Анна Солейн – Красавица и Ректор: расколдовать любой ценой (страница 17)

Кажется, он даже попытался встать так, чтобы дыр на одежде не было видно. Это ему мало помогло, потому что его одежда теперь вся состояла из дыр и обнажала покрытые светлой шерстью мягкие на вид бока.

Я моргнула, когда услышала замечание профессора Хейдар. Это она обо мне? Странно. Почему при мне нельзя о таком говорить? Допускаю, что какая-нибудь Лаура Уортон, которую воспитывал отряд нянек, могла не понять шутку профессора Янга, но я росла в деревне и роскоши неосведомленности о простых житейских вопросах была лишена. Шутка, на мой взгляд, была весьма забавной. В самом деле, некоторые части тела профессора Стортона, вероятно…

— Прошу прощения, профессор Хейдар, адептка Танг, — проговорил профессор Янг. — Вернемся к теме нашей беседы.

Все посмотрели на меня, и я почувствовала, как пересохло в горле.

— Я… сформировала проклятье, объектом которого должен стать человек, — пролепетала я и замолчала, не зная, как быть дальше.

— Это мы поняли, Танг, — скучающим тоном произнес ректор, а затем поднял взгляд, посмотрел влево-вправо и вниз.

Прищурившись, я увидела крохотную букашку, которая летала у его лица, и за которой ректор следил взглядом. Секунда — и огромная лапа быстро и бесшумно сграбастала мошку.

Ректор издал удовлетворенный звук, похожий на мурлыканье, а потом отпустил мошку и снова принялся за ней следить.

Он что, играет с ней? Как кот? Во имя всех святых и низвергнутых!

Профессор Хейдар откашлялась, и ректор, увлеченный охотой, вздрогнул, придя в себя, и перевел взгляд на меня.

— Танг? — рыкнул он, раздраженно и по-человечески отмахнувшись от мошки.

— Мое проклятье было призвано превратить мужчину в чудовище, — медленно, подбирая слова, заговорила я.

— Скажите мне то, чего я не знаю.

— Оливер, во имя всех святых! Ты иногда переходишь всякие границы! — попыталась урезонить его профессор Хейдар.

— Я ректор, Александра! Ты иногда об этом забываешь.

Профессор Хейдар нахмурилась.

— Временно исполняющий его обязанности, — поправила профессор Хейдар и осеклась, взглянув на меня. — Забудьте о том, что только что услышали, Танг. Для вашего же блага.

Я кивнула, стараясь не измениться в лице. Временно исполняющий обязанности? Что это значит?

И как обидно, что мне никто об этом не расскажет!

За спиной ректора что-то громыхнуло, в комнате потянуло холодом, как в подвалах, когда привидение было рядом, но, кажется, никто, кроме меня, этого не заметил.

— Тем не менее, — рыкнул ректор. — Танг, мне долго ждать? Рассказывайте содержание вашего проклятья, слово в слово, как вы думали, когда его формировали!

— Я… — Сглотнув, я затараторила: — Я планировала, что мое проклятье превратит мужчину не просто в животное, а в чудовище, какого не видел свет. Чтобы все надменность и высокомерие вылезли наружу.

Тишина. Такая, что стало слышно мое дыхание.

— То есть, вы хотите сказать, — вкрадчиво начал профессор Янг, — что чем больше в объекте вашего проклятья высокомерия, тем сильнее он становится похож на чудовище? Как изящно! И, как мы видим, вполне жизнеспособно. Продолжайте, Танг. Этим содержание исчерпывается?

Ректор Стортон злобно замел хвостом и оскалился. Клыки у него были завидные, каждый размером с палец. Он вообще был весьма… чудовищным.

Во имя святых и низвергнутых! Как меня угораздило!

— Да. А еще… — Я нахмурилась. — Наполняя заготовку содержанием, я думала над тем, что ни одной женщине не понравится, если после захода солнца рядом с ней окажется чудовище.

Профессор Янг хмыкнул, а я почувствовала, как щеки заливает краска. Порядочным девушкам вообще не подобает думать о мужчинах и о том, что они делают ночью! И уж точно не стоит говорить об этом вслух. Тем более при профессорах! Но из-за предложения Томаса сегодня на занятии я вообще не могла думать ни о чем другом.

