Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 94)

Я обернулась — и увидела только двух полицейских. Они стояли через дорогу от нас, но старательно делали вид, что ничего не замечают. У одного из них, тощего и сутулого, под ногтями я увидела черные полосы, которые могла бы оставить сажа.

И ночью кто-то с факелами снова ходил возле нашего дома и снова ушел ни с чем… Могло ли это быть совпадением?

— Убирайся отсюда! — победно заявила жена бакалейщика, ее мучнисто-белое лицо посерело от волнения.

Полицейские смерили меня презрительным взглядом — и отвернулись.

Что ж.

Выпрямив спину, я кивнула и шагнула в сторону от бакалеи. С больными связываться — себе дороже, но во имя всего святого, где же нам теперь брать хлеб?

Я ушла уже довольно далеко от лавки, погрузившись в свои мысли, когда вдруг услышала чей-то голос.

— Леди! Леди! Леди Иви!

Обернувшись, я увидела, что за мной бежит какая-то женщина с двумя буханками хлеба в руках. У нее были кудрявые темные волосы и челка, которая почти закрывала глаза.

— Возьмите! — запыхавшись, выпалила она. — А на идиотку эту — наплюйте! Придет Сван, я ему все расскажу, как его жена клиентов отгоняет, дурища! Да вы берите, берите!

— Что вы… Спасибо! — Я так растрогалась и растерялась, что едва не уронила хлеб. — Спасибо! Сколько я вам… — Как будто я не в курсе, сколько стоит хлеб! — Сейчас я отдам вам деньги, секунду!

— Не надо, не надо! — замахала руками женщина. — Если честно… — Она понизила голос. — Я давно хотела к вам подойти, но стеснялась. Вы такая… такая молодец! И дети у вас чудесные — у нас рассказывали про тот приют всякие ужасы, Долорес особенно, а посмотришь — обычные ребятишки! Шкодливые, так какие ж дети не шкодят? А ваши молодцы, воспитанные! У нас яблоня растет ветками на улицу — так ваши единственные, кто спросил, можно ли сорвать! Чудо, а не детки! Ой. А давайте я вам яблок дам? Пойдемте, у меня много в этом году! Возьмете?

— Не на… — начала я, но, увидев взволнованное и участливое выражение лица женщины, поправилась: — Да, спасибо! Спасибо!

Она оказалась соседкой Эммы и тех самых людей, которым Лили помогла снять кольцо с ветки дерева.

— Вы еще заходите за яблоками, если надо! У нас их тут — на целый город! — засмеялась она, нагружая меня уже вторым мешком.

Теперь проблемой было это все дотащить.

— А хлеб — я могу вам покупать! Хотите — завтра утром принесу? Мне несложно!

— Лучше просто заходите в гости, — улыбнулась я.

Позже, добравшись до дома Аба и пройдя через фейс-контроль его вечно недовольной домработницы, я сразу спросила, остановившись на пороге его кабинета:

— Аб, тебе яблоки нужны? У нас тут образовался избыток.

— Иви! — удивленно оторвался он от какой-то угрожающей книги. — Ты как всегда… Ну хорошо хоть в этот раз…

— И мне нужен твой совет, — виновато перебила я, пока Аб не закончил радоваться тому, что я в кои-то веки пришла просто поболтать.

Он вздохнул, пригладил седые волосы так, чтобы не было видно намечающейся на затылке лысины, и еще раз вздохнул.

— Яблочко? — робко предложила я.

Аб вздохнул в третий раз. Да уж… испортила я ему спокойную размеренную жизнь.

— Давай сразу к делу.

— Мне могут отказать в обслуживании в магазине? — выпалила я.

Раньше, чем я договорила, я поняла по лицу Аба — да, могут. Видимо, законы в этом мире были другими.

Хуже всего было то, что спустя два дня манеру закрывать лавки от неблагих переняла половина магазинов города.

Даже придумали специальные зеленые флажки, которые вывешивали над дверьми — они означали, что нам в таких лавках ничего не продадут.

Мы не могли больше прийти к молочнику, в бакалею и даже к портнихе, которая всегда хорошо к нам относилась!

