Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 44)
– Моление о дожде-е-е! Моление о дожде-е-е! – одобрительно заблеяли в толпе.
– О Боги Манго, я оставил следы своих копыт на песке! – начал Раф.
– Боги Манго, он оставил следы копыт на песке!.. – подхватила толпа.
– Я молю, наполните их живительной влагой!
– Боги Манго, наполните следы живительной влагой!..
– О, даруйте нам дождь, Боги Манго!
– Даруйте нам дождь!..
– Во имя всех жертв, принесённых вам на священном алтаре в Изысканной Роще!
– Во имя всех жертв!..
Прохладная тяжёлая капля упала на нос светломордой ламы.
– Я чувствую… влагу… – в экстазе прошептала лама. – Боги услышали нас!
– И я! И я! И на меня капнуло! – высунулись из норок сурикаты.
Раф недоверчиво вытянул копыто. На него действительно падали крупные, прозрачные капли. В саванне накрапывал дождь.
– Молитва услышана! – заголосил Раф. – Моя изысканная молитва услышана! Я сделал это! Я даровал водопой моему народу!
– Ура! – на разные голоса замычали, заревели и заблеяли митингующие. – Да здравствуют Боги Манго и их наместник жираф!
Дождь всё усиливался и через минуту перешёл в тропический ливень. Митингующие задрали вверх головы и жадно раскрыли рты.
– Это всё потому, что мы звери со светлыми мордами! – захлёбываясь, произнесла лама.
– Это всё потому, что вместе мы – сила! – запищали из затопленных дырочек сурикаты.
– Объявляю танцы под дождём! – замолотил копытами Раф.
– Танцы! Танцы!
В самом центре саванны, у одинокого баобаба, одинокий Слон Связи подставил распухший, забитый мусором хобот под струи дождя. Дождь вымоет всё – и песок, и мелкие камни, и сухие листья, и кусочки ореховой скорлупы. Когда ты Слон Связи – твоя задача освободить хобот, если есть такая возможность. А потом передать непереданные сообщения. Даже если их оставил обидевший тебя негодяй. Потому что, когда ты Слон Связи, – на первом месте работа.
– Жирафика не существует! – раздался трубный голос Слона Связи.
Митингующие перестали танцевать и уставились на Рафа и Рафаэллу.
– То есть как это не существует? – спросила лама.
– Попка не дур-рак! Попка хочет знать правду! Почему нас обманывали?!
Толпа угрожающе двинулась на Изысканных.
– Эй, вомбаты! Немедленно взять непокорное стадо в оцепление! – скомандовал Раф.
– Взять толпу в оцепление! – гаркнул в корупор Батяня.
Вомбаты не двинулись с места.
– Вомбаты! Выполняйте мою команду! Ребята? Вы чо?
– Мы увольняемся, – ответил один из вомбатов. – Мы возвращаемся в Эвкалиптовый Лес. Нам не нравится, когда прячутся за нашими спинами! И к тому же нам недоплачивают кокош и недокладывают кокосов!
– Позор Изысканным! Мы против изысканности! Вся власть простому рабочему стаду! – заревела толпа.
– Ма-а-ам… – Раф попятился к Вратам Резиденции. – Что это за лозунги? Я раньше таких не слышал…
Глава 46, в которой можно получить статус беженца
В отличие от Барсукота, Барсука, гиеновидных собак и вомбатов, паук Аниврад работал быстро и чётко, и дело у него спорилось. Время в Пещере Смерти ползло мучительно медленно, как вязкая смола по стволу. Примерно к полудню, по прикидкам Барсукота, Аниврад закончил плести белый саван вокруг жирафы, которая к тому времени не могла уже даже рыдать, а только часто, прерывисто и хрипло дышала. Аниврад подёргал всеми восемью лапками ткань, проверяя петли на прочность, вскарабкался по тонкому волокну, тянувшемуся от савана вверх, к середине основной паутины, и легонько дёрнул за ниточку в центральной сети управления. Единственное волокно, крепившееся к замотанной, вяло подёргивавшей копытами Руфи, натянулось тончайшей струной, но не лопнуло под весом жирафьей туши, а послушно поползло вверх, утягивая Руфь за собой. Аниврад подвесил её на том же уровне, где покачивались скелеты попавших сюда ранее пленников.
Потом паук спустился обратно вниз и принялся за одного из вомбатов. Он начал с лап.
– Меня как будто кто-то связал, товарищ! Я не могу больше рыть подкоп! – прохрипел вомбат.
К концу дня, а может быть, уже ночью – Барсукоту было всё труднее ориентироваться во времени, потому что ни свет, ни звуки не проникали в Пещеру Смерти, – Аниврад замотал в паутину их всех, включая отдельно взятый хвост доктора Поясохвоста, и подвесил на тонких нитях. К этому времени гиеновидные собаки уже перестали выть, а вомбаты – орать и биться. Эту сеть было не перегрызть и не разорвать, не разрезать когтем. Паутина паука Аниврада – самая крепкая в мире.
