Анна Солейн – Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона (страница 47)

— А тот дядя еще вернется? — спросила вдруг Эми.

Мы с ней остались вдвоем, пока Мира повела мальчишек к колодцу.

— Дядя? — Я взяла со стола тарелку с остатками каши, которую не доел Рольф. Хороший знак: значит, после голодных времен наконец начинает наедаться.

— Ну тот, хороший, — ответила Эми, притягивая к себе Ушастика.

Кот сдавленно мявкнул, но согласился сидеть у нее на руках, надеясь утащить со стола вкусные творожные крошки.

— Хороший… — Я задумалась. — Гидеон? Ты про того мужчину со светлыми волосами, да?

Он, может, и правда был неплох: даже Рольфу он нравился, а этот мальчишка был подозрительнее ветерана военной разведки.

— Нет, второй! Высокий. Который хотел увезти тебя в столицу. А мы поедем в столицу опять, да? Мне там не нравилось, там воняло и постоянно было темно! И Ушастику тоже не понравится!

— Мы не поедем в столицу, — успокоила я.

Надеюсь.

Опустив взгляд, я уставилась на свое закрытое повязкой запястье. В том, что касается отношений с драконом я совершенно не ассоциировала себя с Элис. Его влекло к ней. Из-за метки или из-за красоты — может, из-за всего сразу.

Но причем здесь я? Я незванная гостья в этом теле. Элис, пожертвовав собой, дала мне одну задачу: заботиться о ее детях. А о том, какая буря эмоций поднимается внутри из-за лорда Мэлори, — и вовсе лучше забыть.

Слишком больно будет… потом.

— Тогда ладно, — кивнула Эми. — А тот мужчина все равно хороший. Только ему все время больно.

Я обернулась. Эми невозмутимо продолжала играть с Ушастиком. Я так и не смогла понять, как работает ее магия. Она просто как будто… видела больше других. Цвета, иногда эмоции, часто — короткие картинки будущего, например, она смогла предсказать, что Хью разобьет кувшин. Ей это просто «приснилось». Когда все произошло, Эми сказала: «Ну это же было очевидно».

Мира, хмурясь, говорила, что «не к добру это». «Ее бы в столицу… Опасное это дело! Дар-то — бесценный! А защитить она себя может — с собачий хрен, никак то есть!»

Так что мы решили пока попросить Эми держать свои открытия в секрете. Но, вот уж сложность: она часто не понимала, что такое необычное говорит и чувствует.

«А разве не у всех так?» — похлопала она глазами, сказав, что Мира зеленая, и что у нее как будто камень в груди, и связано это все с игрушками в комнате.

— Кому?

— Ну тому. Который красивый. Мам, а он женат?

— А что?

Эми покраснела и уткнулась в Ушастика.

— Да так…

Да уж. Я спрятала улыбку. А еще говорят в моем мире дети рано созревают.

— А он для тебя не старый? — поинтересовалась я.

— Ну я же вырасту!

Не поспоришь. Только надеюсь что, когда вырастешь, найдешь себе порядочного мужчину. А не вот этого!

Привычно активировав артефакт, который подогревал воду в емкости, закрепленной над фарфоровой раковиной, я задумалась.

Дела в магазине шли относительно неплохо, но все-таки мне нужно было больше. Мне нужны были деньги, чтобы на будущий год приехать в столицу и попробовать устроить детей в школу лорда Мэлори. Инкогнито, разумеется.

У Элис не получилось — и я догадывалась, почему. Похоже, если лорд Мэлори подбирает с улицы любого оборванца и готов его учить, то его подчиненные настроены менее человеколюбиво и принимали в первую очередь тех, кто готов дать на лапу.

Тогда становилось понятно, почему Элис оставалась в столице и мыла полы в борделе — там, по словам Руби, больше платили. Видимо, тоже рассчитывала скопить деньги и попробовать еще раз.

Хмурясь, я размышляла над тем, как мне быть. По всему выходило, что магазин артефактов, который нам с Мирой удалось открыть, — единственная возможность для меня дать детям Элис лучшую жизнь. За него нужно было держаться, а потом — можно будет подумать и о расширении.

— Мам, а можно мне яблоко?

— Можно.

Яблоки были мягкими, прошлогодними, но все еще сладкими. Дети их обожали.

Я подошла к стоящей в углу корзине, и тут с улицы раздались голоса. Один принадлежал Мире, второй — был мужским. Это еще что такое?

Сердце ухнуло в пятки, и я поспешила к двери.

— Пошел вон с моего участка! — рявкнула Мира.

Ее голос ударил по барабанным перепонкам, едва я выглянула наружу.

— Т-ты не забывай, что разговариваешь со с-старостой!

Ах, староста. Зачем его принесло? Лучше всего для старосты подходило определение «плюгавенький». Невысокий лысый мужичок лет пятидесяти, который заведовал Верхними Петушками, любил дорогую одежду — даже сейчас на нем красовалась куртка, похожая на камзол, да еще и ярко красного цвета. И туфли с длинными носами! Смотрелось это в лесу мягко говоря экзотично.

— Хренаростой! Пшел вон с моего двора, пока я тебя хворостиной не высекла!

— Д-да как ты с-смеешь!

— Вон пошел, я тебе говорю! И мордоворотов своих забери!

Мордовороты, еще два мужика чуть покрупнее, смотрели на Миру так, как будто только чудо удерживало их от того, чтобы убить вредную старуху.

— Доброе утро. А что у нас здесь происходит?

Староста едва успел открыть рот, как Мира принялась меня отчитывать:

— Явилась! Вот зря я тебя не выгнала! Собирай-ка теперь свое барахло — и брысь отсюда! И этого деятеля забери!

— К-как вы смеете…

Староста побелел, потом покраснел, потом затрясся от негодования.

— Мира, может, вы пойдете в дом? Я сама здесь разберусь.

— Покомандуй мне еще, что в моем дворе делать!

Да что ж за женщина! Не характер — я граната без чеки. Как она только дожила до старости с таким-то длинным языком?

— Хорошо, тогда давайте все вместе поговорим, оставайся.

— И не подумаю! Постелыги! Быстро за мной!

Мира махнула Хью и Рольфу и с самым злобным видом направилась к дому.

Отличный прием, всегда срабатывает. Почти как с трехлеткой иметь дело.

— Что случилось? — спросила я у старосты, когда за Мирой захлопнулась дверь.

— Э-элис, — заюлил он, — как ты сегодня хорошо в-выглядишь!

Тоже мне новость.

— Спасибо.

— Д-дела-то в магазине, я смотрю, не очень идут? Т-тяжеловато тебе одной-то?

Так. Так-так. Утро перестает, как говорится, быть томным.

— Я справляюсь, спасибо. К тому же, я не одна.

— Н-не одна? — глаза у старосты округлились. — А! Т-ты про эту ведьму! Д-да разве ж она считается!