Анна Старобинец – Хвостоеды (страница 32)
– Ой, взапрыгну я на клё-о-о-он… – промурлыкал он себе под нос, поднимаясь всё выше. – …Клён зелёный, дай ответ мне… Где та ко-о-ошка, что влюблён…
Он добрался до самого верха, напружинился, толкнулся задними лапами о скользкую голую ветку, выпустил когти – и прыгнул. Он вцепился когтями в паутину в самом слабом участке небесного купола, в треугольнике верхушка сосны – верхушка клёна – верхушка дуба, там, где купол был частично проклёван Мадам Куку. Он повис на одной левой лапе, покачиваясь, а правой принялся драть паутину, раз за разом полосуя её когтями, – пока купол не затрещал и не разорвался, пока солнечные лучи не хлынули с открытого неба, освещая всех беспробудно спящих, освещая влажно мерцающих лягушек ква-каунта, разносящих сообщение Барсукота по Дальнему Лесу, освещая жуков, пауков, светляков, комаров и мух, и червей с муравьями, и ос, и гусениц, и мокриц – всех, услышавших сообщение и в панике устремившихся в единственное убежище в Жужгороде.
* * *
Барсукот отбросил пустую берестяную канистру с надписью «Антиблохин», подождал, пока вещество впитается в почву, и застыл, тараща глаза с блестящими, чёрными, как спинки жуков, зрачками. Не ошибиться. Не ошибиться – и ещё чуть-чуть продержаться. Не вращаться. Не превращаться. Барсукот облизнул пересохшие губы, куснул себя за кончик хвоста и опять уставился на моток переплетающихся чёрных и белых грибных нитей, тускло лоснившихся в полумраке. Пых-центр был освещён только взглядом Барсукота: его карманный светляк сбежал, а потолочные и настенные притворялись перегоревшими и отказывались включаться. Кнопка запуска грибницы со встроенным светляком не работала тоже. Оставалось только перерезать одну из нитей. Либо белую, либо чёрную. Одна из нитей активирует пых-систему снаружи: взорвутся шляпки сычевиков – это именно то, что нужно. Другая нить активирует пых-систему внутри: взорвутся сами грибные нити. Вместе с Барсукотом.
Не ошибиться. Чёрная или белая? Цена ошибки – зверская жизнь. Нет, за себя Барсукот не боялся: ему всё равно осталось недолго. Он скоро окуклится. Он уже стал хвостоедом. Но если он погибнет здесь, под землёй, если он не активирует внешнюю пых-систему, если шляпки сычевиков не исторгнут из себя едкий, пыльный туман – тогда кусь-вирус не будет обезврежен и убьёт любого – любую, – кто окажется наверху.
Не ошибиться с грибными нитями. Чёрная или белая? Белая или чёрная?
– Кусь за ниточку, – пробормотал Барсукот, зажмурился и перегрыз чёрную.
Глава 36, в которой полёт ненормальный
«Аистиный клин» сделал над лесом крутой вираж и снова взмыл в облака. Дальний Лес был замотан в плотный туман, как в кокон. Только острая сухая верхушка сосны высовывалась из тумана наружу, как лапка мёртвого насекомого.
– Нулевая видимость, – озабоченно сказал вожак Аист.
– Нулевая, – признал Китоглав. – Сядем по внутренним навигационным приборам.
Вожак Аист поморщился. Рейс был совместный с компанией «Китоглавиа», поэтому к ерунде, которую городил Китоглав, приходилось прислушиваться – просто из вежливости.
– У нас внутри нет никаких приборов, коллега, – сообщил вожак Аист.
– Правда?
– Угу.
– Я надеялся, Боги Манго в меня что-нибудь встроили для навигации… – погрустнел Китоглав.
– Да, коллега. Они встроили в тебя целых два глаза для навигации. И меня Небесные Медведи тоже оснастили глазами. Но в условиях нулевой видимости это не помогает.
Вожак Аист разинул клюв и включил режим громкой связи:
– Уважаемые пассажиры! Говорит вожак «Аистиного клина». Наш полёт в Дальний Лес из Дальнего Редколесья проходит плохо и ненормально. Из-за тумана мы не можем совершить посадку в Дальнем Лесу, так как не видим взлётно-посадочную поляну. Мы будем летать над лесом кругами до тех пор, пока туман не рассеется – или пока мы не падём от усталости. Сохраняйте спокойствие и спасибо, что выбрали нашу компанию!
Глава 37, в которой лес не может быть полностью справедлив
Хвост не нужен зверю. А вот крылья очень нужны. Как отращивать крылья? Да очень просто. Замотаться в кокон, окуклиться, спать, спать, спать, пока не свершится полное превращение, пока хвост у барсука не отвалится, пока барсук не станет крылат. Пусть промокнет шерсть под холодными осенними ливнями, пусть покроется коркой инея на рассвете. Пусть глаза не мигая глядят в одну точку – они лишь оболочка, они слепы, и когда спадёт пелена и превращение завершится, будут новые, большие, фасеточные глаза, состоящие из сотен маленьких глазок. Пусть доносится издалека, из внешнего мира, чей-то гулкий, отчаянный и как будто знакомый голос.
