Анна Солейн – После развода с драконом. Будешь моей в 45 (страница 89)

Гидеон помедлил.

— Я не знаю, что она тебе сказала, но это неправда.

— Меня это не волнует. Уходи. Я хочу спать.

Ноль реакции.

— У меня ни с одной женщиной, — медленно сказал Гидеон. — Ничего не было. Ни с кем, с тех пор, как у тебя появилась моя метка. С тех пор была только ты.

Интересно, Гидеон слышит, как колотится мое идиотское сердце? Надеюсь, что нет.

Не зря говорят, что женщины любят ушами. Иначе почему я снова веду себя как дура? Правду говорят про горбатого и могилу.

— Мы по-разному понимаем суть измены, Гидеон. Но сейчас это уже неважно. Я не хочу об этом разговаривать.

К сожалению, избавиться от него это не помогло. Гидеон долго молчал, а потом заговорил:

— Ты знаешь, что драконам не знаком концепт верности? Не иметь любовницы считается почти неприличным, особенно в солидном возрасте. Все равно что расписаться в проблемах с эрекцией.

— Этого, конечно, никак нельзя допустить. Все должны знать, что лорд Ферли — ого-го! Надеюсь, теперь-то твоя репутация восстановлена, род может спать спокойно.

— Меня долго это не волновало, — все тем же спокойным тоном продолжил Гидеон. — Мне было плевать на все, пока ты была рядом. На сплетни, шепотки за спиной, приличия, порядок… А потом…

— А потом я постарела, перестала носить кружевные чулки и запрыгивать к тебе на колени в кабинете? Очевидно, что на эту вакантную роль следовало кого-то найти.

— Ты стала прятать мою метку, как будто ее стыдилась. Ты запрещала к тебе прикасаться. Смотрела на меня так, как будто тебе противно. Напомни, сколько лет у нас не было секса?

Я зажмурилась.

— В тридцать три я узнала, что больше не смогу иметь детей. Твоя метка начала исчезать с запястья. Меня тошнило буквально от всего, даже от твоего запаха. Что я должна была сказать?

— Правду! — рявкнул Гидеон, вскакивая. — Ты должна была сказать правду! Неужели это было так сложно?

Под веками запекло, и я приказала слезам втянуться обратно в слезные железы или откуда они там берутся.

— Сейчас я именно так бы и сделала. А тогда я так сильно боялась тебя потерять, что промолчала. Ты же так хотел детей. И — как я могла забыть? — ради этого и женился на истинной.

— При чем здесь это!

— Гидеон, уходи. Ни к чему об этом говорить. Все в прошлом. Я выйду из этой палаты и вернусь в Брайнхолл. А ты останешься здесь.

Я сглотнула и от души пожалела, что и пальцем не могу пошевелить, чтобы его отсюда вышвырнуть.

— Еще воды?

— Нет. Уходи.

— Я тебя ненавидел. Знала бы ты, как! И все равно не мог посмотреть ни на кого другого.

— А потом появилась Офелия — и произошло чудесное исцеление? Нужно ее запатентовать, как лекарственное средство.

Гидеон фыркнул и, судя по звуку, снова уселся в кресло.

— Офелия смотрела на меня так же, как когда-то смотрела ты. Влюбленно. Не отврорачивалась, не кривила губы, не выкручивалась из рук. Я... это была ошибка. Единственная, но ее хватило.

Я поморщилась. Ничего такого не было, Гидеон врет!

Или было?

В какой-то момент мне даже смотреть на него было больно. Все женское внутри меня умирало, меня бросало то в жар, то в холод, между ног было сухо, как в пустыне, злило буквально все. А Гидеон… чувствовал себя отлично. Ни о чем не догадывался.

