Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 95)

— А теперь со мной поговори, — задвинул меня себе за спину генерал Реннер. — Что ты там только что сказал про “опасны”? Повтори, давай! Завтра же, чтобы ни одного флажка на улице не осталось, иначе…

— Но я не могу отказывать горожанам в самоопределении! — испуганно заверещал мэр. — У меня нет такой власти! Это было их решение, и даже если вы сейчас меня убьете, господин дракон…

— Что я говорил о том, чтобы ты не употреблял это слово? — обманчиво ласково спросил генерал Реннер. — И чем я тебе угрожал, если ты обещание нарушишь?

С довольного лица мэра сошли все краски.

Тот разговор с ним ничего не дал, кроме того, что лицо мэра Освальда, когда мы уходили, было болотно-землистого цвета и совсем не таким довольным.

— Падаль! — ругался Аб. — Гнилая душонка, да чтоб его черви сожрали, да чтоб он прямиком в преисподнюю провалился, да чтоб…

— Пойдем лучше пить чай к нам, — вздохнула я. — Чему вы улыбаетесь, генерал Реннер?

— Мечтаю о том, как вернусь ночью и откручу ему голову, дорогая. Чтобы твои глаза этого не видели.

— Правильно! — поддержал Аб. — Совершенно правильно!

— Стоп! — меня так покоробили слова генерала Реннер, что я даже пропустила мимо ушей “дорогая”. — Никто никому ничего не будет откручивать!

— Да ты что? Предлагаешь мочаливо вынести все оскорбления? Весьма высоконравственно, но не мой способ существования.

Я сжала зубы.

— Если "неблагой", которым вы притворяетесь, убьет мэра — это поможет горожанам поверить в то, что рядом с неблагими можно жить спокойно? — Мой вопрос повис в воздухе и прозвучал, пожалуй, слишком высокопарно, так что я поспешила добавить: — Опять же, голову открутить никогда не поздно. Прибережем на крайний случай, раз уж есть такая возможность.

Генерал Реннер нахмурился, а потом расхохотался, запрокинув голову.

— Иви, я тебя обожаю, — заявил он.

До сих пор я ни разу не видела на его лице такого открытого выражения, так что растерялась и ничего не ответила. И вообще — что за “обожаю”?

***

Утром за день до ярмарки я проснулась, как на иголках. Спустилась вниз, привычно вышла во двор, чтобы осмотреться, и замерла. На границе купола, на дорожке, что-то лежало, какие-то… свертки, корзины.

Только бы не опять какая-нибудь пакость!

Я поспешила вперед: нужно убрать, пока дети ничего не увидели. Но, подойдя вплотную к сверткам, я замерла.

Это же… лучше всего это описывалось словом “гостинцы”.

Корзины с яблоками и пирожками — чудо, что их не растаскали звери! Должно быть, их оставили здесь совсем недавно, ранним утром. А еще… свернутые отрезы ткани, целая пачка теплых вязанных носочков разных размеров, сыры и стеклянные бутылки молока, приличных размеров кусок буженины, еще какие-то свертки, тканевые и бумажные.

Да мы на этих запасах год можем жить!

Видимо, некоторые горожане в обход "опасных" людей таким образом решили проявить к нам симпатию. Нужно было тащить это все в дом — а я стояла, как дурочка, и вытирала слезы.

День ярмарки наступил слишком быстро. Стоит ли говорить, что ночью накануне я не сомкнула глаз? Я тренировалась создавать щиты во дворе. До самого рассвета, до того момента, как генерал Реннер ни сказал:

— Иви. Хватит. Тебе нужно отдохнуть. А лучше поесть и уже потом отдохнуть.

Я дернулась — и щит, который я почти успела сотворить, растаял в предрассветной дымке.

Давно он за мной подсматривает?!

От злости внутри все вспыхнуло.

— Ну вот! — обвиняюще воскликнула я. — Что вы наделали! У меня же только-только начало получаться!

Я зло ткнула в него пальцем — и почувствовала, что еще немного, и я ударю по нему магией.

— Прекрати, — спокойно ответил он. — Иди спать.

