Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 12)

Черная юбка, обтягивающая ее необъятную нижнюю часть тела, при каждом шаге колыхалась. Ткань, к слову, была довольно дорогой на вид и новой, плотной. А вот у детей все с гардеробом обстояло намного хуже, насколько я могла заметить.

— А разве не стоит сначала представить меня детям? — с кристальной вежливостью спросила я.

Долорес, обернувшись через плечо, посмотрела на меня с жалостью.

— Это не дети, это маленькие монстры, — отрезала она. — Только зазеваешься — и вот!

Закатав рукав, она продемонстрировала шрам на широком одутловатом предплечье. Шрам имел форму детской челюсти. Правда, клыки были… длинноваты для человеческих, как у вампира из кино. Или мне показалось?

Мою растерянность Долорес приняла за испуг, а потому снова похлопала меня по плечу.

— Не бойся, я тебе все расскажу. Понимаю, после столиц, откуда ты приехала, тебе тут все кажется глушью, да и работать ты наверняка хотела с отпрысками аристократов, а не с этой нечистью, но ничего. И здесь можно вполне неплохо жить, если знать, как. — Она подмигнула и потерла друг друга большой, указательный и средний пальцы правой руки, намекая на деньги. — Пойдем, поговорим. Про то, как мы здесь будем с тобой уживаться.

Я сцепила руки перед собой.

Она очень ошибается, если думает, что мы здесь будем уживаться. Но, кажется, я еще не все узнала о том, как здесь все устроено...

Глава 7

Поднимаясь вслед за Долорес по лестнице, я старательно считала про себя до десяти — говорят, это помогает успокоить гнев. Мой гнев успокаивало еще и то, что я параллельно придумывала десять ситуаций, во время которых Долорес могла различными способами пострадать.

— Проходи, — бросила она, открывая первую дверь в коридоре второго этажа. Я как раз мысленно наградила ее оспой. — Поговорим без посторонних ушей.

Я огляделась.

— Это твой кабинет?

Состояние этой комнаты было на порядок лучше, чем у всего остального дома. Во-первых, аккуратная деревянная мебель, начищенная до блеска, во-вторых, цветы в вазе на рабочем столе, в-третьих, уютный диван у стены с разбросанными по нему подушками. Царил здесь идеальный порядок. Что ж, кажется, в аккуратности Долорес не откажешь.

— Вообще-то твой теперь, — прокряхтела Долорес, усаживаясь в стоящее за письменным столом кресло и указывая мне на стул для посетителей. — Ты ведь управляющая. Но мы-то с тобой, я думаю, договоримся.

— Договоримся? — переспросила я, усаживаясь на указанное место.

Взгляд упал на хрустальную вазочку с конфетами, стоящую на столе. Я сглотнула. Значит, конфеты. Интересно, дети их тоже едят? Что-то мне подсказывает — нет. Ладно. Со всем разберемся со временем.

— В городе купила, — пояснила Долорес, перехватив мой взгляд. — Как раз вчера деньги на этих чудовищ получила в администрации. Десять серебряных в месяц, ха! — Она закинула в рот одну конфету и откинулась на спинку кресла. — Не жирно ли, когда я сама-то получаю три. Да я тут, можно сказать, жизнью рискую каждый день! — Она перевела взгляд на меня. — У тебя-то жалованье повыше будет, но не обольщайся, не намного, больше четырех серебряных не получишь. Про платья такие придется забыть. — Долорес усмехнулась, а потом вдруг прищурилась, окинув меня взглядом: — Откуда ж ты взялась такая? Это что, шифон?

Она протянула ко мне огромную, похожую на лопату, ладонь.

— Это подарок, — ответила я, отстранившись.

Я порылась в воспоминаниях, чтобы сравнить услышанное от Долорес с тем, что знала Ивари.

Увы, ничего полезного на ум не пришло. Ну кроме того, что платье, надетое на Ивари сегодня, стоило около пятидесяти золотых — но дело было не в том, что оно было украшено драгоценными камнями (увы, нет), не в вышивке и не в цене ткани. Просто Ивари очень хотела щеголять в платье от модного столичного портного и за это готова была отдать любые деньги.

Я сомневалась, что в провинции кто-то готов был бы заплатить столько за это платье, да и за любое другое платье. Впрочем, сейчас важнее было другое: Ивари, к сожалению, совершенно не ориентировалась в ценах на базовые продукты питания и прочие необходимые вещи. Кажется, совершенно ничего о них не знала — ну или эта часть воспоминаний, как и многое другое, мне не досталась.

Так что я не имела понятия о том, можно ли в самом деле содержать приют на десять серебряных в месяц. Я даже не представляла, много это или мало!

— Сколько здесь детей? — спросила я.

— Детей? — подняла брови Долорес. — Ни одного. А этих тварей пятеро, но…

Долорес вдруг замолчала.

