Анна Солейн – После развода с драконом. Будешь моей в 45 (страница 54)

Я сказал это совсем тихо, но плечи Элли вздрогнули, как будто она услышала. Секунда — и вон она уже воркует с Ростеном, который смотрит на нее, как на ожившего призрака.

Я никогда не думал о ней в таком ключе.

Или думал?

Проклятие!

Это было удобно. Элли была моей истинной, брак с ней был выгоден и в конечном счете принес чудесный результат — двоих здоровых детей, наследников, двоих сильных драконов.

Какая разница, почему мы поженились?

Что за…

Да провались оно все.

Какая разница, почему мы поженились.

Какая разница, под чьей юбкой оказались мои руки?! Это никак не отражается на Элли, во имя святой и трижды проклятой чешуи, это нормально, так живут абсолютно все! Покажите мне мужчину, который хранит верность, и я первым скажу, что у него просто возможностей изменять не было!

Но Элли, как обычно, вбила себе в голову какую-то ерунду и никак не собиралась принимать правила игры.

Я уже и забыл, насколько она упрямая и… неудобная, чтоб ее! Она просто…

Она просто не понимает, мать ее, насколько не права!

И, как всегда, не желает никого слушать.

Ничего удивительного, что, сбежав, она решила открыть школу.

В ней желания поучать — на пятерых! Что еще она могла открыть, не таверну же. Таверну бы открыла какая-нибудь нормальная женщина, не Элли. Я бы не удивился, если бы она в политику пошла.

Я наблюдал за тем, как Элли щебечет с Ростеном и медленно сжимал кулаки. Что они там так обсуждают?

Со мной это нельзя было обсудить?

Она просто… Просто…

Совершенно невыносима!

Но… забавно. Выходит, ее метка пропала одновременно со способностью рожать. Значит, моя теория верна. Метки истинности — всего лишь служат тому, чтобы на свет появлялось сильное потомство. Магическая и биологическая совместимость, хрен знает, что еще, о чем позаботилась природа, лишь бы драконы не вымерли.

Значит, нас с Элли уже давно ничего не связывает.

Я опустил взгляд на свою руку — туда, где под манжетом белой рубашки находилась метка.

Почему тогда у меня она не исчезла?

Появление Элли произвело фурор — как я и рассчитывал.

Минуты не прошло, как все гости в особняке уже были в курсе и постепенно собрались вокруг нее.

Элли… Она выглядела невероятно в красном шелковом платье и с высокой прической, открывающей длинную уязвимую шею с выступающим позвонком, который я так любил когда-то целовать.

Есть что-то несправедливое в том, что за прошедшие пять лет она стала ее красивее, чем была, несмотря на морщины и пигментное пятнышко на шее, которое, по правде говоря, выглядело очаровательно. В ней как будто появилось что-то новое, неуловимое, что хотелось разгадать. Наклон головы, тон голоса, жесты — я смотрел на нее и не узнавал. Но эту новую Элли хотелось понять, как головоломку.

Устав наблюдать за Элли со стороны, я подошел к ней ближе и приобнял за талию.

Да, против правил этикета.

Плевать.

Она — моя.

Даже если сама думает по-другому.

Элли дернулась, но тут же улыбнулась леди Вилкинс, которая, как полагает почтенной матроне и главной сплетнице на приеме, сидела на стуле в углу и зорко оглядывала зал, сжав рукой в атласной перчатке рюмочку хереса.

— О, милочка, — с энтузиазмом борзой, учуявшей дичь, прищурилась леди Вилкинс, — да вы нам не все рассказали. Гидеон, вот ведь хитрец, — она погрозила мне сложенным веером, — и почему я обо всем узнаю последней? Неужели вы с Элеонорой наконец помирились? И где, дорогуша, ты пряталась от нас все эти годы?

Окружившие ее кумушки, которые сплетни любили даже больше, чем херес, возбужденно загалдели. Кажется, я знаю, что будут обсуждать завтра во всех гостиных города.

Щеки Элли трогательно покраснели, и она опустила взгляд.

— Мы с Гидеоном… — Она сделала театральную паузу. Знал бы ее чуть меньше, подумал бы, что она смущается.

Элли нащупала мою ладонь, и меня пробрало током.

Проклятие.

Я как пацан!

Сколько лет прошло с тех пор, как женские прикосновения заставляли меня вздрагивать и растерянно замирать?

Случалось ли это хоть раз с тех пор, как мы с Элли развелись?..

Чтоб его, что за мысли лезут в голову! Это всего лишь Элли. Еще не хватало терять из-за нее голову. Это она должна терять голову из-за меня. Я — дракон.

— Ну надо же, — перебил ее громкий женский голос. — Кто почтил нас своим присутствием! А ты не хотела бы поприветствовать хозяйку дома? Не припомню тебя в списках гостей, Элеонора.

Чтоб его.

Не думал, что она будет здесь.

Элли

Вздрогнув, я обернулась на голос, который узнала бы среди сотни других. Вот уж кого хотела бы никогда в жизни не видеть!

Офелия собственной персоной.

Мать ее, что она здесь забыла?! Какая еще хозяйка дома?!

Главa 46

Конечно. Что могло сделать этот день еще лучше? Только встреча с бывшей любовницей моего мужа. Бывшего. Почти.

Разом перед глазами пронеслись события того дня, как будто и не было этих пяти лет: наша годовщина, кабинет Гидеона, его поцелуи с этой Офелией, ее расшнурованный корсет и поднятая юбка.

Дурацкие запонки, которые я купила на годовщину для Гидеона и охотилась за ними месяц — вот за запонки почему-то было особенно обидно сейчас. Так глупо.

За прошедшие пять лет Офелия расцвела: из совсем юной девчушки превратилась в красивую молодую женщину с водопадом светлых волос, гипнотическим взглядом и гордым разворотом плеч. Изумрудное платье шло ей невероятно.

— Офелия, — поприветствовала я, сделав реверанс.

А что? Я вежливая.

И, в отличие от некоторых, не запираюсь в кабинетах с чужими мужьями. Мне стесняться нечего.

Пожалуй, такой красавицей я не была даже в ее возрасте. Очень хотела быть, но… свекровь бы сказала, что мне не хватает породы. Может, дело было в этом. А может, в моей нелюбви к дорогим украшениям, неудобным платьям, макияжу и светским играм.

Чем дольше я находилась на этом приеме, чем дольше рассматривала Офелию, тем сильнее понимала, что, благодаря измене Гидеона, пусть это было и больно, и сложно, и снова тысячу раз больно, я… сделала когда-то правильный выбор.

Кто бы знал, что новая жизнь наступает в сорок, когда приличные женщины должны подсчитывать прожитые годы и смотреть в сторону почтенной старости.

От этого осознания я едва не засмеялась.

Загоревшиеся в ожидании скандала лица кумушек во главе с леди Вилкинс вытянулись в изумлении.

Офелия смерила меня полным ненависти взглядом и процедила: