Анна Солейн – Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (страница 13)

И — прощупать, какой магией я обладаю. Пускай в этом мире к неблагим относились как к отбросам, я не была глупой и отлично понимала: магия — это дар, который можно использовать для своих целей.

А разве я дурочка, отказываться от такого козыря у себя в рукаве?

Нет. Главное — понять, что я могу, и научиться этим пользоваться.

Долорес кивнула, по-своему истолковав решительность на моем лице.

— Давай так. Две серебряные тебе сверх жалования. Шесть мне. А оставшихся двух — как раз хватит для тварей. Разве ж им много надо? У меня и контакты уже налажены: где крупу брать, где одежду, лекарства какие-никакие. Сама ж понимаешь, если кто помрет или сбежит — нас по головке не погладят. Ну — по рукам?

Пока Долорес произносила речь, я рассматривала свои руки — теперь тонкие, белые, мягкие, пока я сжимала кулаки, они смотрелись странно, — а потом подняла на нее взгляд.

Что ж, похоже, подтвердились мои самые худшие опасения.

Начать стоит явно с того, чтобы нормально детей накормить — а потом уже заниматься всем остальным.

Необходимо заняться этим как можно скорее! Хорошо бы прямо сейчас. Еду можно купить в городе.

Вот только… что делать с Долорес?

— Да ты не переживай, — поспешила успокоить меня Долорес, протягивая ладонь для рукопожатия. — Инспекций здесь не бывает, кому эти твари нужны. Разве только пожалуется кто — так кому жаловаться? В город я это отребье не пускаю — и все довольны. Если кто-то из них помрет — то конечно, приедут как миленькие проверять из инспекции, нос свой всюду сунут, так что до этого доводить не надо. Жмем руки?

Я сглотнула, боясь сделать неверное движение или сказать что-то не то. У Долорес была власть над этими детьми. Я — притворялась Иви Хантер, которой не существует, и не могла раскрыть то, что я на самом деле хозяйка приюта. Иначе все станет только сложнее. Что же делать?

— Нам разве не стоит сначала… оформить бумаги? — старательно подбирая слова, спросила я и все-таки сжала ладонь Долорес.

Мне нужно было выяснить, что меня отделяет от того, чтобы получить в этом приюте реальную власть и возможность влиять на что-то. Желательно — сохраняя инкогнито.

Долорес ухмыльнулась и хлопнула по столу рукой.

— Отличница, а? Все хочешь сделать по правилам? Давай подпишем, и правда. Будет у нас с тобой все по-хорошему.

Сердце от волнения забилось. Долорес встала и принялась рыться в стоящем за столом комоде. Комод в кабинете выглядел слегка инородно — как будто его притащили сюда, чтобы собрать в одном месте всю лучшую мебель в особняке.

К слову, как спят дети? И где? Особенно самая младшая с… с рогами. Малышка в таком возрасте, когда спит еще, скорее всего, плохо и отчаянно нуждается во взрослом рядом.

Ладно.

Пока я в очередной раз мысленно перебирала список вопросов и проблем, Долорес вытащила из комода пару бумаг и положила передо мной.

— Заполняй. Твое имя и подпись. Обычный контракт.

Я смотрела на документ и — не могла понять ни единого слова. Зажмурилась, поморгала. Снова ничего: я не знала ни единой буквы! Но ведь я совершенно точно помнила, что свидетельство о разводе прочитать смогла!

— Ты на сумму жалованья не смотри, — поспешила Долорес. — Это до вычета… издержек. Я его сама за тебя буду получать, не беспокойся. Не надо тебе в мэрии делать, а я там всех знаю.

Ага. Похоже, она собирается обуть наивную коллегу еще на большую сумму, чем заявила. Ладно, это мелочи.

Я скользнула взглядом по документу и выхватила несколько слов,  которые смогла разобрать. Вчиталась — и снова не смогла понять ничего. Кажется, я поняла, в чем тут дело: нужно было смотреть как будто сквозь буквы, улавливая суть. Видимо, в такие моменты подключалась долговременная память Ивари — и никаких проблем с чтением у меня не возникало.

— Поняла, — дрожащим голосом выдавила я, скользя взглядом по строчкам.

Быть сосредоточенно невнимательной, чтобы улавливать смысл написанного, было не так уж просто.

Бумага, которую дала мне Долорес, в самом деле была контрактом с управляющей приютом. Права, обязанности — в целом, ничего неожиданного, кроме того, что со стороны нанимателя контракт был уже подписан, и не кем-нибудь, а советником его величества.

Ага, все понятно: должно быть, в таком виде контракт и передали Долорес, уже подписанным с одной стороны. Видимо, для каждого приюта готовятся такие “формуляры”, а может, и не только для приютов, мало ли людей нанимает корона? Не подписывать же каждый контракт отдельно? Уверена, у советника короля полно дел поважнее. Обычная практика даже в нашем мире: в детском саду, где я работала, кадровик промышлял таким же, чтобы каждый раз не бегать к директору за подписью: просто готовил нужные бумаги заранее.

