Анна Солейн – Хозяин Тьмы. Сбежать от бывшего (страница 39)

За окном грянул гром, как будто подкрепляя слова Рейвена.

Гроза в ноябре?.. Звучит как шутка.

— Озлобленный?

— А ты как думала? — на лице Рейвена появилась знакомая язвительная усмешка. — Тьма — это не горсть леденцов, чтобы с ней побрататься, нужно ее в себя впустить, — Рейвен хмыкнул. — Ума не приложу, как у тебя это вышло.

О, в тот момент темных мыслей у меня было хоть отбавляй. Ты и представить себе не можешь.

Иногда тот, кто кажется самым добрым и самым надежным, оказывается… чудовищем. И пережить такое, не впустив в себя Тьму, невозможно.

— Идем, — выпалила я.

Кажется, я знала, что нам делать. Шанс был, хоть и крохотный. И я намерена была им воспользоваться.

20.1

Я подошла к Рейвену и дернула его за рукав, как делала обычно. Тут же замерла, так и не выпустив серую скользкую ткань из пальцев. В ответ на слишком знакомое ощущение в мозг хлынули воспоминания, и мне казалось, их лавина меня вот-вот раздавит.

Вот Рейвен целует меня в пустой аудитории, я хватаю его за плечо, пытаясь оттолкнуть, но так и не отталкиваю, потому что изнутри меня затапливает жаром, а прикосновения губ и объятья делают со мной что-то страшное, пугают и будоражат одновременно. В нос ударяет запах сандала, земли, чего-то теплого, терпкого и щекотного. Гладкая плотная ткань лацкана пиджака обжигает пальцы.

Вот Рейвен лежит головой у меня на коленях, вокруг — летний день, солнечный свет пробивается сквозь ветки деревьев и слепит глаза. Лицо Рейвена, обычно напряженное, спокойно, он смотрит на меня, прищурив один глаз и спрашивает: «Тебе бы понравилось быть герцогиней Тенербен? Правда, в нагрузку к титулу идет муж-некромант с тяжелым характером».

У меня перехватывает дыхание, когда Рейвен достает из кармана пиджака кольцо с рубином, я сжимаю пальцы у него на плече, гладкая ткань прохладная, как вода в реке.

«Ты не понимаешь, что-то ужасное должно произойти, я чувствую! Нам нельзя жениться!» — выкрикиваю я, и растерянный Рейвен прижимает меня к себе, ткань пиджака касается щеки, сердце Рейвена стучит мерно, медленно, успокаивающе.

— Элизабет? — удивленный голос Рейвена вырвал меня из воспоминаний.

Он посмотрел на мою ладонь, которой я по-прежнему держала его рукав.

Я отшатнулась.

Не стоило до него дотрагиваться. Мне казалось, еще пару мгновений — и я почувствую запах сандала и земли.

— Идем. Нам нужно… Да пойдем скорее!

— Куда?

— В мою комнату.

Рейвен поднял брови, вид у него был ошарашенным. В другое время я бы порадовалась тому, что мне удалось выбить его из колеи, но сейчас на это не было времени.

— Да скорее! — нетерпеливо воскликнула я. — У нас времени совсем нет! Или… ты не можешь идти?

Я скосила взгляд на трость, на которую опирался Рейвен, и закусила губу. Взял ее с собой? Знал, что истощит себя настолько, что ему ходить будет сложно? Ох, Тьма! Он вообще помнит, что должен беречь себя⁈ Упрямый вендиго!

— За кого ты меня принимаешь? — возмутился он. — Что ты припрятала в своей комнате? Железную деву и дыбу, чтобы вывести преступника на чистую воду? Предупреждаю сразу, пытки не особо эффективны, когда счет идет на часы.

— Да нет же! Пойдем! Я докажу тебе…

Отмахнувшись от воспоминаний и ненужных эмоций, я рванула вперед и распахнула дверь.

— Рейвен Тенербен, если ты не последуешь за мной, я решу, что ты болен, и начну тебя лечить! — крикнула я.

— Да проклятые же кресты! Элизабет! — кончик трости стукнул об пол, и я с облегчением услышала, что Рейвен шагнул вслед за мной.

Ворвавшись в свою комнату, я оставила дверь открытой, вытащила саквояж из шкафа и грохнула его на кровать.