— Но? — поторопила я.

Мне нужна была информация. Ради этого стоило вести тихий вежливый разговор.

— Но есть у меня подозрение, что они что-то от меня прячут. Они не дети, они — монстры. Их нужно держать в ежовых рукавицах, иначе сожрут и кости обглодают. — Долорес ударила широкой ладонью по столу и прищурилась. — Ладно! Это не твоя забота, воспитательница все-таки я. Ты управляющая. Вот и будешь управлять. У тебя бумаги с собой?

Я сглотнула. Вот он, тот момент, которого я так боялась.

— Там что-то случилось… обещали отправить позже.

Долорес долго буравила меня взглядом, а потом хмыкнула:

— Ясно, сослали тебя сюда, даже документы оформить не успели. Что, неужели дорогу кому-то перешла? С мужем чьим-то кувыркалась?

Я неопределенно дернула плечом, но Долорес этого хватило.

— Ну ничего! Со мной не пропадешь. Ты, я вижу, молодая совсем. Учить тебя и учить.

Я кивнула. Кажется, внешность Ивари в очередной раз сыграла мне на руку: хрупкую светловолосую девушку в розовом платье из шифона никто не воспринимал всерьез, вот и Долорес явно заранее записала меня в глупышки, хотя я пока и рта толком не успела открыть.

Вот только — с чего бы ей брать меня под крыло? Были у меня на этот счет соображения, но я не хотела торопить события.

— Так в чем заключаются мои обязанности? — задала я вопрос тихим неуверенным тоном. Ведь так полагается говорить глупышкам?.. Кажется, да.

— Да так, — махнула рукой Долорес. — Следить за состоянием приюта, заказывать продукты, заниматься бумагами — но ты не переживай, я давно уже во всем разобралась. Тебе даже делать ничего не придется.

— Правда? — наивно хлопнув глазами, спросила я.

Долорес радушно, как ей казалось, улыбалась. Только вот смотрела на меня пристально, колюче, как будто прицеливалась.

— Угостишься? — она подвинула ко мне баночку с конфетами.

Шоколад застрял в горле, но я с усилием сглотнула.

Мне необходимо было, чтобы Долорес продолжила болтать.

— Так вот, — Она подалась вперед. — Жалованье у тебя будет невысокое, сама понимаешь. Ни платьев красивых, ни еды вкусной на него не купишь, привыкай. Была бы у приюта хозяйка толковая — может, и подкидывала бы чего, но эта, как ее… генеральша Реннер. Итани… Икари…

— Ивари.

— Во! Вот она. Была бы она пощедрее — может, и были бы у нас с тобой деньжата, а так… приходится на подачки администрации перебиваться. Собачья работа. И денег ни гроша.

Я молча ждала, что она скажет дальше. Долорес смерила меня взглядом и, видимо, осталась довольна увиденным.

— Вот я говорю, — продолжила она. — Разве ж с такими доходами скопишь хоть что-нибудь? А жилье снимешь?

— Я думала, вы живете в приюте, — уронила я.

— Давай ко мне на ты, — махнула рукой Долорес и потянулась за еще одной конфетой. — Здесь? С этими отродьями под одной крышей? Ночевать? Нет уж. Предшественница твоя первое время тоже деньги зажимала на отдельную комнату, еще и мягкотелая была — так они ее чуть заживо не спалили. Нет, я тут, неподалеку, снимаю угол. А через пару лет, даст бог, смогу и домик купить.

Как-то это не сочеталось со скудным жалованием. Или я чего-то не понимала об этом мире?

— И ты сможешь, — вдруг сказала Долорес. — Не быстро, но сможешь. Лет через десять.

— Смогу?

Она снова окинула меня взглядом, а потом подалась вперед.

— Иви, ты, я вижу, девушка неглупая. И считать умеешь, не даром же на управляющую училась. Давай подумаем. Мы с тобой здесь горбатимся? Горбатимся. Жизнями рискуем? Рискуем. Сколько за это получаем? А нисколько. Разве это честно? Зачем этому отребью десять серебряных в месяц? Их все равно ни одна зараза не берет. Зачем деньги переводить?

Долорес замолчала, а я дернулась.

“Ни одна зараза не берет”.

Не потому ли я выжила после нападения разбойников, когда "не дышала" какое-то время? А Ивари, судя по всему, выжила после того, как ее пытались отравить? Об этом упоминал генерал Реннер.

Значит, я не ошиблась. В этом мире я в самом деле одна из “отребья”. Из неблагих.

Интересно, а генерал Реннер знал, кто его жена? Почему-то я была уверена, что — нет.

Хорошо бы выяснить об этом побольше. И, к слову, хорошо бы узнать хоть что-то о странной метке, которая сегодня появилась вокруг моего запястья. Отчаянно не хотелось верить, что это метка истинности.

Нужно узнать у няни Урсулы о том, что это может быть.