Анна Старобинец – Хвостоеды (страница 31)

Следующую запись я надеюсь сделать по возвращении из Жужгорода. Отличу ли я живого жука от мёртвого? Соскоб с усика!

Если следующей записи нет в блокноте – значит, ты остался единственным Барсуком Полиции Дальнего Леса. На тебя вся надежда.

* * *

Барсукот онемевшими лапами пролистал берестяной блокнот до последней страницы. Больше записей не было. Он мотнул хвостом, задев и опрокинув кружку из-под мухито.

Мухито, который он только что вылакал.

Молодой мухито, настоянный на заразных мухах нынешней осени.

Барсукот сел на пол и тщательно, прядь за прядью раздвигая рыже-серую шерсть, сам дивясь несвойственному ему хладнокровию, осмотрел пушистый хвост от основания и до кончика. Маленькая точка, пока ещё не ярко-алая, а лишь чуть красноватая, располагалась с внутренней стороны хвоста, ближе к центру.

Красная точка – его «чёрная метка». Его позорное клеймо. Приговор.

Приговор, который через три дня подлежит исполнению.

– А за Барсукотиком крался Хвостоед… – промурлыкал Барсукот. – Кусь – и Барсукотика больше в мире нет…

Если ты – последний Барсук Полиции Дальнего Леса, что ты делаешь в последние три дня своей жизни?

Глава 34, в которой должен быть другой выход

Он всю ночь искал подгнёздную лабораторию Грифа Стервятника. Он нашёл её на рассвете – по въевшимся в сосновый ствол потёкам муравьиной кислоты. Он вскарабкался на сосну, вонзая когти в хрустящую, иссечённую трещинами кору, и скользнул в дупло, небольшое и неприметное, замаскированное сухими ветками и пучками травы, свисавшими с днища расположенного на верхушке дерева пышного, с большим размахом свитого гордой птицей гнезда. Помещение лаборатории было выдолблено в стволе и уходило на восемь этажей вниз.

Он спустился по крутой витой лестнице, не включая карманного светляка, освещая себе путь только взглядом.

Он нашёл его в самом низу, жалко вжавшегося в стену, пытавшегося с ней слиться.

– Ты! – сказал Барсукот – и только тогда включил светляка и направил луч в фасеточные глаза.

– Я, – сказал жук Жак и зажмурился от света и от стыда.

– Именем закона, Жак, ты арестован по обвинению в создании и распространении кусь-вируса в Дальнем Лесу. Всё, что ты жужжишь, будет использовано против тебя!

Налапников такого размера, чтобы они были впору жуку, в Полиции Дальнего Леса не было. Барсукот впервые производил арест насекомого, поэтому он просто зажал Жака в лапе. Тот отвратительно зудел и вибрировал, щекоча подушечки пальцев; хотелось отбросить его и брезгливо потрясти лапой – но, если ты последний неспящий полицейский Дальнего Леса, ты не вправе брезговать опасным преступником. А если ты последний неспящий зверь Дальнего Леса – ты не только полицейский, но и судья, и палач.

Не разжимая лапы, он выпустил когти.

– Да, я соззздал вирус, я призззнаю! – надсадно зажужжал Жак. – Гриф Сззтервятник проводил на нас зззверские экзззперименты, и я изззпользовал его материалы для своей разззработки… Но я не распространял! Дажжже наоборот! Я приложжжил все усилия, чтобы не допузззтить эпидемии!

– Ах усилия! – ухмыльнулся Барсукот и сжал лапу сильнее. – То-то я остался в лесу один.

– Умоляю, дайте мне возззможжжность всё разззъяснить! Разздавить меня вы всегда узззпеете! Я зззделал вирус, но я не жжждал таких ужжжасных последствий!

– Неужели? – Барсукот сдавил лапу ещё сильнее, так что острый коготок коснулся жучиного брюшка.

– По моему зззамыслу, зззаражжжённые кусь-вирусом зззвери должжжны были ощутить свою схожжесть с насекомыми, почувствовать единение с нами на базззовом уровне, а зззначит, начать испытывать к нам созззстрадание и перестать нас жжжрать! Но резззультат оказззался непредсказззуемым, зззаражжжённые реагировали не так, как я изззначально зззадумал. Зззаражжжённые подсозззнательно ощутили себя насекомыми, зззахотели превратить и себя, и остальных в насекомых! Кусь ззза хвост – попытка изззбавиться от хвоста, чтобы стать не зззверем, но насекомым! А вращение и зззаматывание в траву – это попытка окуклиться, пройти метаморфоззз, превращение!

– Вращение, превращение, – пробормотал Барсукот. – Так сказал Барсук перед тем, как впасть в спячку… – Барсукот провёл когтем по гладкой спине жука Жака. – То есть беспробудная спячка – метаморфоз?! Превращение в насекомых? Мы все проснёмся мухами и жуками?!

– Безззпробудная спячка – лишь попытка метаморфоззза, своеобразззный сон разззума, убежжждённого, что зззверь теперь – куколка. Этот сон, конечно жжже, настоящим превращением не зззакончится.

– А чем он закончится?

– Он зззакончится гибелью зззверя от жжжажжжды и голода, если зззверь не получит лекарзззтво… – Жак попытался пошевелить лапками, но Барсукот угрожающе зашипел, и жук замер.