– …Почему, Барсук?! Почему все проснулись, кроме тебя?!
Барсуку всё равно.
– Ну же, Барсук, проснись!
Не будите барсука. Не трясите барсука. Он будет спать, спать. А потом разорвёт свой кокон и полетит свободно над Дальним Лесом к линии горизонта…
– Позовите Грача Врача! Барсук Старший не выходит из беспробудной спячки! Грач, сделай что-то!
Ой, да не будите вы барсука. Не лапайте барсука. Дайте поспать спокойно…
– Осмотр показал, что это не беспробудная спячка.
– А какая?!
– Уже обычная.
Зима близко…
– Как его разбудить?
– Попробую тюкнуть клювом.
Не тюкайте барсука…
– Тюк за хвост!
Ой! Ай!..
Невидимый кокон треснул, разломился, осыпался, разлетелся, смешался с грудой осенних листьев, пополз над стылой землёй клочками тумана, пепельно-серой позёмкой. Барсук моргнул пересохшими глазами:
– Барсукот, сынок… Мы что, на линии горизонта? – Он огляделся. – Все жители Дальнего Леса теперь на линии горизонта?
– Нет, Старший, – Барсукот заурчал на пятой громкости блаженства. – Все жители Дальнего Леса – в Дальнем Лесу, и теперь здоровы!
– Но… как? Ведь я ничего не успел тебе объяснить!
– Как? Зверская логика! – смакуя каждое слово, произнёс Барсукот. – Я провёл самостоятельное расследование. Я нашёл твой блокнот. Я предположил, что жук жив и что ты, Барсук, привёл его в лабораторию Грифа, чтобы жук изготовил лекарство. Я нашёл лабораторию и нашёл там жука. Но за нами следили – следил светляк в моём фонаре…
– О чём я ловко намекнул Барсукоту! – встрял жук Жак.
– За нами следили, и я применил зверскую хитрость! Я сделал вид, что совсем не верю жуку. Я обещал истребить всех насекомых в Дальнем Лесу. Я притворился, что Жака я уже раздавил…
– А я притворился мёртвым! – вставил жук Жак.
– И я передал по ква-каунту как будто бы прощальное сообщение Каралине, я сообщил, что собираюсь использовать пых-систему сычевиков для дезинфекции леса антиблохином. Лягухи тут же разнесли эту новость по лесу – как мы с жуком и рассчитывали. И вместо того, чтобы препятствовать изготовлению лекарства, насекомые разбежались.
– В уж-ж-жасе раз-з-збеж-ж-жались! – поддакнул Жак.
– А дальше я запустил в пых-систему не антиблохин, а противовирусное лекарство…
– Которое я из-з-з-зготовил в рекордные сроки!
– …благодаря своей ловкости, упорству и выдержке я выбрался из-под земли на поверхность, хотя уже впадал в спячку. А дальше шляпки сычевиков взорвались, распылив по лесу лечебный туман, и в течение дня все звери проснулись. А ты, Барсук, всё не просыпался. Мы даже вынесли тебя из полицейского участка на воздух и поставили на поляне, чтобы ты как следует надышался туманом…
– Я верил в тебя, сынок, – Барсук Старший потёр покрасневшие глаза лапой. – Глаза слезятся – наверное, пересохли… Я так в тебя верил, что заранее приготовил награду за спасение Дальнего Леса, ещё до того, как впал в спячку. Я сейчас за ней сбегаю и вручу тебе лично…
Пыхтя и шаркая с непривычки – после долгого стояния в одной позе, – Барсук Старший направился в полицейский участок. Жук Жак растопырил крылья, тяжело поднялся в воздух и, гудя, полетел за ним следом.
– Только давай быстрее! – крикнул Барсукот в спину Старшему. – «Аистиный клин» вот-вот совершит посадку, ведь туман почти что рассеялся. Я хочу, чтобы Каралина сразу увидела, как меня награждают!
– Постараюсь, сынок! – Барсук Старший ускорил шаг, но тут же споткнулся: лапы затекли и замёрзли.
– Мож-жно я поз-з-зволю себе вопрос? – прожужжал ему в ухо Жак. – Он очень меня тревож-ж-жит…
– Жак, с тревогой вам лучше обратиться к Мыши Психологу, – рассеянно ответил Барсук.
– Нет, вопрос как раз-з-з-з к вам. После того, что произ-з-зошло, вы ведь больше не будете ж-ж-ж… ж-ж-ж-ж-ж… ж-ж-жрать насекомых?
– После того, как насекомые чуть нас не истребили?
– Но ведь вы истребляете нас каж-ж-ждый день! Лес устроен несправедливо!
– Я пытался сделать наш лес справедливее, – устало сказал Барсук Старший. – Я поручал Стервятнику и Грачу Врачу провести экспертизу, хватит ли животным для выживания одних только растений, грибов и орехов.
– Рез-з-зультат экспертиз-з-зы? – завибрировал Жак.
– Результат, к сожалению, неутешителен. Если мы не будем есть насекомых, мы вымрем. Лес не может быть полностью справедлив. Но, я думаю, мы можем ввести кое-какие ограничения. Будет чуть справедливее, если мы продолжим есть только тех насекомых, которые сами жрут нас, или…