— Внизу, — поторопила Долорес, — подписывай. И имя свое укажи в начале.

Я потянулась к перу. Сердце испуганно колотилось, но я все-таки смогла вывести “Иви Хантер”. Буквы были неровными, но — читаемыми. Ура!

Затем я поставила свою подпись.

В этот же момент бумага уже знакомым мне образом вспыхнула, огонь пробежался по строчкам, замкнулся в кольцо и превратился в круглую печать с гербом.

Я ахнула, не веря своим глазам. Неужели…

— Никогда драконьей магии не видела? — снисходительно спросила Долорес. — Все контракты с короной так зачарованы.

Видела. Когда подписывала свидетельство о разводе с генералом Реннером.  Неужели это значит…

— Так что… контракт заключен? — не веря своей удаче, переспросила я. — Я теперь — управляющая?

— Да, — дернула плечом Долорес и встала. — Рекомендации и направление от агентства потом приложишь, когда они придут. Разберешься и оформишь все. Возня с бумагами теперь твоя проблема.

Я снова пробежалась глазами по строчкам контракта. Вот оно.

“Управляющая вправе нанимать и увольнять работников по своему усмотрению, если укладывается в месячное содержание приюта”.

Сердце бешено заколотилось.

Неужели… неужели я в самом деле получила право называть этот приют своим? Несмотря на то, что вписала выдуманное имя?..

— Начиталась? — позвала меня Долорес. — Вставай. Покажу тебе дом. Твари эти ночуют на первом этаже — потом тебе ключ выдам. На ночь их обязательно запирай! А то мало ли…

Если у меня и были какие-то сомнения в том, правильно ли я поступаю, то в этот момент они отпали.

Запирать детей! Это же уму непостижимо! А вдруг пожар? А вдруг… да мало ли! У них должна быть возможность выйти из дома, это вопрос безопасности.

— Ты уволена, — произнесла я, вставая.

— Что ты сказала? — переспросила Долорес, которая как раз снова принялась выгребать из вазочки конфеты.

— Уволена. Ты здесь больше не работаешь. Убирайся. И не смей больше подходить к детям.

Долорес осеклась и тоже встала, возвращая конфеты в вазочку. Она была выше Ивари на голову и шире в два раза — в общем, могла расплющить меня одним ударом. Я даже заскучала по своему прежнему телу: всегда переживала из-за высокого роста и полноты, но в аналогичной ситуации это было бы даже плюсом. А Ивари совсем хрупкая, как птичка. Ладно. Я справлюсь.

— Ты чего удумала, болезная? — угрожающе спросила она. — Ты тут кто такая?

Несмотря на грозный тон, глазки Долорес пугливо бегали. Это неожиданно придало мне сил: она меня боится. Значит, сила на моей стороне — по крайней мере, Долорес так считает, и это главное. Ох, только бы не ошибиться! Только бы сделать все правильно. Я почувствовала, что от страха покрылась испариной.

— Я управляющая. Меня отправила сюда Ивари Реннер, хозяйка этого приюта и жена генерала королевской армии. — Бывшая, но сейчас все средства хороши, даже такое наглое вранье. — Как вы думаете, что они сделают, если я передам им содержание нашего милого разговора и покажу, в каких условиях живут дети?

Старый добрый шантаж. На тех, у кого рыльце в пушку, работает вполне неплохо. Но вдруг то, что творит здесь Долорес — дело обычное? Тогда мои угрозы — пустой звук. Но Долорес побелела. Отлично!

— Ты не посмеешь, тварь!

Она бросилась ко мне, но я отступила, стараясь держать спину прямо. Такие, как Долорес, нутром чуют страх и слабину — потому вести себя нужно так, чтобы она ни на секунду не усомнилась в том, что я владею ситуацией. И за мной стоит реальная сила.

— Я даю тебе возможность уйти, — спокойно сказала я. — Добровольно и быстро. Иначе… — Я выразительно замолчала. — Будут последствия.

Произнеся это, я затаила дыхание. Сейчас все зависело от моего… актерского мастерства, пожалуй. У меня, конечно, был солидный опыт в том, чтобы изображать Бабу Ягу на детских утренниках, но — это все.

Мы с Долорес сверлили друг друга взглядами.

Когда мне казалось, что все безнадежно, во дворе что-то грохнуло (боже, еще что-то сломалось?!), и Долорес побледнела.

— Предательница! Ты сюда инспекторов привела? Змея!

О том, что я не привела никого, кроме старушки няни и бездомной девочки, я, разумеется, промолчала.

— У тебя есть час, — сказала я. — Иначе мы уберем тебя отсюда силой.

Долорес бросила в меня пресс-папье, от которого я едва успела увернуться, попыталась порвать контракт — безуспешно.

— Поторопись, — как можно увереннее сказала я, хотя у меня тряслись поджилки от страха. Если так подумать, то эта женщина может убить меня прямо здесь. И даже то, что я Ивари, ее не остановит. Какая разница, кого прихлопнуть, как муху, когда ты намного сильнее?