Барсукот, покачиваясь, висел над крошечным углублением, которому не суждено было стать их подземным лазом к свободе.
– Барсук Старший, помнишь, как ты рассказывал мне про семью Небесных Медведей, когда я был маленьким и боялся грозы? – спросил Барсукот.
– Конечно, помню, сынок.
– Мне сейчас страшнее, чем в детстве, – прошептал Барсукот. – Расскажи мне про Небесных Медведей.
– Когда Небесный Медвежонок топчет грязными лапами облака, отковыривает коготочками звёзды или грызёт метеориты, чтобы почесать зубки, Небесный Медведь очень злится и рычит на него, и тогда до Дальнего Леса доносится раскат грома, а Медвежонок… – Барсук Старший вдруг напряжённо умолк.
Пещера Смерти вибрировала, с каждой секундой всё отчётливее и сильнее. Дрожали камни, гудели своды, погромыхивали костями скелеты, замотанные в коконы пленники раскачивались на тонких белёсых нитях.
– Кажется, землетрясение, – сказала геренук Герочка.
– Это не землетрясение, – прошептал Барсукот и заурчал на максимальной громкости блаженства.
В тот же миг, как будто именно его участия не хватало для достижения эффекта, валуны, которыми был завален вход в пещеру, пошли трещинами и осыпались на землю грудой щебёнки, а паутинные нити оборвались, и замотанные в кокон пленники шмякнулись на землю. В пещере сладко запахло ночными травами, дождём и мокрой кошачьей шерстью.
В открывшемся проёме стояла Каралина, а позади неё – каракал Ар, младший брат каракала Ала, гепард Геп и дюжина незнакомых диких котов.
– Получилось! – сказала Каралина и улыбнулась в усы.
– Каралина… – прошептал Барсукот. – Кошка моей мечты…
– Ещё бы не получилось! – Геп развязно мотнул хвостом. – Твоя крошка, барсучий кот, притащила сюда папу, дядю и всю «Мышиную возню» в полном составе, когда дохлая птица из супового набора ей сообщила, что ты в беде. Уж не знаю, за что тебе такая удача, но мы все вместе тут урчали по максимуму, хотя лично я всё равно считаю, что ты просто драный…
– Геп! – одёрнула его Каралина.
– Это я-то дохлая птица? – оскорблённо переспросил Гриф Стервятник и высунулся из-за кошачьих спин. – А ничего, что, на минуточку, я настоящий герой? Я, между прочим, чуть не разбился о камни, пока не поймал воздушный поток. И, между прочим, я пролетел полсаванны на одном крыле и на чистой силе воли!
– Да чё ты гонишь? На энергетиках ты к нам прилетел, птичка! Уж кто-кто, а я в кусь-кусях толк знаю! – возразил Геп.
– Потрясающее неуважение… – Клюв Грифа мелко затрясся.
– Выношу тебе благодарность, Стервятник, за зверский героизм и отвагу, – сказал Барсук Старший. – И вам, свободные коты саванны, спасибо. Я хотел бы пожать каждому из вас лапу, но мне мешает кокон из паутины. Не могли бы вы нас распутать? И меня, и Барсукота, и остальных пленников?
– Да, вот именно, распутайте нас скорее, – попросил Барсукот.
– Не-е-е-ет! – раздался визг на таких невыносимо высоких частотах, что у Барсука потемнело в глазах.
– У меня жуткая мигрень, – простонала с земли замотанная в паутину жирафа Руфь. – Помассируй мне шею, Герочка!
– Я тебе не служанка, – огрызнулась из своего кокона Герочка. – И к тому же у меня тоже мигрень.
– Запрещаю! Распутывать Барсуков Полиции запрещаю! – Суперагент Рукокрылая Супермышь на бешеной скорости ворвалась в пещеру, чуть не врезалась в стену, устремилась к потолку, застыла в миллиметре от изумлённого паука Аниврада и камнем спикировала вниз. «Расшибётся», – решил Барсук, но Супермышь снова взмыла вверх и повисла вниз головой, раскинув крылья и вцепившись лапами в паутину.
– Как вы здесь оказались, суперагент? – изумлённо спросил Барсукот.
Супермышь разинула пасть и выпучила глаза.
– Вас не слышно, суперагент Супермышь, – поморщившись, сообщил Барсук Старший. – Вы говорите на ультразвуке.
– Что за тупой вопрос, Младший Барсук Полиции? – заверещала Супермышь. – Ты же сам передал сообщение «Мы опасности, подкрепление».