Анна Старобинец – Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции (страница 29)

– Что вы сделали с фалькокошами?

– Я растоптал их копытами, превратил их в кокосовую стружку, в труху. И сделал себе из этой стружки подстилку. И спал на ней, потому что на камнях было слишком жёстко для моей шеи, она затекала.

– Почему вы не пожаловались на попугая в полицию?

– Он сказал, если я расскажу правду про нашу с ним сделку, он обвинит меня в воровстве. А ведь я и впрямь нелегально срывал фрукты с высоких ветвей… Он сказал, мне никто не поверит, что я воровал эти фрукты ему. Ведь он знаменитый честный журналист Попка, у него даже есть свой собственный поп-канал, а я просто жираф, причём не Изысканный, мне никто не поверит…

– Но теперь вы всё-таки отважились рассказать нам всем правду.

– Потому что вы мне поверили, полиции каракал!

– Безобразие! Выдумки! Небылицы! Ты всё врёшь, пятнистое кривое животное! Звери добрые! Слово честного журналиста против слова какого-то неизысканного жирафа! Ну? Кому вы поверите?

– Конечно, честному журналисту! – заверила попугая Лама со светлой мордой. – Все эти обвинения дики и голословны! Наверняка жираф сговорился с этой дохлой Безвольной Лапкой!

– Вот именно! – ухватился за удобную версию попугай. – Тем более, я слышал, что тоннель в пещеру вулкана Суронго ведёт прямиком из норы сурикатов! Конечно же, они были в сговоре! А теперь это наглое непропорциональное животное обвиняет меня, ни в чём не повинного жёлтого журналиста! Я не имею к фруктам в вулкане ни малейшего отношения!

– Как вы объясните лаз, прорытый из норы сурикатов в ваше бывшее убежище в жерле вулкана Суронго, жираф Рыжераф?

– Этот лаз был уже какое-то время. Дело в том, что я подторговывал сочными фруктами, сорванными ночью с высоких ветвей, свисавших над стенами Изысканной Резиденции…

– Незаконно!.. Мерзко!.. Преступно!.. Продажа краденого!.. – послышалось из толпы. – Деревья в Изысканной Резиденции принадлежат уважаемым львам!

– Но ведь вы сами покупали у меня эти краденые фрукты, – пробормотал жираф. – Ведь как-то же надо было вам выживать без воды, хотя бы за счёт фруктового сока… А мне как-то же надо было зарабатывать: после свержения жирафов мне никто не давал работу… Так вот, я продавал эти фрукты, но у некоторых зверей – например, у Безвольной Лапки – вовсе не было денег. Поэтому я отдавал ей бесплатно залежавшиеся фрукты, гнильё…

– Так вот, значит, чем она меня угощала, чтобы я молчала про тайный лаз! – воскликнула Сурикатька.

– Ну, чем она кого угощала, этого я не знаю, но лично я давал ей подгнившие фрукты для её голодных детёнышей.

– Безвольная Лапка знала, что вы передали пещеру с фруктами Попке?

– Да, сразу после сделки, когда я даже ещё не понял, что кокоши были фальшивыми, я сказал Безвольной Лапке, чтобы она больше туда не ходила, потому что хозяин теперь – попугай, который страшно разбогател.

– Пр-р-ротестую! Не было никакой сделки! Мне никто не передавал никакую пещеру! Я никогда там не был! И ничего я не богател! Этот жираф всё врёт!

– Ишь, кисти как у каракала топорщатся, – всплеснула копытами Бородавочница. – А всё потому, что она их вообще не стрижёт!

– Да, лучше бы вы привели себя в порядок, полиции каракал, вместо того чтобы обвинять эту честную птицу так огульно и голословно, – сказала Лама.

– И бездоказательно! – вставил Попка.

Самка, которая ушла от судьбы

– Доказательства сейчас будут, – я переключила громкость блаженства со второй на четвёртую, так мне нравилось разоблачать эту наглую «честную» птицу. – Но сначала позвольте мне продолжить историю с того места, где оторванную клешню на Пальмово-Кокошном Дворе подобрал пришедший туда…

– Не позволю! – заорал попугай.

– А я позволяю, – ухмыльнулся в усы Царь зверей. – История-то, кажется, интересная.

– Итак, оторванную клешню подобрал не кто иной, как наш жёлтенький журналист, вернувшийся спустя три дня после неудачного интервью, чтобы взять у рака новое. Интервью, конечно, снова было провалено, но зато у него появилось орудие производства кокош. Спустя неделю попугай, зная, что крокодил обнаружит отсутствие кокош и рака, явился на Пальмово-Кокошный Двор и принялся вопить, что его интервью сорвано по вине крокодила, не уследившего за Вором. Между тем к тому времени он уже настрогал себе груду фальшивых кокош, на которые приобрёл пещеру с фруктами. Полагаю, Попка собирался отсиживаться в пещере как в бункере во время нашествия сусликов, в которое он искренне верил, однако точнее нам может ответить только сам попугай. Зачем вам понадобилась пещера, набитая сочными фруктами, Попка?

– Не знаю никакую пещеру, – нахохлился он. – Не знаю никакие сочные фрукты.

– Ну что ж, это мудро…

– А Попка не дурак!