Сумерки уже успели сгуститься, из-за бушующей за окнами непогоды свет в комнате был серым и скудным. Капли барабанили по стеклу, гром гремел. На то, чтобы зажечь свечи, не было времени.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Рейвен, остановившись в дверях.

Что я делаю, что я делаю… Вдруг получится! Застежка саквояжа поддалась не сразу, должно быть, потому что руки у меня тряслись. Вот Тьма! Я же умертвие, ну с чего трясущиеся от волнения руки мешают мне даже в посмертии⁈ Это несправедливо!

— Ага! — хищно воскликнула я, наконец раскрыв саквояж. — Иди сюда.

Черный шелк погладил пальцы, и я вытащила череп наружу.

— Это. Что. Такое? — медленно спросил Рейвен, подходя ближе.

Трость стукнула несколько раз, и я почувствовала, как макушки касается его дыхание.

— Это… Хм, долго объяснять, — честно сказала я, глядя в черные глазницы, — по правде говоря… м…

В этот момент череп в моей руке наконец вздрогнул, подпрыгнул, щелкнул челюстью.

— Наконец-то! — капризно заявил он визгливым женским голосом. — Да кто тебе сказал, вздорная девчонка, что ты можешь просто так взять и засунуть меня в свой мешок! Я тебе не игру… О. — Череп замолчал, а потом заговорщицки прошептал: — Это он, да?

— Не понимаю, о чем ты.

Моя бы воля — заткнула бы эту говорливую голову прямо сейчас, но я не могла связаться с дядюшкой, едва достав череп из мешка. Сначала нужно было немного подержать его в руках, накормить силой.

Если бы был способ заставить его молчать!

— Твой некромант! — голос черепушки стал задумчивым и каким-то кровожадным. — Хорош, хорош. Волевой подбородок, кудри, а какая осанка! Даже шрам его не портит! Вот что значит порода! Но я думала, он выше!

Рейвен за моей спиной закашлялся.

— Элизабет Фортескью, это что? — низким сдавленным голосом спросил он.

— Не самое лучшее средство связи, — проворчала я. — Дядюшка постарался. Дай мне поговорить с графом Фортескью!

— Э-э-э, ну уж нет, — голос черепа стал высоким и плотоядным. В глубине черных глазниц, я могла поклясться, что-то блеснуло. — Ну что ж, в целом, высокий титул легко искупает не самый высокий рост. Напомни, почему ты решила его бросить? Совсем с ума сошла? Думаешь, тебя где-то ждет партия получше? Решила, что любовь сделает тебя счастливой? Глупое дитя! Любовь только портит все! А замуж стоит выходить по расчету, и чем точнее расчет — тем беззаботнее жизнь!

Ох, Тьма.

— Тише! — прошипела я. — Соедини меня с дядюшкой!

Я коснулась указательным пальцем костяного лба, череп, хвала всему, что существует в этом мире, замолчал.

Только бы дядюшка ответил!

И только бы проклятый череп не принялся снова разглагольствовать!

Вглядываясь в черные провалы глазниц, я могла поклясться, что вижу хищный прищур подведенных темным глаз, орлиный нос, высокую старомодную прическу и рвущееся наружу желание взять дело в свои руки. Даже если этих самых рук уже давно нет. Дядюшка все не отвечал. Вот Тьма! Только молчи, костяная ты… сваха! Череп угрожающе щелкнул зубами. Проклятье! Проклятые кресты!

Глава 21

Я отняла палец от черепа и огорченно вздохнула.

— Попробую еще через пару минут. Дядюшка… я просила его кое о чем. Он должен нам помочь. Сейчас вечер, вечера он обычно проводит у себя в кабинете, должно быть, задержался на ужине.

— Это все, что ты можешь мне сказать? — осведомился Рейвен.

Я обернулась и увидела, что он ухмыляется, а еще — что на его скулах появились краски, а лицо больше не пугает мертвенной бледностью.

У меня как будто камень с души упал, я и не осознавала раньше, насколько сильно боюсь за него.

Против воли я улыбнулась, и тут тишину разрезал громкий шепот.

— Скажи ему, что беременна!

Тьма. Ее. Побери.

— Прошу прощения? — вежливо спросил Рейвен. — Вы предлагаете Лиз забеременнеть?

Череп оставался неподвижным, а затем громко зашептал: