Анна Степанова – Обреченная быть химерой (страница 2)

Стерильные коридоры с гладкими металлическими стенами и полупрозрачными панелями освещались холодным белым светом, создавая ощущение холода и отстраненности от мира.

Они остановились у одной из зон лаборатории.

– Это диагностический центр. Здесь мы и начнем наш путь. Как видишь, центр оснащен передовыми сканерами и анализаторами, способными на молекулярном уровне отслеживать изменения в организме пациента. Для начала мы обследуем Есению и возьмем необходимые нам образцы клеток, чтобы следить за изменениями в процессе лечения. Идем дальше.

Они пошли прямо по коридору.

– Это биологический контур, – указала она в противоположную от диагностического центра сторону, – здесь мы храним образцы тканей, жидкостей, клеток. Вход строго запрещен, – добавила она остановившемуся у металлической двери Алексею.

– Когда мы уже начнем? Есения лежит там одна в машине скорой помощи, – с нетерпением спросил Алексей, поравнявшись с Ковалевой.

– Прояви терпение, нам сюда.

Они повернули налево в тускло освещенный проход между зонами лаборатории. Длинный коридор закончился широкой дверью, так же защищенной системой биометрической идентификации.

– Что там? – спросил Алексей, когда Евгения открыла дверь.

За ней был подземный паркинг, неподалеку от двери стояла машина скорой помощи, в которой ждала Есения.

– Так вот зачем мне пришлось ехать в самую глубь паркинга. Я и не подозревал об этом входе.

В ответ Ковалева лишь хмыкнула.

Следом за ними вышли два лаборанта и направились к машине, чтобы забрать Есению.

– Аккуратнее, – нервно крикнул Алексей, когда Есению на носилках закатывали внутрь лаборатории, – простите, просто я очень волнуюсь.

– Мы все понимаем, Леш, – хлопнула его по плечу Евгения, – все будет хорошо. Твоя дочь в надежных руках.

Алексей кивнул головой и глубоко вдохнув, направился вслед за Евгенией и лаборантами, закатывающими носилки с Есенией внутрь.

Глава 4

Прошло уже два часа с тех пор, как Есению завезли в диагностический центр. Алексея туда не пустили, так как все, что они делают было строго засекречено и ему было не положено там находиться, поэтому с трудом согласившись оставить дочь Евгении и ее помощникам, он дожидался в коридоре, нервно шагая то вперед, то назад. Он успел обойти всю лабораторию и изучить оставшиеся две зоны.

Психоневрологический отсек располагался на той же стороне, что и диагностический центр, разделял их лишь длинный темный коридор. В этот закрытый блок так же никого не впускали и доступ к нему был лишь у двух сотрудников лаборатории. Из того, что Миронов понял, здесь проводят нейропротоколы: изучают поведенческие аномалии, паттерны сна, реакции на внешние стимулы и так далее.

Алексей сам не понимал почему, но ему становилось не по себе рядом с этим отсеком. Поэтому он сразу перешел к другому, который находился напротив и мимо которого они проходили за Есенией на парковку. То, что первое заметил Миронов, проходя мимо, это то, что этот отсек был оснащен зеркалом Гезелла, для наблюдения за пациентом в режиме реального времени.

Все это казалось Алексею несколько жутковатым и странным. Но у него не было выбора и пришлось довериться Евгении. А вернее доверить ей свою единственную дочь.

Он стоял у входной двери в диагностический центр и нервно постукивал ногой, когда Ковалева, одетая в белый халат, вышла с планшетом в руках и подошла к нему.

– У меня новости, – Алексей поднял взгляд на коллегу, в ее глазах горел огонек, – Есения подходит для нашего эксперимента, мы взяли необходимые образцы и проверили их на совместимость с нашими экспериментальными образцами, и ты не поверишь, они идеально подошли. Так что сегодня мы уже сможем начать терапию.

Алексей закрыл глаза и глубоко вдохнул. В его глазах появилась надежда и отблеск улыбки.

– Это… у меня даже нет слов…

– Они и не нужны. А теперь, я попрошу тебя поехать домой и отдохнуть.

– Нет, я не могу оставить Есю одну.

– Сейчас ты ей ничем не поможешь. А слоняться по лаборатории так себе занятие. К тому же не забывай, что наш метод лечения конфиденциален и твое присутствие здесь невозможно.

– Я не могу, – запротестовал Алексей, качая головой. От улыбки, мелькнувшей минуту назад, не осталось и следа.

