Анна Старобинец – Зверский детектив. Боги манго (страница 40)
Виви придавил доктора лапой к полу, заскулил от боли, напоровшись на шип, схватил доктора в зубы и, заскулив ещё сильнее, притащил его жирафаматери, выплюнул на пол и застыл в ожидании похвалы.
– Бестолковые идиоты, – прокомментировала жирафамать. – Даже преступника вы задерживаете только по глупости!
– Профессор Поясохвост, вы арестованы по обвинению в жульничестве. – Барсук Старший защёлкнул на Поясохвосте налапники. – Всё, что вы скажете…
– Я не жулик! – возмутился Поясохвост. – Я доктор с золотыми лапами! – Он потряс своими шипастыми зеленоватыми скованными лапками. – Я дарю потомство животным, потерявшим надежду! Моя совесть чиста!
– Мы сейчас не говорим про совесть, доктор. Только про факты. Про ложь – и правду. А правда в том, например, что в ночь родов никакого нападения львов на клинику не было. Вы всё подстроили, доктор. Сработала ложная тревога, и медсёстры вывели пациентов из клиники. Всех, кроме двух ваших сообщниц – газели Герочки и жирафы Руфи, тогда ещё называвшейся Рафаэллой Изысканной. Инсценировка…
– Какая чушь! – огрызнулся Поясохвост. – Да львы перевернули вверх дном всю клинику. Я дрался с ними, как тигр! Между прочим, Братан оставил следы своих зубов на двери! Не верите – сходите и посмотрите!
– Так я уже сходил, – беспечно ответил Барсук Старший. – Не спорю, кропотливая и мастерская работа. Те углубления, что мне показала медсестра вашей клиники, действительно невероятно напоминают следы зубов льва. Вот только у Братана один из передних зубов сколот, эксперт Гриф и Младший Барсук Полиции Барсукот указали эту деталь в своём рапорте. А следы на двери в вашей клинике абсолютно симметричны. Это вызвало у меня некоторые сомнения. И я позволил себе засунуть в углубление лапу и взять на анализ частички засохшей слюны, чтобы наш уважаемый эксперт Гриф Стервятник установил, с чьих зубов она на самом деле накапала.
– И с чьих же? – От любопытства шеи жирафа Рафа и его матери Рафаэллы сделались ещё длиннее.
– Экспертиза установила, что зубы вообще не участвовали в порче двери, – важно сообщил Гриф Стервятник. – Повреждения нанесены шипами ящерицы породы Малый Поясохвост, и предоставленный сухой материал является чешуйками с шипов доктора.
– Так это ты?! Что ты сделал с моим сыном, чудовище?! – завопил жираф Раф.
– Я… не скажу вам, – прошептал доктор и взял в рот кончик хвоста, тем самым подчёркивая, что из него не удастся вытянуть больше ни слова. – Эфо мефифинская файна.
– Казнить его! – заревели хором Изысканные.
– Погодите, – вступился Барсук. – Доктор Поясохвост, находясь под следствием, вы имеете право нарушить медицинскую тайну. Вы хотите нам объяснить, что случилось, и сказать что-то в своё оправдание?
Доктор затравленно огляделся и выплюнул изо рта хвост.
– Нет! Молчите, доктор! – Жирафа Руфь заломила копыта. – Доктор не виноват! Никто не виноват! Только я одна виновата! Я хочу признаться в совершении преступления! Я хочу рассказать, что я сделала с моим родным сыном, жирафиком Рафиком!
Она обвела взглядом присутствующих, с пушистых ресниц на морду заструились крупные прозрачные капли, поползли по длинной, пятнистой, страдальчески изогнутой шее.
– Я принесла своего малыша в жертву богам плодородия на священном алтаре, – прошептала жирафа. – Зверская жертва, чтобы Боги Манго ниспослали саванне дождь.
Жираф Раф и жирафамать в ужасе уставились на неё.
– Но дождь так и не пошёл, – добавила Руфь.
Глава 37, в которой заморозки и квабра застают всех врасплох
Как всегда поздней осенью, пациентов в клинике «Семейный Грач» было слишком много, и палат не хватало. Двух ежей со множественными переломами иголок – подрались, выясняя, кому из них понятней, что зима уже близко, – пришлось разместить в коридоре. В основном же обращались с обморожениями – почему-то первые заморозки из года в год оказывались для некоторых зверей полнейшей неожиданностью, хотя всегда вроде бы наступали в ноябре. Вот и сегодня Зайчиха привела десятерых зайчат из летнего помёта – и у всех отморожены лапки. Кроме того, за помощью обратилась команда белок-футболистов практически в полном составе: тренировались до ночи на открытом воздухе, результат – потеря чувствительности в кончиках хвостов.
В итоге Грач Врач закончил утренний облёт только к обеду. Предстояло ещё разобраться с несварением желудка у воробушка Роберта (опять наклюкался клюквы), устранить короткое замыкание в проводке Электроската, проверить зрение Крота (он был слеп, но на проверку дисциплинированно являлся каждый месяц), наложить гипс в общей сложности на тридцать шесть ежиных иголок; в довершение всего доставили Волка с ангиной – перелузгал мёрзлых жуков. Одним словом, на бизнес-ланч из трёх блюд в баре «Сучок» времени не хватало, поэтому Грач решил слегка перекусить на лету упаковочкой сушёной рябины, а заодно обдумать странное сообщение от Барсука Старшего: «Птичье молоко противоядие».
Нет, в принципе, в журнале «Клюв науки» он как-то раз читал статью грачей Туманного Леса, в которой речь шла как раз о доселе не исследованных свойствах птичьего молока. Грачи туманно рассуждали на тему, что данное молоко, являясь, с одной стороны, опасным и зверски возбуждающим средством, вызывающим помутнение рассудка и приступы агрессии, с другой стороны, может оказаться весьма полезно в случае обездвиженности пациента в результате укусов ядовитых змей и насекомых. Однако смешанно-лесное исследование проведено тогда не было, и информация так и осталась неподтверждённой и непроверенной.
Как бы то ни было, Грач Врач решительно не понимал, что ему делать с полученным от Барсука Старшего сообщением. В Дальнем Лесу не водилось ядовитых насекомых, а единственная одинокая гадюка Дюка добровольно удалила себе ядовитую железу после курса мышепсихотерапии. Закон Дальнего Леса строго запрещал кусаться не только с использованием яда, но и без него, даже в воспитательных целях. Родителя, куснувшего своего детёныша за непослушание, ждал штраф в триста двадцать восемь шишей.
Так что опробовать птичье молоко в качестве противоядия было решительно не на ком. А ведь проведи Грач Врач такое исследование, он мог бы даже попасть на страницы «Клюва науки»…
– Квак! Как?! – В коридор «Семейного Грача» ворвались сразу три лягушки и зашлёпали мокрыми лапами, разбрызгивая по только что вылизанному полу осеннюю грязь.
– Почему без бахил? – От возмущения Грач Врач выронил из клюва сушёную ягодку рябины.
– Квакие квахилы? – в свою очередь возмутились лягушки. – У нас квачная инфоквакция! Кварбару уквакала квакавитая квабра!
– Нет, это совершенно невыносимо! – Грач Врач схватил одну из лягушек в клюв, изо всех сил потряс и выплюнул. – Почему ваш ква-каунт постоянно сбоит? Ничего не понятно, совершенно ужасный квак! То есть, тьфу ты, звук!
Потрясённая лягушка бессмысленно вылупила глаза и внезапно очень чётко произнесла:
– Барбару укусила ядовитая кобра.
– Это невозможно, – пробормотал Врач. – У нас не водятся квабры…
Через минуту он уже был в полицейском участке.
Барбара лежала на полу неподвижно. На подушечке неестественно выгнутой правой передней лапы алели две маленькие, почти незаметные точки – укус ядовитой змеи.
Грач Врач склонился над барсучихой и принялся делать искусственное дыхание клюв в пасть. Безрезультатно. Барбара не дышала.
– Кварбару уквакала квабра! Квабра среди квас! – панически голосили лягушки ква-каунта, разнося новость по всему лесу и далеко за его пределы.
Глава 38, в которой Барсук Старший немилосерден
– То есть вам до такой степени понадобился дождь, жирафа Руфь, что вы пожертвовали собственным детёнышем? – уточнил Барсук Старший.
Руфь кивнула.
– Но в резиденции Изысканных полно воды и фруктов даже сейчас, в засуху.
– Зато во всей остальной саванне звери страдают, – тихо сказала Руфь.
– Какое тебе дело до их страданий?! – Жираф Раф так топнул копытом, что пол пошёл трещинами.
– Я не хочу, чтобы они погибли от жажды, как моя мама.
– Да что с ней говорить, она же сумасшедшая! – Жирафамать горестно ссутулилась в изысканном кресле. – Она одержима бесами! Бедный мой, бедный маленький внучек…
– Как ты могла?.. Как ты могла сотворить такое с моим любимым, моим единственным сыном?! Ты будешь казнена с максимальной жестокостью! – Раф был так бледен, что от пятен на шее и крупе остались только тонкие контуры. – Ты будешь доставлена в Львиный Стан под слоем приправ – в качестве комплексного обеда на восемь персон. Братан и его прихвостни сожрут тебя с потрохами!
– Как скажешь, дорогой, – кротко кивнула Руфь.
– Жирафа Руфь, предупреждаю, что признаваться в преступлении, которого вы не совершали, незаконно, – сообщил Барсук Старший. – За дачу ложных показаний предусмотрено наказание.
– Да неужели? – равнодушно отозвалась Руфь. – Это наказание страшнее, чем быть сожранной львами?
– Нет, это просто денежный штраф – сто кокош. Вы хотите изменить свои показания, чтобы избежать штрафа?
– Нет. Мои показания не изменятся. Я принесла Рафика в жертву Богам Манго на священном алтаре. Казните меня быстрее.
– Что ж, в таком случае я вынужден назначить вам штраф в сто кокош, уважаемая жирафа, а всем здесь присутствующим сообщить, что жирафик Рафик не был принесён в жертву богам на алтаре. Будьте добры, эксперт Гриф Стервятник.