— Но… — растерялась я. — Мередит, но как же…

А кто мне будет шить “плащ тьмы” и все остальные костюмы для детей — список Мелисса написала внушительный!

А одежда на зиму?

А…

— Леди Иви, вы знаете… Я не могу просто! Не справляюсь — и вообще! Просто… — портниха осеклась, на ее испещренном морщинами лице появилось виноватое выражение.

Я нахмурилась.

— Мередит, что происходит? Почему ты больше не можешь шить для нас? — выпалила я, зло подцепив рукой зеленый флаг.

— Я же объяснила! — заломила руки она. — Дело в том, что…

— А теперь правду. Я ее заслужила, Мередит! Что за… дичь?!

Любимое словечко Юджина подходило здесь как нельзя лучше.

— Ох… — Мередит скукожилась, бросила быстрый взгляд по сторонам и наклонилась ко мне. — Видишь ли, ко мне заходили люди… опасные люди! И они… скажем так, намекнули, чтобы я…

Она осеклась и снова опасливо огляделась.

Чтоб его.

— Кто к тебе заходил? Полицейские? Люди мэра?! Или шайка Долорес?

— Я не могу сказать! Прости! Это просто…

Мередит, с которой мы почти подружились, захлопнула дверь перед моим носом. Несколько секунд я просто смотрела перед собой, собираясь с силами, а потом дверь приоткрылась:

— Приходи ночью к моему дому! — выпалила Мередит. — Скажешь, что тебе надо, я сошью. Только никому!

И дверь снова захлопнулась.

С мэром, этим жирным боровом, я отправилась поговорить в тот же день. В сопровождении Аба и генерала Реннера, который, услышав о зеленых флажках, запретил кому-то из приютских находиться в городе без его сопровождения.

Исключение делалось только для Лили, которой можно было быть у “бабуськи” Эммы. Но только если генерал Реннер ее туда отводит и забирает обратно! Я подумала, что что-то в этом драконе есть... от наседки. Хотя мне было намного спокойнее жить, зная, что он, в случае чего, сможет защитить детей.

— Ну Иви, — блеял мэр, бегая глазками из угла в угол. — Что же я могу сделать? Я ведь не могу принудить торговцев торговать? Это вне моей власти, вам нужно обратиться в столичное управление…

— Куда-куда мне нужно обратиться? — переспросил генерал Реннер. — Повтори! Куда?

Он шагнул вперед, и я мигом встала между ним и мэром. Подраться всегда успеем.

Мэр откашлялся, и вдруг приосанился. Провел мягкими толстыми пальцами по гладкой поверхности стола, поднял взгляд:

— Видите ли, ввиду сложившейся ситуации… Это беспрецедентный случай — когда неблагие, еще и, хм, организованной группой, собрались участвовать в ярмарке. Нет ничего удивительного в том, что горожане чувствуют себя… не в безопасности. Как мэр я обязан стоять на страже интересов всех, кто живет в моем городе, однако, с учетом обстоятельств…

— Каких? — перебила я.

Могла бы — зарычала бы, ей-Богу!

— Леди, вы, как всегда, исключительно недальновидны. Ввиду того, что дети, находящиеся на содержании в приюте, опасны…

— Кто вам это сказал? Эта су…. хм, Долорес?

— Вам не стоит так отзываться о члене городского правления, леди!

— Городского правления? — выступил вперед Аб. Голос его трясся от злости. — Это с каких же пор эта сука — нет, не нужно закрывать мне рот! — член городского правления? Что-то я не помню того, чтобы ее избирали!

— Это потому, — пропел мэр, — что общим решением правления вы со вчерашнего дня исключены из состава вышеуказанного органа.

Он протянул Абу исписанную бумагу, которую тот принял дрогнувшей рукой. В сердце у меня кольнуло. Я знала, как Абу важна должность в правлении. Как он старался использовать доставшуюся ему власть во благо, выбить деньги на починку дороги, или на лекарства, или на помощь одинокой старухе, — и как, больно ему сейчас это терять.

На лице мэра Освальда расплылась довольная улыбка.