Это проклятье вовсе не предназначалось ректору! Вообще не должно было быть применено.

— Адептка Танг, — медленно проговорил ректор, и я уже приготовилась к тому, что сейчас он в очередной раз меня оскорбит. Но ректор меня удивил: — Неужели вы сказали мне сейчас хорошую новость, и утром я снова стану человеком?

— Ненадолго, ректор Стортон, — чопорно откликнулась профессор Хейдар. — Ровно до того, как в следующий раз зайдет солнце.

— Это, разумеется, слегка омрачает мою надежду, — откликнулся ректор Стортон. — Потому перейдем к тому, ради чего мы здесь собрались. Какой ограничитель вы использовали?

— Что?

— КАК СНЯТЬ ВАШЕ ПРОКЛЯТЬЕ, ЧТОБ ОНО ПРОВАЛИЛОСЬ К НИЗВЕРГНУТЫМ? — зарычал ректор, и я вжалась в спинку стула.

— Оливер, ты ругаешься при адептке! — возмутилась профессор Хейдар.

— Должно быть, из-за дурного характера у тебя такие длинные клыки, — вставил профессор Янг.

Рычание набрало обороты.

— Танг? — уже спокойнее проговорил ректор. — Не тяните. Что я должен сделать? Проявить милосердие? Скромность? Смирение?

— В вас должны влюбиться, сэр.

Ректор, который успел приблизиться и угрожающе нависнуть надо мной, замер. Его синие, как море, глаза расширились.

— Вы шутите?

— Нет.

— Не думаю, что это будет проблемой, Оливер, — серьезно сказал профессор Янг. — Не ты ли в прошлом семестре жаловался, что от количества надушенных записок с признаниями у тебя болит голова?

— Если бы ты, Янг, больше занимался наукой и меньше лез в политику, то знал бы, что проклятья не работают так абстрактно! Если бы Танг в самом деле поставила такой ограничитель, я бы максимум чихнул, а не стоял здесь, покрытый шерстью!

— Ты слишком напряжен, — укоризненно заметил профессор Янг. — Возможно, тебе стоит сделать кровопускание? Или тебе не хватает чьей-то любви?

Глава 16

— ТАНГ? — рыкнул ректор, и я решила, что нельзя больше тянуть, хм… кота за хвост.

Нужно набраться храбрости и рассказать все, как есть.

— Чтобы мое проклятье перестало действовать, нужно влюбиться в чудовище. Не пожелать выйти за него замуж или получить его деньги, а влюбиться, по-настоящему, всей душой. И девушка должна отдать ему самое дорогое, что у нее есть.

После моих слов повисла тишина.

Ректор не шевелился, а потом вдруг отшатнулся.

— Танг, вы думали о какой-то конкретной девушке? Или в целом — о ком-то?

То, что ректор говорил со мной спокойно и не пытался накричать, по-настоящему пугало.

— Я… — Я постаралась вспомнить. — Я про это не думала, о том, кто именно. Просто — нужно влюбиться, а потом про то, что нужно отдать самое дорогое. Или…

Ректор вздохнул и закрыл лицо лапой.

— Танг, какого цвета был центр сферы, когда вы закончили формировать проклятье?

— Прозрачный, — гордо доложила я.

Ректор снова вздохнул, а потом решительно посмотрел на меня.

Я, не выдержав давящего взгляда, отвернулась, посмотрела на профессора Хейдар, а затем, обернувшись на профессора Янга. Оба были серьезными и, кажется, не спешили шутить.

— Прошу покинуть мой кабинет, — коротко приказал ректор Стортон.

— Если тебе нужны какие-то советы в том, чтобы вести себя с дамами… — начал профессор Янг, но его прервал грозный рык.

Они с профессором Хейдар молча вышли, и эта удивительная согласованность мне очень не понравилась. С чего это вдруг они решили стать серьезными?

— Может, мне тоже уйти? — пискнула я, глядя на закрывшуюся дверь.

— Сидите, Танг. Мы с вами еще не закончили.

Голос ректора стал серьезным и спокойным. Несколько раз нервно метнув хвостом, он подошел ко мне ближе — я напряглась — и обошел стол. Провел когтем по спинке кресла, куда не мог теперь сесть — просто был слишком большим.