Я ненавидела его за то, что вынуждена была ему врать, и ненавидела себя за то, что слишком боюсь сказать правду. В какой-то момент я готова была на все, лишь бы его не видеть и убежать из дома. Я отгораживалась от него книгами, врала про головную боль, проводила время с Лорейн или Тео, училась, ездила по больницам и школам, которым помогал "Дом Ферли"... В общем, я делала все, лишь бы поменьше видеть Гидеона. В то время, пожалуй, я тоже его ненавидела, хотя и любила больше всего на свете. Сложные чувства.

— Я рассказываю это потому, — продолжил говорить Гидеон, — что я злился на тебя. Пытался себя убедить, что ты ничего для меня не значишь. Ни ты, ни твое ко мне отношение. Что я дракон и имею право на любую женщину, которую могу взять — а взять я могу многих.

— Ну разумеется.

— Но правда была и всегда будет в том, что мне не нужен никто, кроме тебя. С того самого момента, как ты появилась в моей жизни. Я люблю только тебя, беспокоюсь только за тебя, хочу быть только с тобой, все, что угодно, хочу, если с тобой. И это не изменится даже тогда, когда мой гроб заколотят, потому что я надеюсь на то, что нас похоронят рядом.

От неожиданности я закашлялась. Приплыли. Начали, как говорится, за здравие, а кончили за упокой.

Ругнувшись, Гидеон схватил с тумбочки у кровати оба стакана и вылетел в коридор. Вернулся он спустя несколько секунд с новой порцией воды. Отпивая немного через трубочку, я подумала, что пора с этим завязывать, иначе скоро мне понадобится утка, а пользоваться ею не входило в мои планы. Еще и при Гидеоне.

Должна все-таки в женщине оставаться загадка.

— Мы развелись.

— Ты не даешь мне об этом забыть.

— Ты сказал мне, что я пожалею об этом. Что я ничего без тебя не стою и буду умолять принять меня обратно.

Он отвел взгляд.

— Мне бы этого хотелось. Но правда в том, что это я без тебя ничего не стою. И это я с первого дня, как ты перенесла вещи в гостевую спальню, был готов на коленях просить, чтобы ты взяла меня обратно. Я ненавидел тебя за это. Истинность обернулась для меня безумием. А тебе было плевать. Ты не плакала, не уговаривала, не закатывала скандалов. Ты просто подала на развод. Это вообще-то было обидно.

Гидеон отстранился и вдруг погладил меня по щеке большим пальцем.

— Гидеон…

— Как бы я себя ни обманывал, без тебя я жить просто не могу. Когда тебя похитили, я в очередной раз это понял. Правда, в этот раз тебе не потребовалась моя помощь.

Я подняла руку, чтобы убрать его ладонь с моего лица, и замерла.

Метка. Она все еще была там.

Я думала, мне почудилось, но…

Проведя пальцем по узору, я испуганно зажмурилась.

— Метка. Ты теперь моя, — хмыкнул Гидеон.

В первую встречу он сказал мне то же самое.

— Не думаю. Это какая-то ошибка. Метка исчезла, когда я потеряла способность рожать. В нашей связи истинных просто не было больше толку, она себя исчерпала.

Гидеон кивнул.

— Целители, с которыми я говорил об этом, считают так же. Похоже, способность рожать к тебе вернулась.

— Что?! — оторопев, я села и попыталась выбраться из кровати.

Все тело было слабым, как желе, но меня это не останавливало.

— Элли! — Гидеон, упав на одно колено, придержал меня за плечи. — Элли, стой, тебе нельзя вставать!

— Я сама решу, что мне можно, а что нельзя!

— Элли…

— У тебя здесь какие-то сумасшедшие целители, которые считают, что фертильность женщины — это как сыпь, то исчезает, то появляется. Ни минуты здесь больше не останусь!

— Элли…

— Да пусти меня!

— Сначала послушай. — Гидеон крепче сжал мои плечи, его глаза оказались так близко, что я могла бы увидеть свое отражение в острых зрачках. — Я поговорил с целителями, у которых ты обследовалась. Они считают, что, выносив двух драконов, твое тело себя исчерпало.

— Или ты сейчас же уберешь руки — или я буду кричать.