Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 11)
Похоже, что из дома вынесли все, что плохо лежало.
Так.
Почему так тихо? Да, утро раннее, но дети имеют обыкновение вскакивать ни свет ни заря. Бывали, конечно, исключения, но...
— Я же сказала, что ты остаешься без завтрака! — раздался женский крик, а затем — звук удара.
Я вздрогнула.
— Ждите здесь, — попросила я, обернулась к няне Урсуле и кивнула на девочку. — Присмотри за ней.
Быстрым шагом я направилась к источнику звука и, войдя в дверь столовой, остолбенела.
Огромная женщина, габариты которой внушали невольный трепет, таскала за ухо крохотного светловолосого мальчишку, одетого серовато-коричневую выцветшую одежду, которая явно была подобрана не по размеру
— Не трогайте его! — наперерез ей бросилась темноволосая девочка в черном, налетел порыв ветра, который подхватил мои волосы, но тут же стих. Девочка досадливо ругнулась.
— Ах ты дрянь! — рявкнула женщина, замахнулась на девочку…
— Что здесь происходит? — ледяным тоном поинтересовалась я, подходя ближе и оттесняя растерявшегося мальчика за спину.
Он, кажется, прихрамывал, но с этим еще будет время с этим разобраться.
Второй раз за два дня на моих глазах пытаются ударить ребенка! Да что ж такое!
Я подняла взгляд и уставилась на грубое лицо женщины. На вид ей было около сорока, одета она была в черное закрытое платье, волосы — собраны на макушке в такой тугой пучок, что даже кожа лица натянулась.
Женщина поджала губы и пробежалась по моей фигуре взглядом.
— А вы кто такая? И что здесь делаете?
Я сглотнула. Пока мы шли сюда, у меня было время подумать о том, как быть и кем представиться. Спасибо бакалейщику за идею!
— Я новая управляющая приютом. Ив… Иви. Иви Хантер.
Раз уж кто-то решил объявить на меня охоту — раскрывать то, кто я такая, точно не стоит. По крайней мере, пока обстоятельства меня не вынудят.
К тому же, есть у меня пара идей для того, чтобы управлять приютом от имени Ивари Реннер (теперь уже снова Ивари Хант, должно быть), не выходя из тени, — раздобыть бы только бумагу и перо.
Но кажется, моей собеседнице не требовалось никаких доказательств и документов.
— А-а-а… — протянула она, прищурив маленькие какие-то поросячьи глазки. — Так ты новенькая? Из какого института благородных девиц тебя в эту глушь сослали? Не похоже, что ты нуждаешься в деньгах настолько, чтобы пахать на этой собачьей работе.
Я сжала кулаки и тайком окинула взглядом комнату. За столом сидело трое притихших ребятишек, самому старшему на вид было лет десять, а младшей — хорошо, если три.
А еще у младшей, которая устроилась на руках у светловолосой девочки, были крохотные рожки, которые торчали из-под облака курчавых волос.
Что ж.
Ладно. Главное — не паниковать. Рожки так рожки, всякое бывает. Надо просто... к этому привыкнуть. Но это даже не главная проблема.
А вот то, что на тарелках у детей — пара ложек склизкой на вид каши, — мне совершенно не понравилось.
И это вся еда? Дети вечно голодные, этого мало для завтрака! Опять же — ни овощей, ни белка. Конечно, я не была наивной идеалисткой и не ждала увидеть здесь поварские излишества, но… эта каша вообще съедобная?.. Пахло так неприятно, что даже у меня, хотя я не ела со вчерашнего утра, аппетит даже не шевельнулся.
Почему завтрак такой скудный?
В приюте нет денег? Или дело в другом?
Необходимо разобраться в этом как можно скорее.
Моргнув, я поняла, что Долорес смотрит на меня выжидающе.
О чем она меня спросила? Об институте благородных девиц? Что ж, кажется, Ивари после смерти родителей как раз в одном из таких училась, в закрытом, как интернат, — а потом сразу вышла замуж за своего генерала.
— Сейчас это не так важно.
Женщина ухмыльнулась.
— Кувыркалась небось с каким-нибудь гвардейцем и попалась на глаза комендантше? Потому и сослали сюда? Так-то ты вроде из богатых, как еще сюда могло занести?