– Леш, послушай, я тебя понимаю. Ты волнуешься и переживаешь за дочь. Но от твоего нахождения здесь, пользы не будет. Ты ничем ей не поможешь, если будешь сидеть здесь. А вот после терапии, когда она придет в себя, ты ей понадобишься. И как думаешь, ей будет приятнее видеть здорового, отдохнувшего или измученного с мешками под глазами отца? – Евгения вопрошающе смотрела на Миронова, дожидаясь ответа.

– Да, ты права. Я уйду.

– Вот и славно. Отдохни, поешь, и как только мы закончим с терапией и Есения придет в себя, я тебе сразу сообщу.

– Хорошо, только, пожалуйста, помоги ей.

– Помогу, – улыбнувшись уголками губ, Евгения вернулась в центр и в глазах ее Алесей заметил подозрительный отблеск.

Все его тело и разум говорили, войти туда и забрать Есению, но он успокаивал себя, твердя, что другого выхода нет и это единственный шанс на спасение дочери.

Глава 5

Есения пришла в себя внезапно – без боли, но с чем-то, что было ближе к панике. Тишина. Абсолютная, давящая. Только собственное дыхание звучало слишком громко.

Медленно открыв глаза, она встретилась с ослепительным ярким светом. Потолок был идеально ровным, холодным.

Она попыталась пошевелиться, но тело откликалось с задержкой. Как будто сигналы от мозга проходили через что-то вязкое, густое. Руки были прикованы к постели мягкими, но прочными фиксаторами. На запястьях виднелись следы от игл. В вену был вставлен катетер.

– Где я? – голос прозвучал хрипло, словно его давно не использовали.

Ответа не было.

Одна из стен комнаты была зеркальной, как в комнате для допроса в детективных фильмах, за которой обычно стояли другие детективы и наблюдали.

Чувство, что там, кто-то стоит и наблюдает за ней, не покидало ее. Тревога поднималась внутри, как ртуть в перегретом термометре. Она чувствовала себя не просто наблюдаемой, а сканируемой, просвеченной насквозь.

И вдруг резкая вспышка из воспоминаний ослепила ее. Образы мелькали один за другим, проносясь в ее голове с молниеносной скоростью, из-за чего разглядеть их она не успевала.

Воспоминания были словно чужими, далекими и холодными.

Она резко вдохнула, воспоминания исчезли, и она услышала шаги и голоса: мужской и женский.

– Дайте ей время адаптироваться, – говорил властный, женский голос, – и активируйте следующий протокол. Наблюдение – круглосуточно.

Кто-то вышел из комнаты и свет стал ярче.

Что происходит и где она находится, Есения не могла понять. Она не могла вспомнить последние месяцы своей жизни, в голове был туман. От попыток оглядеться, ее голова закружилась и все вокруг постепенно погрузилось во тьму.

Глава 6

– Как долго она еще будет без сознания? – послышался знакомый мужской голос.

Есения открыла глаза и увидела отца, который сидел рядом. На его лице читалась усталость, под глазами залегли тени, а взгляд был напряженным. Он держал ее за руку, так крепко, будто боялся, что она исчезнет.

– Папа… – голос был глухим, словно не принадлежал ей. Горло пересохло, губы дрожали. – Где я?

– Все хорошо, ты в безопасности, – вмешался второй голос. Бесстрастный, собранный. Есения перевела взгляд на стоявшую позади отца, женщину в белом халате. Ее лицо показалось ей знакомым. – Евгения Валентиновна. Я курирую твое лечение. Все прошло успешно. Восстановление займет некоторое время, поэтому тебе придется какое-то время побыть здесь.

Есения попыталась сесть, но тут же ощутила головокружение. В теле была странная легкость, почти неестественная.

– Не торопись, – Алексей подался вперед, чтобы поддержать ее.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Ковалева, не пытаясь скрыть то, что она оценивает Есению не как человека, а как объект.

– Странно… – она перевела взгляд на потолок, – такое ощущение, что я слышу, как шумит воздух. А еще… еще мне кажется, что я чувствую, как ты волнуешься.

– Волнуюсь? – Алексей улыбнулся несколько неуверенно, – конечно я волнуюсь, милая. Я чуть не потерял тебя.

– Просто у меня такое чувство, странное, будто со мной что-то не так. Будто я – это не совсем я.

Алексей вздрогнул.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил он испуганно.

– Это нормально, – быстро ответила Евгения, – побочное действие от наркоза. Она перенесла серьезную клеточную терапию. Нужно дать ей время.

Алексей кивнул, но в его взгляде уже появилась тень сомнений.

Есения же смотрела в потолок.