Анна Солейн – После развода с драконом. Будешь моей в 45 (страница 68)
Удобно все-таки владеть магией.
От этих мыслей во рту стало горько.
— Элли…
— Какое — люблю тебя?
— Послушай…
— Знаешь, когда ты в последний раз говорил, что любишь меня?
— Я говорил тебе это каждый день, и…
— В тот день, когда я увидела твои руки, шарящие под юбкой той шалашовки.
— Она…
— Ах, прости, Офелии! И что ты мне тогда сказал…
— Элли, замолчи.
— Нет уж, ты сам спросил! — зашипела я. — Так вот, в последний раз, Гидеон, ты признался мне в любви в тот же день. Я точно помню, что ты тогда сказал — а ты?
— Элли…
— Отлично, я напомню. Ты сказал “Я люблю тебя, ты моя истинная. Ты должна радоваться тому, как все сложилось. У тебя будет все, чего бы ты ни пожелала, — как и всегда. Но будь добра, не мешай мне жить”. Разве это не слова, о которых мечтает каждая?
Повисла пауза, я тяжело дышала, на глазах выступили слезы, горло сжималось. Хотелось закатить скандал. Обстоятельный такой, с битьем посуды, криками, истерикой.
Но... Да пошло бы оно все!
— Не неси чепухи. Я не хочу больше играть в эти игры. Слишком поздно.
Когда-то. Когда-то я так сильно этого хотела. Мое сердце было разбито на миллион острых осколков, у меня не было ничего, кроме меня самой, испуганной до истерики беременной Лины и Гаррета, который заботился о нас обеих с грубоватой мужской лаской и боролся с собственными напоминающими зеленого змия демонами, — и я ужасно хотела, чтобы Гидеон меня вернул.
Чтобы обо всем пожалел.
Я снова потянулась к ручке двери, но Гидеон меня остановил.
— Игры? Какие игры, Элли. Я с тобой не играю. И если ты перестанешь впадать в истерику, то ты это поймешь.
— По-твоему, у меня нет повода для истерики? Если я начну их перечислять, мы закончим к весне. Нет, Гидеон. Это — быть леди Ферли — больше не для меня. Хватит.
— Ты была счастлива.
— Ты думаешь? — вскинула взгляд я.
В последние годы я часто размышляла об этом. А была ли я счастлива?
Вокруг было темно, я видела только контуры фигуры Гидеона и его светящиеся глаза. А вот он с его зрением хищника наверняка мог разглядеть каждый взмах моих ресниц.
Вокруг кареты звучали обеспокоенные приглушенные голоса — лакей явно вызвал подкпрепление, чтобы выкурить этих Ферли из кареты. Бал открытия Зимнего сезона еще даже не начался — а уже шел куда-то не туда.
— Что ты имеешь в виду? — бросил Гидеон.
Он все еще держал в руках коробку с кольцом, камень в темноте был почти не виден.
— Я… — Я покачала головой. — Наверное, была. Я слишком сильно тебя любила — для меня было радостью просто то, что ты рядом. Это было самым большим счастьем. Но…
— Если ты хочешь поговорить об Офелии…
— Вот уж о ком я никогда в жизни не захочу поговорить, — усмехнулась я. — Нет. Я… я столько подстраивалась.
— Подстраивалась?
Я дернула плечами. Перед внутренним взглядом, как старая кинохроника, пролетала вся моя замужняя жизнь. Свадьба, дети, Гидеон, приемы, слезы, смех, обустройство нового дома, поджатые губы свекрови, блестящие глаза Тео, тяжелый характер Лорейн, снова Гидеон…
— Я так старалась быть идеальной леди Ферли, идеальной женой и матерью, что совсем забыла про себя. Я так хотела тебе угодить, что в итоге запуталась.
— И это все?
Я хмыкнула.
— Я старею, Гидеон. У меня морщины, седые волосы, недавно я обнаружила первое пигментное пятно. Что будет, когда я стану еще старше? Приведешь очередную Офелию? Как говорится, жены стареют, а дебютантки Летнего сезона — никогда!
— Ради проклятой чешуи, Элли! — вдруг вышел из себя Гидеон. — Только не надо заводить эту шарманку. Разве тебе чего-то не хватало? Толпа учителей, лучшие платья, наставники, любые няньки, горничные, украшения — у тебя было все. Что тебе еще было нужно? Я дракон, и у меня есть право жить так, как я хочу. И если ты собираешься по этому поводу читать мне нотации, то...
— Да пошел ты пегасу в задницу! — рявкнула я, сжимая кулаки. — Я не стану твоей женой, Гидеон Ферли. Ни за что. Мне одного раза хватит!
Я открыла дверь кареты и улыбнулась растерянной толпе королевских слуг.
— Прошу прощения, легкое недомогание. Вы не могли бы…
Один из лакеев понятливо протянул мне руку, но его тут же оттеснил назад Гидеон.
Его глаза горели чистой злостью. Как он успел так быстро выскочить из кареты?
— Ты пожалеешь об этом, Элли. О том, что отказала мне.
Внутри все сжалось.
— Пожалею? — прошептала я ему в губы. — Что на самом деле тогда произошло? От чего ты меня спас? Почему я ничего не помню? Что ты от меня скрываешь?
Гидеон молчал.
— Вот видишь, — едва слышно, чтобы услышал только дракон, произнесла я. — А говорил любишь. — Горько усмехнувшись, я добавила уже в полный голос: — Любимый, идем! Мне так не терпится станцевать с тобой наш вальс!
Глава 57
— Я думаю, тебе уже хватит, — прошипел мне в ухо Гидеон.
— Да я только начала, любимый, — прощебетала я, выцепляя с подноса проходящего мимо лакея очередной бокал вина.
Предыдущие два я по-тихому вылила в кадки с растениями, но Гидеон об этом не знал.
Дождавшись, пока лакей пройдет мимо, Гидеон сжал мой локоть и прорычал:
— Не называй меня этим словом.
— Каким?
— Любимый.
— Почему? — хлопнула ресницами я и потянулась к нему, как будто хотела поцеловать. — Ты ведь сказал, что любишь меня.
На секунду мы замерли, а затем он сжал зубы и отстранился.
— Веди себя прилично.
— Я тебе не нравлюсь, любимый? — снова хлопнула я ресницами, поднося бокал к губам.
Пить я не собиралась, конечно, хотя по-хорошему мне не помешало бы любое успокоительное, даже такое.
Хотелось закричать, сбежать отсюда, заплакать, бросится на Гидеона с кулаками, устроить истерику…
Все, что угодно, лишь бы сделать что-то с тем комком чувств внутри, который сочился болью, как кислотой.
Не помню, когда мне в последний раз было так плохо. Кажется, что никогда.