— Здесь же дети.
Опять же — я не была поборником морали. Кому, как ни мне, было знать, что обо всем неположенном дети узнают гораздо раньше, чем хотелось бы родителям, но… Зачем при них обсуждать такие вещи?
— Да брось, кого стесняться? Я Долорес Далтон, воспитательница вот этих вот. Твою предшественницу повысили полгода назад, а я так и осталась прозябать среди этого отребья. Думала, уже никого из агентства не пришлют — сама понимаешь, мало охотников здесь за три гроша горбатиться. Пойдем. Покажу тебе здесь все.
Чем дольше продолжался этот разговор, тем сильнее меня потряхивало от злости — удерживать спокойное выражение лица удавалось только усилием воли.
Ничего. Я со всем разберусь. Но все по порядку.
Осмотреться — хорошая идея.
Хотя очень хотелось оторвать Долорес голову.
— Идем. А вы сидеть! — рявкнула она на детей, и те дружно вздрогнули, хотя и до этого сидели неподвижно.
Черноволосая девочка лет тринадцати впилась в меня ненавидящим взглядом и притянула к себе светловолосого мальчишку, который тут же скорчил мне рожу. Девочка шикнула на него и поспешила загородить собой. Уставилась на меня снова, как будто говоря: "Давай, ударь!" Она была одета в черное платье, черные волосы - заплетены в косу.
Я снова осмотрела столовую. Раз, два, три… пятеро детей. Те, кто помладше, смотрели на меня с настороженностью, старшие — с откровенной неприязнью и даже ненавистью. Что ж, я и не рассчитывала на теплый прием.
Кивнув — время представиться еще будет, а пока главное, что все дети целы и в безопасности, — я вышла в холл вслед за Долорес. Нужно как можно больше выяснить о том, что здесь происходит.
— Дом тут сама видишь, какой, — проговорила Долорес, беря в руки связку ключей, которая висела у нее на необъятном поясе. — Крыша… А это кто?
Она окинула взглядом няню Урсулу и малышку с совиными глазами, которая испуганно жалась к ней. Я с тихой радостью заметила, что няня Урсула крепко держит ее за руку, а не пытается оттолкнуть.
— Они со мной. Это Урсула, моя помощница, и…
— Понятно, — перебила Долорес и поморщилась. — Очередной подкидыш на наши головы. Хорошо хоть жалованье добавят! — Она смерила малышку, которая поспешила спрятаться за няню Урсулу, брезгливым взглядом. — Тебе ее выдали в нагрузку, раз уж ты сюда едешь? Чтобы самим не везти? Надеюсь, ты по пути смогла втолковать ей, кто здесь главный? Им спуску нельзя давать! Ну я-то тебя всему научу, не переживай.
Долорес покровительственно похлопала меня по плечу.
— Давайте вернемся к делам, — процедила я.
Болтливость Долорес была мне только на руку, но как же хотелось вцепиться ей в волосы и...
— Да какие тут дела? — спросила она, перебирая ключи и подходя к лестнице. — Черепица старая, крыша течет, пол скрипит, зимой…
— Дом хорошо отапливается? — перебила я.
Пускай зима еще нескоро — но, если с домом что-то не так, к ней нужно готовиться уже сейчас, иначе дети замерзнут и могут заболеть. И что-то я сомневаюсь, что в этом мире найдутся хорошие антибиотики.
К слову, этот момент тоже необходимо прояснить. А еще осмотреть детей — все ли здоровы. Вдруг кому-то нужен врач уже сейчас? Со здоровьем шутки плохи.
От огромного списка предстоящих дел кружилась голова. Мне бы сюда ежедневник! Ладно. Не все сразу.
Долорес пожала плечами.
— Этим хватает, не померли — и ладно. Они, гады, живучие! Ничто их не берет! Я-то зимой тут надолго не остаюсь, сама понимаешь… Да я и летом-то стараюсь поменьше тут времени проводить.
Так.
Это что еще за новости? Воспитательница старается проводить в приюте, где работает, поменьше времени?
А кто тогда заботится о детях?.. Никого другого я здесь не вижу.
— Пойдем в кабинет, поговорим, — позвала Долорес, поднимаясь по лестнице.