Генерал Реннер стоял, прислонившись плечом к стволу дерева, и смотрел на меня. Спокойно! Абсолютно.

Да пошел он!

— Да пошли бы вы! — рявкнула я вслух. — Вы еще будете мне указывать, что делать? — Я подлетела вплотную к нему и впилась взглядом в спокойные светло-карие глаза, сейчас — обычные, не драконьи. — Или… О, я поняла, в чем дело! Дело в моей магии, да? Вам отвратительно видеть, что я, неблагая…

— Иви…

— Нет, я закончу! Вы с самого начала ненавидели этих детей и меня тоже! Всех неблагих! Убеждали, что мы опасны, что нас надо держать на цепи, как бешеных собак! Ходили по дому, как дознаватель, вынюхивали, притворялись своим — а сейчас решили сбросить маску?

Он сжал зубы, как будто пытался сдержать рвущиеся наружу слова, — но я замолкать в любом случае не собиралась.

— Сейчас вы запрещаете мне колдовать — а что дальше? Нацепите на рукав зеленую повязку, как эти идиоты из города? Почему вы молчите?

Я замахнулась, и генерал Реннер удержал мою руку раньше, чем я успела залепить ему пощечину.

— Иви. Успокойся. Я хочу, чтобы ты поспала.

Я попыталась вырваться, и он рявкнул:

— Да чтоб тебя, думаешь, детям сейчас нужны твои истерики? Ты их только напугаешь, если не возьмешь себя в руки!

Между нами повисла тишина, а затем я отступила. Генерал Реннер буравил меня тяжелым взглядом, от которого хотелось съежиться. Перед глазами все поплыло, я вытерла их тыльной стороной ладони.

— Простите, — с усилием произнесла я. — Я не должна была срывать на вас злость. Просто…

— Просто ты не спала три дня, и все это время по ночам учишься ставить барьеры. Если бы хоть у одного из моих солдат было такое рвение к службе — он бы уже потеснил меня на посту генерала.

Его голос звучал спокойно. Не сердится? Воздух вокруг был серым, небо — немного розовым на востоке.

Мы стояли друг напротив друга и не двигались. У моих ног в траве прятался фонарь, покрывалась утренней корочкой льда вода в ведрах. Я до сих пор не видела собственные барьеры — генерал Реннер говорил, что это ненормально, и я должна их видеть.

— А вдруг я не смогу их защитить? — вырвалось у меня. — А вдруг… случится что-то страшное?

Не знаю, какого я ожидала ответа, но генерал Реннер вдруг фыркнул, а потом расхохотался в голос.

— Что-то страшное? А я вам что, для украшения? Или полы мыть?

— Но…

— Иди отдыхать, Иви.

— Но дети…

— У тебя осталось часа четыре до завтрака. Ты уверена, что хочешь потратить их на болтовню? Или все-таки успокоишься и попробуешь поспать?

— А вдруг у меня не получится поставить барьер, а кто-то попытается… — Я тряхнула головой. — Ты прав. Я… — Я вдруг почувствовала, что от недосыпа и в самом деле кружится голова. И когда я ела в последний раз?

Сделав несколько шагов вперед, я споткнулась буквально на ровном месте — генерал Реннер поддержал меня под локоть. Снова. Отлично, это, видимо, вместо обморока.

Что вот со мной происходит? Окончательно превращаюсь в кисейную барышню?! Еще и истерику закатила — ну точно превращаюсь! Возьми себя в руки, Иви Хантер!

— Спасибо. Доброй ночи. Утра. В смысле… до встречи. До свидания. Оревуар.

Идиотка.

С трудом преодолевая желание ударить ладонью по лицу, я поспешила к дому. Чем дальше в лес — тем меньше у меня мозгов. Поспать. Да. Поспать — это хорошая идея.

— Ты постоянно забываешь о том, что ты не одна, — прозвучало у меня за спиной, так что я снова споткнулась.

Вы не помогаете, генерал Реннер!

***

Мне в самом деле удалось уснуть — впервые за несколько дней. Проснулась я от детского крика у меня под дверью.