, а потом перелетел через живую изгородь и скрылся.

– Господи, жуткий какой! – прошептала миссис Купер. – Аж не по себе… Бабка моя говорила, что у нас здесь воронов отродясь не было, а появились, когда капитана Этериджа привезли в дом. В девятнадцатом году то есть.

– Вы хотели рассказать про семью капитана Этериджа, – подсказала Айрис, которая уже поняла, что миссис Купер нужно было постоянно направлять, иначе разговор уносило в совершенно непредсказуемом направлении.

– Ах, да! Семья-то у него, можно сказать, что одна только миссис Диббл. Покойная уже… Её взяли к нему нянькой, потому что мать-то его, считай, бросила. Так что миссис Диббл мальчика растила, пока его не отправили в школу. Говорят, потом он тут почти не показывался – учёба, служба, потом война. А няня его так в поместье и осталась, замуж даже вышла. Вернулся он только в девятнадцатом году, на носилках. Миссис Диббл о нём заботилась, как никто бы не стал, выхаживала, кормила, поила, обмывала, нянчилась как с младенцем. У неё самой детей было много, но все почти поумирали маленькими, остался самый старший мальчик и самая младшая девочка. Сын погиб в самом начале войны, он добровольцем туда ушёл. Осталась только дочка, Мэри. Она тогда совсем малышка была. Потом подросла, и они с миссис Диббл вдвоём так и ухаживали за капитаном. Мэри замуж не вышла, а потом вдруг… Мы тут все не знали, что и думать. Он на ней женился. Капитан Этеридж, то есть.

– Но она же… – изумлённо выдохнула Айрис. – Я думала, что…

Она почему-то решила, хотя никто ей этого не говорил, что миссис Этеридж была одного примерно возраста с мужем, вышла замуж за ещё здорового мужчину и оставалась рядом с ним, искалеченным, более сорока лет: с девятьсот девятнадцатого, когда он вернулся домой, до шестьдесят второго, когда он умер.

– Я думала, они поженились ещё до Великой войны, – произнесла Айрис.

– Нет, до Великой войны Мэри, наверное, только-только научилась шнурочки на ботинках завязывать. Они поженились в тридцать девятом. В деревне все подумали, что из-за наследства. Капитан Этеридж хотел всё оставить миссис Диббл, думал, что её не переживёт, и женился на её дочери, чтобы вроде как вопросов никаких не было, почему он всё завещал прислуге. А потом Мэри начала… ну это… – миссис Купер изобразила рукой большой живот.

– Разве это мог быть ребенок капитана Этериджа? Он же…

– Понятно, что не мог! – махнула рукой миссис Купер. – И вот тогда-то мы всё и поняли! Перед свадьбой они обе, и мать, и дочь, ходили сами не свои, как будто умер кто. С кем уж Мэри Диббл спуталась, неизвестно, но ясно, что жениться тот подлец на ней не собирался. А капитан Этеридж, видимо, про всё узнал, ну и решил им помочь. Чтобы у ребёнка было имя, а Мэри могла без стыда в деревне показаться. Даже сейчас её бы осудили, а тогда, особенно люди, что постарше… Ох… Норрисы такую женщину даже обслуживать бы не стали в своей лавке. Это бы разбило миссис Диббл сердце! А тут её доченька стала миссис Этеридж. Разве кто мог на неё теперь косо смотреть?

– Получается, что Ник, о котором вы говорили, – это сын Мэри Диббл и… – Айрис замялась, не зная, как сказать без лишней грубости.

– И неведомо кого, – закончила за неё миссис Купер.

– А он знает про это?

– Как же не знает… А если бы не знал, то когда подрос, понял бы, что никак он не мог от капитана Этериджа родиться.

– Вот это история! – выдохнула Айрис.

Она теперь, кажется, понимала причину нелюбви миссис Купер к миссис Этеридж. Они начали свою жизнь одинаково, наверное, ходили в одну школу, знали друг друга, играли в одни игры, но одна вышла замуж за капитана Этериджа, владельца усадьбы, а вторая стала женой автослесаря.

– Да, вот такие у нас тут дела делаются! Эту их свадьбу целый год обсуждали. И три бы обсуждали, если бы война не началась. В Этеридж-Хаусе офицеров, кстати, поселили. Из какой-то канадской эскадрильи. Так после них у нас ещё трое детей народилось, у Мэдж Паундер, у…

– А дом, получается, достался миссис Этеридж и её сыну? – спросила Айрис, немного напуганная перспективой выслушивать подробный доклад деревенской сплетницы.

– Только миссис Этеридж. Ник, может, и не уехал бы, если бы у него что-то своё было.

– А он уехал? – спросила Айрис, которая как раз с ним-то и надеялась поговорить.

– Давно, года два. Между прочим, – миссис Купер понизила голос, словно кто-то мог подслушать их внутри машины, – Мэри сами виновата. Почти не платила ему за работу. Кухарка больше получала. Зачем, говорит, тебе деньги, ты же работаешь на семью. Сходить на танцы или в паб тебе хватит, а если что-то ещё надо, ты мне скажи, я тебе куплю. Кто ж такое потерпит? Это пятьдесят лет назад дети были готовы горбатиться на папеньку и маменьку за кров над головой и спасибо, а сейчас разве будут? Вот и ревёт теперь, что Ник уехал. А нечего корчить из себя герцогиню! – добавила миссис Купер с осуждением в голосе.

– Нам пора, – сказала Айрис, поглядев на часы. – Мне нужно успеть до поезда, да и вас не хочу задерживать.

Миссис Купер вовсе не выглядела расстроенной тем, что её задержали. Наоборот, она выглядела весьма довольной тем, что сумела предупредить студентку из Оксфорда о подлинной сущности миссис Этеридж.