Если ты жук, который напуган, ты замираешь и притворяешься мёртвым.

– Когда я понял, что ззза болезззнь я соззздал, когда я увидел, что стало с жжжирафой, укушенной зззаражжжённым мной комаром-переносчиком, я доложжжил о случившемся на зззаседании Партии Жжужжелицц-Комаров. Они ужже всё зззнали! У Жжужжелицц-Комаров глаззза и уши повззюду, везззде доносчики! Любой зззветляк в любом фонарике можжжет оказаться доносчиком… Так вот, я им сообщил, что нельзззя продолжжжать работу с кусь-вирусом, но партия сказззала: так дажжже лучше! Они приказззали мне продолжжжать. Я отказззался. Они назззвали меня предателем и сказззали, что дают мне день на раззздумья, потом казззнят! Они сказззали: зззвери дали тебе неприкосновенность, но мы не соблюдаем зззверскиее зззаконы Дальнего Леса.

– И ты испугался и подчинился?

– Я и сейчас боюзззь! Тогда я тожжже, конечно жжже, иззпугался. Но всё жжже зззделал по-зззвоему. Я уничтожжжжил все созззданные мной штаммы кусь-вируса, а потом притворился мёртвым. Зззалез в скорлупку в нашем семейном склепе, не жжжужжжал и не шевелился, а Жжужжа, моя жжена, носила траур, чтобы Партия Жужжелиц-Комаров нам поверила. Я так надеялся, что эпидемия не начнётся! Ведь тот комар, который зззаразззил жжжирафу-бежженку, был единственным разззносчиком-переносчиком, и жжжирафа сразззуу стряхнула его с хвоста и раззздавила копытом. Но, к сожжжалению, одного зззаражжжённого комара оказззалось достаточно. Другие, незззаражжжённые комары по приказззу партии её покусали, напились зззаражжённой жжжирафьей крови, а потом добровольно дали себя поймать и стали энергетическими зззакусками. А навозззные мухи жжжрали помёт жжжирафы, благо она оставляла свои лепёшки повсюду, а потом добровольно отправлялись в мухито. Вы отследили цепочку зззаболевших, которая вела от жжжирафы, но комаров, которые пили кровь зззаболевших, и мух, которые жжжрали помёт зззаболевших, вы отследить не могли, поэтому эпидемия стремительно разззвивалась.

– А ты, значит, сидел в семейном склепе и притворялся мёртвым?

– Да. Я сидел в скорлупе неподвижжжно, пока не пришёл Барсук Старший и не начал делать мне соскоб с усика. Тогда я зззадёргался.

– Спасибо за добровольное признание, жук. Оно смягчит твоё наказание. Сначала я думал погоняться за тобой по лаборатории. Ловить-отпускать, ловить-отпускать, немножко придавливать лапкой – и отпускать… Но я, так и быть, раздавлю тебя быстро и без всяких мучений.

– Пожжжалуйста, умоляю! Пожжалейте! У меня личинки! У меня куколки! У меня жжужжжелица-красавица! Ведь вы жже ззздесь меня не просто так обнаружжжили! Барсук Старший меня привёл! Он верил, что я соззздам лекарство от куси!

– И? Ты его создал?

– Пока ещё нет… Но я ужжже близззок, поверьте! Мне остался всего лишжжь день!

– Удивительное совпадение. – Барсукот обернулся и клацнул зубами, ловя свой хвост. – Мне тоже остался всего лишь день. Барсук Старший верил в зверей до последнего. Я – не он. Я тебе не верю. Так что прежде, чем впасть в беспробудную спячку, я не только тебя раздавлю. Я распылю антиблошиный туман через систему сычевиков. Я выморю всех насекомых в этом лесу! И личинок, и куколок, и жужелиц, и красавиц!

– О нет! Должжжен быть другой выход, это слишком жжжестоко! – завибрировал Жак.

– Ты знаешь считалку про Хвостоеда? – Барсукот посадил жука Жака на пол и занёс над ним заднюю лапу. – Там в конце никого в лесу не осталось. Жизнь – зверски жестокая штука. До встречи на линии горизонта, жук Жак.

Он резко опустил лапу и вдавил в пол.

Глава 35, в которой пых-система активирована

Барсукот перепрыгнул через беспробудно спавшее под сосной семейство ежей и поймал лягуху ква-каунта.

– Сообщение для Каралины, вольной кошки саванны, – сказал он громко и чётко. – Прости, любимая, я не смогу тебя встретить. Я болен кусью, но, прежде чем впасть в беспробудную спячку, я очищу для тебя этот лес. Я сделаю его безопасным. Я произведу дезинфекцию. Я выморю насекомых – разносчиков вируса. Я открою вам небо. Ты прилетаешь завтра, когда я уже буду спать. Все будут спать, за исключением лягушек ква-каунта, которые передадут тебе это последнее сообщение. Надеюсь, ты посмотришь в мои распахнутые глаза. Только не вздумай соприкоснуться со мной усами – мои усы могут быть заразны. Прощай, любимая. Даю посадку «Аистиному клину».

Барсукот отбросил лягуху и принялся карабкаться по стволу высокого клёна.