Анна Солейн – Очень плохая няня (страница 68)
«Виктория? Наша Виктория? Кто это придумал?»
«Она же у него няня!»
'Совсем от горя головой повредились, бедняжки. Что она, что мать".
Я оглядела свое платье и с достоинством расправила подол.
Удобное платье.
Мое любимое.
Вся правая сторона — в затяжках от когтей Лиама, который любил взбираться мне именно на правое плечо.
Повсюду на ткани — пятна от краски: красные, желтые, синие, оранжевые…
Надеюсь, в волосах хотя бы нет листьев и веток — птенец пустельги имел экзотические представления об игре.
Щеки запекло.
Меня никогда особенно не волновала собственная внешность, но… Но.
Но сейчас ситуация была особой.
Что ж.
Нужно поднять подбородок повыше. И — не плакать.
Улыбаться! Какая мне разница, что обо мне думают?
— А я видела, как она разгуливает по городу в грязном платье! — выступила миссис Алекс, главная городская сплетница, которую мне не посчастливилось встретить в тот самый день, когда я уронила лорда Эмбера в лужу.
— Следите лучше за собой, миссис Алекс, — не выдержала матушка, оборачиваясь к ней.
— А где твой ухажер, Мириам? — не осталась в долгу миссис Алекс. — Ты говорила, придешь не одна. Или его ты тоже придумала?
Краем глаза я увидела, что щеки матушки залила краска.
— Он придет чуть позже.
— А может, уже пришел! — захохотал непосредственный молочник, указывая вверх, где под самым потолком висело чучело в форме оленьей головы.
Все засмеялись. Проклятье.
Я рванула к выходу.
— Виктория! — зашипела матушка. — Не смей уходить, Виктория!
Я обернулась.
— Знаешь что, мама, ты меня в это втравила, ты и… Ой!
Я шла вперед, не разбирая дороги, так что не заметила, как налетела на какого-то господина, и содержимое его бокала оказалось выплеснуто мне на платье.
— Виктория! Прости, ради бога! — пробасил мэр Хобард. — Руки-крюки! Не ушиблась?
По случаю праздника представительный мэр Хобард был одет в костюм с жилеткой из коричневой переливающейся ткани, которая туго обтягивала окладистый живот. Сиял мэр Хобард ярче, чем начищенный дублон.
В тонких моментах интриг он разбирался еще хуже, чем Великан в исполнении команд, так что выглядел искренне огорченным и недоумевающим из-за того, что все вокруг хохочут уже не сдерживаясь.
— Прости. Отстирается же? Ты если что, мне скажи, мы новое купим. Хотя все равно новое купим. У меня же внук родился!
Мэр Хобард был, в общем-то, неплохим человеком, так что я ему даже сочувствовала из-за того, что в качестве зятя ему достался Уильям.
— Виктория! Как мы рады тебя видеть! — без малейшей радости воскликнула его жена, миссис Хобард.
— Я тоже рада быть здесь. Поздравляю. И всего хорошего.
Я проскользнула мимо них к выходу — матушка нагнала меня только возле двери.
— Виктория! Виктория Фицрой, не смей уходить, — прошипела она, когда мы оказались на крыльце, и схватила меня за руку. — Не позволяй им думать, что слабее!
— Как ты могла меня в это втянуть? Как ты… Ни минуты здесь не останусь!
Я вырвалась и зашагала вперед, не разбирая дороги.
Нет, это мне не слезы застилали глаза.
Это просто смеркалось, и из-за скудного освещения я ничего не видела.
Вокруг был чудный летний вечер, наполненный запахами травы, цветущих лилий, озерной воды и пыли.
На душе у меня скребли кошки, лицо было мокрым.
Ничего.
Осталось совсем недолго, а потом я получу свои деньги и уеду отсюда. И никого больше из Чистых Прудов никогда не увижу.
— Виктория? — вдруг позвал меня знакомый голос. — Вот вы где. Я вас искал. Куда вы так несетесь?
Лорд Эмбер.
Остановившись, я окинула его фигуру недоуменным взглядом. В сердце что-то кольнуло.
Выглядел он, неожиданно, блестяще. Новый костюм, аккуратная прическа, начищенные туфли — так и не скажешь, что три последних дня не выходил из лаборатории и даже отрастил щетину, как у дикаря.
Неужели это влияние Джеральдины? Надо же! Они разговаривали всего-то несколько часов, а лорд Эмбер уже выглядит так, как будто хоть сейчас готов идти под венец, а гладко выбритое лицо сияет.
Вот это «однодневка»!
Небось и Масика не испугалась, и с детьми общий язык нашла!
Иначе почему лорд Эмбер выглядит таким довольным?
Метка зазудела, и я спрятала руки за спину.
— Боюсь, это не ваше дело, лорд Эмбер. У меня тоже есть личная жизнь, и я настаиваю на том, чтобы она была приватной.
Янтарные глаза сузились.
— Ах, личная жизнь, — прошипел лорд Эмбер, пока под его кожей разгорались привычные уже языки пламени. — И с кем же, позвольте спросить?
— Это вас не касается.
Он сжал губы.
— Штраф пятьсот дублонов за отлучку без разрешения, мисс Фицрой. И постарайтесь сделать так, чтобы детей ваша «личная жизнь» не коснулась.
Конечно, им достаточно и вашей!
— Поверить не могу, лорд Эмбер.
— Во что?
— В то, что когда-то я в самом деле мечтала стать вашей женой.
Выпалив это, я рванула вперед.
— Мисс Фицрой!