– …Ведь всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

– Зачем это вы так говорите? – забеспокоился Попка. – Так говорят при аресте!

– А я очень скоро вас арестую, – мурлыкнула я. – Но пока продолжим. Сейчас интересный момент – на сцене появляется Безвольная Лапка. Вернее, не на сцене, а в жерле вулкана Суронго, куда она отправилась, узнав, что теперь пещерой владеет попугай Попка. В последнее время корреспондент усердно расследовал её тёмное прошлое, и она решила его отвадить и припугнуть. Экспертиза установила, что именно её почерком написано на стене вулканической пещеры: «За каждого суслика встанет целая армия». Она использовала сок кишмиша – винограда, хранившегося здесь же, в пещере, вместе с другими фруктами. Безвольная Лапка надеялась, что из-за страха перед армией сусликов попугай от неё отстанет и перестанет доклёвываться, ведь он ошибочно полагал, что тайна Лапки заключается в том, что она суслик из Дикой Лесостепи. Лапка понимала, что любое копание во тьме её прошлого чрезвычайно опасно, и что попугай слишком близок к истинной тайне, а именно к тому, что она не Безвольная Лапка, а Сура, которая…

– …сдохла и стала зомби! – подсказала из дырки в земле высунувшаяся по пояс Сурикатька. – И поэтому никогда не улыбалась!

– Жители саванны, слушайте шамана! – тут же включился Медоед. – Опасайтесь мрачных, вымерших зомбéй! Зомби вылезают из жерла́ вулкана! Чтобы утащить нас под землю́ к себе!

– А давайте, раз суслики отменились, а тут уже все экипированы и запелёнуты, мы тогда под моим предводительством отправимся охотиться на зомби? – предложил Китоглав, которому явно не хотелось возвращаться в темницу. – Мы могли бы воспарить над вулканом и сбросить туда, например, сурикатов. Сурикаты, жертвуя собой, спикируют в жерло, зомби, ничего не подозревая, на них набросятся, и тогда уже мы тоже туда все спикируем и возьмём этих зомби тёпленькими!

– Отличный план! – поддержал Китоглава буйвол. – А мы зомбиков копытом топ-топ! Давайте пикировать!

– Нам не хочется пи-пи-пи-пикировать на зомби! – запищали сурикаты.

– Нету никаких зомби, – сказала я.

– Как так нету? – насупился буйвол. – Ты нас за дураков, что ли, держишь, полиции каракал? То говоришь, что сурикатиха Сура восстала из дохлых, то вдруг отнекиваешься!

– Я не говорила, что она восстала из дохлых.

– Ну, раз она ходила туда-сюда, фальшивыми кокошами за билеты расплачивалась и даже детей растила, значит, всё же восстала! – сварливо возразила Бородавочница.

– Если бы Сурочка была совсем дохлая, она бы не шевелилась, – согласилась с торговкой Сурикатька.

– Сурочка не была дохлая – ни совсем, ни частично, – сказала я. – А не улыбалась она, чтобы скрыть отсутствие переднего правого зуба, вот этого, – я подняла в воздухе зуб-кулон на паутинной цепочке. – Ну и чтобы не демонстрировать оставшиеся в пасти зубы со сколами. Конечно, Сурочка перекрасилась, но по зубам её любой мог узнать.

– В смысле – не сдохла и перекрасилась? – буйвол наморщил лоб, и шкура у него между рогами собралась в три толстые складки, что свидетельствовало о титаническом напряжении мозга. – Её же сожрали львы!

– Это официальная версия. На самом деле всё было немного иначе. Три года назад, в засушливый сезон, Сура пробралась в Изысканную Резиденцию, где пыталась ради своих страдавших от жажды детёнышей набрать в ковшик воды из бассейна для омовения копыт. Ей это не удалось: жирафамать Рафаэлла застукала Суру на месте преступления и приговорила к смертной казни. Я видела личное дело Суры в Каталоге Наказанных и Казнённых. Там говорится, что сурикатка была приговорена к казни посредством затаптывания изысканными копытами, однако фраза про копыта аккуратно зачёркнута, а выше вписано исправление: казнь посредством «выдачи на растерзание львам». Меня тогда смутило это зачёркивание. Во-первых, это единственное зачёркивание на всю картотеку. Во-вторых, Рафаэлла обычно не приговаривала зверей к растерзанию львами, чтобы не кормить заклятых врагов. Уже тогда я почуяла, что с казнью Суры что-то пошло не так. Благодаря допросам свидетелей и собственной зверской логике я составила картину случившегося. Всё дело в том, что Сурочке удалось ускользнуть от жирафаматери, пока та оглашала ей приговор, а писарь записывал изысканное решение в карточку. По-видимому, Сура просверлила себе путь к отступлению под песком, прежде чем на неё опустилось изысканное копыто.

– Дурацкие домыслы! – вклинился в рассказ Попка. – Бездоказательно! Сплошные фантазии!

– Действительно, моя версия оставалась бездоказательной, пока вчера вечером я не отыскала ключевого свидетеля. Жираф Рыжераф до свержения Изысканных служил у них при дворе писарем. И именно он внёс правку в карточку Суры, изменив способ казни. Скажите нам, как это получилось, свидетель жираф?