Анна Солейн – После развода с драконом. Будешь моей в 45 (страница 14)

Наличные деньги, платье из шелка, жемчужные бусы, шерстяной шарф, золотая статуэтка… Тоже пригодится, нечего ей стоять в коридоре просто так.

Щелкнув замком, я выпрямилась. Натянула плащ с капюшоном, который еще не успел высохнуть от дождя после вылазки в банк, проверила дрожащими руками застежку и бросилась прочь из комнаты.

Когда я спускалась по лестнице, в гостиной еще звучали голоса, но слов я не могла разобрать, да и не собиралась.

Плевать.

Главное — убраться отсюда побыстрее.

Открыв дверь черного входа, я выскользнула наружу, глубоко вдохнула свежий ночной воздух и заспешила к калитке.

— Далеко собралась? — раздался за моей спиной голос Гидеона.

Проклятье! Нет-нет-нет! Только не это!

Я рванула со всех ног и едва не упала, почувствовав хватку Гидеона на локте.

— Я, кажется, с тобой разговариваю.

Он развернул меня к себе.

В темноте его глаза светились, как у хищника. От страха у меня подкосились колени, я попятилась.

— Пусти! Убери от меня руки!

Хватка Гидеона разжалась, но сбежать я не успела. Одним плавным текучим движением он перегородил мне дорогу и осклабился.

— Я, кажется, не разрешал тебе выходить. Возвращайся в свою комнату.

Похолодев, я выпалила:

— А мне плевать! Что ты там мне разрешал или не разрешал! Я больше не твоя жена, и я не собираюсь…

Я споткнулась о край каменной дорожки и упала бы, если бы Гидеон меня не поддержал.

— Чтоб тебя, Элли! — рявкнул он, и его глаза, светящиеся хищным огнем, снова стали обычными. — Куда ты собралась на ночь глядя? Ты что, не понимаешь, что это опасно?

От нелепости его слов я рассмеялась. Опасно! И это говорит мужчина, который собирался упрятать меня в лечебницу!

И как я могла быть такой глупой? Как могла всерьез поверить в то, что он меня любит? Хоть когда-нибудь любил?

— Ты издеваешься? — выгнула я бровь, разом взяв себя в руки. — Я ни минуты больше здесь не останусь. Ни в этом доме, ни в этом городе. Ноги моей здесь не будет.

Больше всего на свете я хочу оказаться подальше от тебя — и от всей семейки Ферли, от всех драконов, от этого проклятого светского общества!

— Ты ведешь себя глупо.

— Отлично! Вот и оставь меня в покое. Между нами давно все закончилось.

Гидеон

При чем здесь это? Проклятие, я готов убить эту женщину!

Сколько раз мне нужно повторить, что опасно выходить ночью на улицу, пока скандал не уляжется, чтобы она запомнила?

Я говорил ей — сидеть дома! И вот, застаю ее с саквояжем, направляющуюся… куда?!

Вот куда и что она собирается там, в этом “куда”, делать?!

Одна… Одна, мать его!

— Ничего пока не закончилось. Я хочу тебя защитить, — рявкнул я.

И ты, Элли, не помогаешь!

Пожалуй, я боялся за нее слишком сильно — это всегда было моей слабостью.

Двадцать лет назад я едва ее не потерял. О том, что ее арестовали, я узнал случайно. Элли задержали просто за то, что она — иномирянка. Преступлением это не являлось, но тогдашний глава полиции, Корбейн...

Корбейн был подозрительной мразью. Про него ходили разные слухи, я предпочитал в это не лезть, Ферли всегда держались в стороне от политики.

А потом он арестовал Элли — и все "держаться в стороне" полетело в трубу. Мне плевать было на последствия. Я был готов с землей сровнять и полицейский участок, и весь город. Я даже слышать не хотел о “переговорах” и “официальных запросах”. Я вовремя успел ее вытащить. Почти вовремя.

Элли не помнит того, что тогда произошло, — и слава святой чешуе. Ей не нужно вспоминать. Пускай лучше думает, что ее магия пропала просто по случайности, а не из-за… того, что случилось.

Не знаю, как я сдержался и не убил его.

Корбейн, лишенный дракона, давно сгнил на каменоломнях. Он больше не прикоснется к Элли. Никогда.

Та история в прошлом.

Но мать ее, сейчас-то, когда повсюду шныряют журналисты, Элли могла бы хотя бы быть осторожнее! Мало ли, что у них на уме?

Элли насмешливо фыркнула.

— Защитить? Так вот, как это называется. Я думаю, Офелия намного сильнее нуждается в защите. Дай мне пройти.

— Нет.

Я перегородил Элли дорогу.

Сжав кулаки, я затолкал разъяренного дракона, который рвался ее утешить, поглубже.

Ноги ее не будет в этом доме и в этом городе?

В целом…

Это хорошая идея. Надо признать. Я и сам думал отправить Элли подальше, пока все не уляжется.

Правда, я рассчитывал, что с ней отправится штат вооруженной охраны и пара служанок.

— Раз уж ты так хочешь уехать, уезжай. Переждешь шум пока подальше отсюда. Я найду для тебя дом в глуши, не связанный с именем Ферли. Завтра утром тебе подадут карету и…

— Нет! — попятилась Элли. — Ни за что!

Да что с ней не так!

— Ты моя истинная, — процедил я. — Я должен тебя защитить. Потому будь добра…

— Я больше не твоя истинная, — огрызнулась она.

Грохнула саквояж на дорожку, Элли дрожащей рукой расстегнула рубиновый браслет, который никогда не снимала, и закатала рукав.

Кожа запястья была совершенно чистой.

Что?

Но как?

Когда?

И как такое возможно?

Я никогда не слышал о том, чтобы метки истинности исчезали.

Почему я ничего не почувствовал? Зверь по-прежнему ощущал Элли как истинную, был готов ради нее на все.

Я заподозрил бы, что ночное зрение меня подводит, но видел все абсолютно четко.