Анна Свирская – Пропавшая книга Шелторпов (страница 10)

– Нет, я не вожу. Но я… Я сама доберусь.

– Даже не думайте! Сейчас дожди каждый день, будете по уши в грязи. Мне всё равно нечем заняться.

– Попрошу кого-нибудь из прислуги.

Леди Изабель решительно покачала головой:

– Ничего не выйдет! Прислуга в этом доме занята похлеще премьер-министра. – Она по одной скидывала вещи обратно в сумку. – Гвендолин платит хорошо, но они отрабатывают каждый пенни. Здесь всего три человека…

– Три человека?! – изумилась Айрис.

– На такой дом? – Дэвид Вентворт тоже не поверил своим ушам.

– Если прибавить конюха, то четыре, но он в дом только спать приходит. А так да, миссис Миллс – повариха, она же экономка, Грейс Хардвик – горничная, и Фред Селлерс. Для большой уборки приходят две девушки из деревни, но Гвендолин всё равно не позволяет им убираться в личных комнатах или в тех, где есть что-то ценное. Разве что под присмотром. Так что, мисс Бирн, если захотите куда-то поехать, обращайтесь ко мне.

– Спасибо, буду знать, – ответила смущённая Айрис.

– У нас тут строгая экономия, – сказала леди Изабель, но совсем без осуждения. – Гвендолин хочет летом подновить главный фасад и, может, ещё боковое крыло. На третьем этаже щели в стенах, когда дождь, всё сырое… Кошмар! Если бы не Гвендолин, дом бы уже был в Национальном трасте. А при ней Родерик даже заикнуться про это не смел.

– Теперь всё перейдёт Джулиусу, – сказал Дэвид. – Он будет решать.

– Он будет делать то, что скажет мать. – Бледные губы леди Изабель тронула лёгкая усмешка. И по ней было совершенно невозможно угадать, что же Изабель обо всём этом думает: одобряет или осуждает.

Видимо, недоумение было написано у Айрис на лице, потому что леди Изабель пояснила:

– Я очень благодарна ей за это. Она спасла Клэйхит-Корт и продолжает спасать до сих пор. Не думаю, что кто-то другой на её месте справился бы, даже со всеми этими деньгами.

Айрис поняла, что леди Изабель имела в виду: одних денег было недостаточно, нужен был ещё и несгибаемый характер леди Шелторп.

– Национальный траст не такая уж и плохая идея, – сказала Айрис. – Семья всё равно могла бы жить в доме…

Леди Изабель закатила глаза:

– Только не говорите это при Гвендолин! Она не потерпит, чтобы, пока она принимает ванну, этажом ниже топали туристы и верещали дети. – Леди Изабель загасила сигарету о край пресс-папье, стоявшего на столе. – Да и мне самой не хотелось бы… Я здесь выросла и думаю, что, если пустить сюда туристов, что-то важное для меня навсегда исчезнет. Уют, ощущение дома, места, где ты в безопасности.

Леди Изабель замерла, словно о чём-то задумалась.

– Да, это прекрасный дом, – сказала Айрис. – Я видела малую часть, но уже под впечатлением.

– Вы наверняка не видели парадную анфиладу. Её сейчас не открывают полностью, а в детстве мы вчетвером носились по… Ох, вряд ли вам интересны воспоминания полувековой давности!

– Я бы с удовольствием послушала ваши рассказы, леди Изабель, – сказала Айрис. – Я говорю это не из вежливости, а совершенно искренне. Мне нравятся истории старых домов, людей, которые там жили…

Леди Изабель прикусила нижнюю губу:

– Может быть, мисс Бирн. Может быть…

Айрис почему-то немедленно захотелось сказать ей: «Вы можете звать меня Айрис», но такой шаг должен был сделать тот, кто старше, а не она сама.

– Мне пора ехать, – заговорил Дэвид. – Не хочу возвращаться под дождём и в темноте.

После отъезда Дэвида Айрис не сразу вернулась в библиотеку. Сначала она подошла к телефону, стоявшему на мраморном столике в холле, и позвонила в Кибл-колледж. Ей пришлось дважды перезванивать по другим номерам, но она всё же раздобыла телефон профессора Ментон-Уайта. Он не был женат и жил в колледже, так что можно было надеяться, что даже в это время возьмёт трубку.

Он ответил на седьмом гудке, и на фоне играла музыка. Айрис стало неловко. Возможно, у профессора были гости или он просто отдыхал и слушал любимые пластинки, и тут вдруг звонит мисс Айрис Бирн.

Айрис спросила, не отвлекает ли профессора от работы или важных дел, и он сказал, что нет: работа закончена, и он как раз отдыхает со стаканчиком шерри.

– Но вы ведь позвонили не для того, чтобы узнать, как я провожу вечера, мисс Бирн, – догадался Ментон-Уайт. – Надеюсь, в Эбберли всё хорошо?

– Да, там всё в порядке. Я сейчас в другом месте, у знакомых в Херефордшире.

– Как мило. И вам тоскливые зимние пейзажи Херефордшира напомнили обо мне?

Шерри явно привёл профессора Ментон-Уайта в легкомысленное расположение духа.

– Нет, о вас мне напомнила книга, которую я читаю. «Луна-близнец» Питера Этериджа.

Айрис ничего больше не говорила, и Ментон-Уайт тоже молчал.

– Что ж… – наконец произнёс он, и что-то отчётливо звякнуло на том конце провода. – Неожиданно. И что вы хотели узнать?

– Я пока не дочитала, хотя самые первые страницы «Луны»… Они очень тревожные. У Этериджа был талант.

– Его талант был очень специфическим и, к сожалению, не ко времени. Ему стоило начать писать раньше. «Луна-близнец» вышла в конце тридцать восьмого года. Накануне войны никому уже не было дела до подобных историй, лиричных, тонких, фантасмагоричных. Они не были близки читателю, не отражали его реальность. «Луна», конечно, продавалась, но медленно.

– А как вы думаете, есть ли шанс, что Этериджа «откроют» после смерти? Что он внезапно станет по-настоящему знаменит. Вы не слышали о таком от ваших коллег или знакомых?

– Я, кажется, не совсем понял суть вопроса.

– Скажем, если у кого-то есть одна из книг Этериджа с его автографом, она может представлять какую-то ценность? Я имею в виду не общекультурную ценность, а обычную. Ту, которая выражается в деньгах. Сейчас он не особенно знаменит, но если…

– Вы хотите сказать, что вам попалась такая книга? – прервал её Ментон-Уайт – «Луна-близнец» с автографом капитана Этериджа?!

– Нет, моя «Луна» без автографа. Я говорю про другую книгу, она мне не принадлежит, и вообще всё довольно зап…

– Мисс Бирн! – изменившимся голосом проговорил Ментон-Уайт. – Послушайте меня! Если у вас есть такая книга, храните её в надёжном месте. Она может стоить очень и очень дорого. Не могу гарантировать, но это вполне вероятно. И не вздумайте предлагать её букинистам!

– Сэр, я не понимаю…

– Это не телефонный разговор, но если у вас или ваших знакомых есть такая книга, то я могу помочь выгодно её…

– Нет, книги как раз и нет, – вынуждена была разочаровать его Айрис. – Она пропала! Может быть, просто где-то завалялась, но история подозрительная. Я как раз и пытаюсь выяснить, что в ней такого. Вы знаете?

– Я знаю, но, как я и сказал, это не телефонный разговор.

– Я могу к вам приехать! – выпалила Айрис, только потом подумав, что вообще-то должна сидеть в библиотеке Клэйхит-Корта и искать книгу, а не разъезжать по стране.

Ментон-Уайт скрипуче засмеялся:

– Ну что же, приезжайте, раз это так важно. Но во вторник утром я еду на конференцию в Лондон.

– Я приеду в понедельник.

– Приезжайте, я свободен с одиннадцати до трёх.

– Я буду. Спасибо, что согласились помочь, профессор. И ещё – вы сказали «капитан Этеридж»… Мне не послышалось?

– Всё правильно. Он был офицером в отставке. Пережил Ипр, химические атаки… Человек очень интересной судьбы.

Айрис услышала, как где-то высоко наверху с надрывом заскрежетали ступени лестницы.

– Ещё раз спасибо, сэр. Но мне сейчас нужно идти. Приеду к вам в понедельник!

Айрис не хотелось сейчас встречаться ни с кем из семейства Шелторпов – разве что с простой и милой леди Изабель, – поэтому она поторопилась вернуться в библиотеку, пока спускавшийся сверху человек не доскрипел до первого этажа.

Глава 4

Клэйхитский каталог

Айрис вытащила три первых каталожных ящика и поставила перед собой на стол. Лорд Шелторп начал заполнять каталожный шкаф с третьего ряда, скорее всего, просто потому, что верхние были уж очень высоко. Айрис не знала, какого роста был Родерик Шелторп, но у неё верхний ряд ящиков оказывался над головой.

На ящике с бронзовой табличкой «Дал – Дит» была наклеена бумажка с надписью «000–000.68». Значит, использовалась какая-то версия десятичной классификации. На картонных разделителях внутри ящика цепочки цифр были более длинными, и в них использовались не только точки, но и двоеточия и скобки. Это усложняло задачу. Айрис, пока работала в библиотеке колледжа, слышала про фасетные системы, где как раз использовались разные знаки, но лишь теоретически представляла, как это работает. Фасеты позволяли классифицировать книги по нескольким основаниям сразу, например, указать, что книга была, во-первых, про архитектуру, во-вторых, про Италию, в-третьих, про шестнадцатый век. Получалась книга про итальянскую архитектуру шестнадцатого века. И для этой темы не нужно было заводить специальный раздел, как это было в системе Дьюи, и указывать его в общих для всех библиотек справочных таблицах: любой библиотекарь мог самостоятельно собрать код для любой книги, ориентируясь на базовые правила.

У Айрис не было сейчас под рукой справочников по универсальной классификации, но она понимала, что они бы ей всё равно не помогли. Лорд Шелторп явно использовал какие-то свои цифры для обозначения областей знаний. Айрис, разумеется, не помнила номера классов наизусть, но была уверена, что ни одна из классификаций не ставила на первое место книги о религии. А в самом первом ящике, в классе с нулями, были собраны именно они: несколько разных изданий Библии и Евангелия, сборники гимнов и проповедей, теологические трактаты, биографии религиозных деятелей – все аккуратнейшим образом рассортированные по категориям. В следующем ящике были собраны карточки книг по истории христианства и отдельно реформации, в третьем – по другим религиям и мистицизму.