Анна Солейн – Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона (страница 48)

Плохо дело. Мягко стелет — жестко будет спать. И эти его мордовороты мне не нравятся.

— Как есть, — осторожно откликнулась я. Лезть на рожон — дело нехитрое, это всегда успеется. — Вы уж простите, что я вас не приглашаю в дом, не прибрано. Но можем на площади чаи погонять, поговорим спокойно.

— Да какие чаи! Н-некогда мне, некогда! Сплошь все в делах! Э-элис, т-тут такое дело…

— Какое?

Глазки старосты забегали, и я подобралась. Все плохо или очень плохо?

— Так… опростоволосился я! Т-такое у меня под носом т-творится — а я и не в курсе! Нарушение!

Очень плохо. К гадалке не ходи — сейчас скажет, что поднимет размер процента, который я и так даю ему на лапу. Я, конечно, готова была к тому, что аппетиты старосты будут расти, но не думала, что — настолько быстро.

— Нарушение? Какое именно? И как же мы можем его исправить?

— Т-так прямое! Женских прав! Н-не может баба, в смысле, ж-женщина, сама делом заведовать! Н-нужен мужчина. С-совладелец, значит. С-супруг, отец или т-там опекун. А то баба, в смысле ж-женщина, она ж… Уработается, во! Нарушение!

Твою мать! Неужели в этом мире женщина не может сама рулить бизнесом — и это закреплено законодательно?.. Признаться, такое мне и в голову не пришло — я надеялась, что этот вопрос, как и все остальные, были решены, когда я пришла на поклон к старосте и предложила ему кругленькую сумму.

Но, выходит, что-то изменилось.

Твою мать.

— Староста Ансель, я думала, вы берете на себя гору всего и очень мне помогаете, — намекнула я на наш договор, лихорадочно соображая, что происходит и как из этого выпутаться.

— Т-так…

Внезапно за деревьями раздался низкий смех, от которого по спине пробежали мурашки.

Посмотрев в ту сторону, я успела заметить, как с лица старосты сходят все краски. Он… боится? Да, определенно, боится того, кто стоит поодаль.

— Ох, малышка Элис, что за ерунду ты несешь! — проговорил невидимый мужчина. — Чтобы старик Ансель — да что-то на себя взял? Мы оба знаем, что он палец о палец не ударит без особой надобности.

Повисла тишина, затем послышались шаги — и на свет вышел мужчина. Высокий, крепко сбитый, в черной рубашке и штанах, с ножом на поясе.

Одного глаза у него не было, лицо пересекал шрам, так что оно напоминало маску.

Староста засмеялся высоким подобострастным смехом.

— Д-да, я такой…

Мужчина не удостоил его взглядом. Он прошел мимо старосты. Маленькие голубые цветы, растущие вдоль дорожки, гордость Миры и немного моя — нравилось мне садовничать в свободное время, — оказались растоптаны тяжелым сапогом.

— А вот я… Дорогая Элис, вполне мог бы тебе помочь. Стать опекуном. Или супругом. М?

Он поднялся на крыльцо, вырвал яблоко из моей руки и с тихим звоном вытащил нож. Лезвие мелькнуло прямо у моего лица, и я с трудом заставила себя стоять прямо.

Ухмыльнувшись, мужчина отрезал кусок яблока и сунул его в рот, а потом втянул носом воздух, как будто принюхиваясь. Единственный глаз прищурился.

От него самого пахло табаком, потом и сладковато — алкоголем.

Черный, а это был именно он, ухмыльнулся.

— Как ты выросла, малышка Элис. Скучала по мне? — Он протянул руку, чтобы коснуться моей щеки.

Лорд Седрик Мэлори

Задолго до того, как я подошел к дому Элис, я услышал голоса.

— О! — с интересом поднял брови Гидеон. — Да там мужчины. Несколько! Что же они делают дома у Элис? Лорд Седрик Мэлори, неужели у тебя впервые в жизни появился конкурент?

С энтузиазмом, достойным лучшего применения, он сунул руку в бумажный кулек, извлек оттуда пару семечек и бросил их в рот. Убил бы. Почему я вообще считаю его другом?..

— Что стоишь⁈ — поднял брови Гидеон. — Пойдем быстрее, самое интересное пропустим!

Глава 23

Элис

— Как ты выросла, малышка Элис. Скучала по мне? — Черный протянул руку, чтобы коснуться моей щеки.

Я дернула головой.

По спине пробежали мурашки от неясного липкого отвращения. Бывает такое: смотришь на человека — и за секунду он становится тебе неприятен.

Черный отправил в рот еще половинку яблока, и его губы снова исказились в ухмылке. Пористая сероватая кожа пошла морщинами. На вид ему было лет сорок или даже пятьдесят, но единственный глаз блестел по-юному голодно.

— Ты говорят, теперь солидная дама, открыла свой магазин? Покажешь? Как-никак — теперь мы с тобой конкуренты, можно сказать.

Он засмеялся — и староста подобострастно рассмеялся вслед за ним, даже мордовороты издали какие-то странные звуки, которые можно было бы принять за веселье.

— В прошлый раз мы с тобой не договорили. Ты мне кое-что задолжала, малышка Элис. Помнишь?

Задолжала? Что за дела были у Элис с этим Черным? Все, что я о нем знала — торговец, который время от времени наведывается со своими людьми в Верхние Петушки, продает не самые лучшие артефакты и другие товары, вероятно, такого же качества, а потом снова уезжает.

А еще… Мне вспомнилось, как доктор Хлыщ сказал, что Черный «Элис себе приметил».

Неужели Элис умудрилась с ним спутаться?.. Что вообще между ними произошло, почему Черный сейчас смотрит на меня так многозначительно? Неужели… Элис, чтоб тебя! Да как тебя угораздило, что ни мужик, то…

«Не в говно, так в партию», — как сказала бы моя мама*.

— Молчишь? Ты всегда молчишь, малышка Элис.

Черный опять потянулся к моему лицу, и вдруг между нами проскочила молния. Буквально. Моя магия решила, что это отличный способ его оттолкнуть. Отлично!

Приложило Черного не так сильно, как лорда Мэлори несколько дней назад, но с крыльца он все-таки свалился.

Видеть его в пыли было… приятно.

Я приосанилась.

— Элис… — Единственный глаз Черного прищурился. — А ты, кажется, выучила новые фокусы? Ты не говорила мне, что так умеешь, малышка Элис. Да ты владеешь магией…

Его тон стал ниже, а взгляд — тяжелее. Он как будто ощупывал меня глазами. Я поежилась. Какая реакция должна быть у человека, которого оттолкнули? Страх или злость.

Почему Черный смотрит на меня с чем-то вроде… аппетита?

Взгляд прикипел к упавшему на дорожку яблоку, по спине снова поползли мурашки. Что-то не давало мне покоя, вся моя интуиция буквально вопила об опасности.

В этот момент дверь за моей спиной открылась, и наружу выбежала Эми.

— Не трогай маму, убери от нее руки! Я не дам тебе ее украсть!

Она, едва достающая до пояса, загородила меня собой.

Что?

Какое — украсть?

Черный наклонил голову.

— А ты, как я посмотрю, подросла, пигалица? — угрожающе рыкнул он. — Тебе кто дал право вмешиваться, когда говорят взрослые? Брысь отсюда!

Вот ведь… Но ребенку лучше и правда не иметь с ним дела.

— Эми, — позвала я. — Иди в дом.

Она обернулась.