Анна Сокол – На неведомых тропинках. Шаг в темноту (страница 57)

Я очень хотела побежать, но это было слишком опрометчиво и привлекло бы ненужное внимание, а потому я пошла к двери быстро, как могла. Но все равно не успела. Резные створки из белого дерева закрылись, я остановилась чуть в стороне, удостоившись выразительного взгляда распорядителя в черном. Мужчина расставил ноги на ширину плеч и объявил так, что заложило уши:

— Воля и закон, плоть и кровь Северных пределов, повелитель нечисти и страж переходов Седой демон!

Коллективные поклоны, прям не шабаш нечисти, а институт благородных девиц. Все взгляды повернулись к другим дверям, справа от возвышения, они и распахнулись. Вошел Кирилл. Я даже с другого конца зала видела, как он раздражен: по походке, по резкому повороту головы, по взмаху, повинуясь которому все подняли головы и начал негромко играть оркестр. Судя по тому, как обеспокоенно Влада заерзала на сиденье, она тоже это заметила. Еще один кивок, и распорядитель открывает свои двери, нечисть отступает, образуя символический проход к возвышению.

— Представительство северных земель людей.

Зал замер, даже я на секунду забыла, куда и зачем собиралась бежать. Люди из обычного мира прислали свое представительство! Это нонсенс. Человек не собеседник, это еда. Коровы не высылают парламентеров к фермерам. Зал загудел, как громадный колокол. Крики, шум, возмущение, неверие, проклятия. Все это нарастало, как волна и как вода, которая разбилась о камни, так и ропот разбился о невозмутимое спокойствие хозяина цитадели, который поднял ладонь, и в зале установилась ватная тишина. Наш мир замер. Наш мир ждал. Через порог переступили люди. Человек пятнадцать, мужчины, на большинстве которых камуфляж и берцы смотрелись бы органичнее деловых костюмов, две женщины в вечерних платьях.

Седому зачем-то понадобился союз с людьми, думала я, провожая взглядом их напряженные спины. Настолько нужен, что, по слухам, он отпустил вооруженную группу, ворвавшуюся на одну из стежек. Что творится в нашей тили-мили-тряндии? Что это за северные земли такие? Это здесь, внизу, Северные пределы, а там, наверху, Россия. Ладно, не мое дело.

Я перебралась поближе к выходу, чтобы, когда в зал пожалует очередное представительство, быстро прошмыгнуть мимо, и плевать, сколько недоумения это вызовет, все равно новость о союзе с людьми моей скромной персоне не переплюнуть.

— Представительство Южных пределов во главе с Тамарией Прекрасной!

Створки распахнулись, я шагнула в проем, держась с самого края, что не помешало мне увидеть входящих, вернее, входящую Тамарию Прекрасную, демона южных пределов. Сегодня на ней была диадема, усыпанная камнями, и платье не в пример роскошнее, чем вчера, лишь серые глаза оставались теми же самыми, принадлежащими незнакомке, предупредившей меня об охранных чарах. Самое время для иронии на тему, как мне удается заводить такие знакомства.

Я опустила голову и быстро вышла из зала. Все потом. Если оно у меня будет.

Пресловутый четвертый этаж. На этот раз мне навстречу попался слуга в черной, как у распорядителя, одежде. Мужчина скользнул по мне глазами, легкий небрежный поклон, и он уже спускается по лестнице, оставив меня в одиночестве. В этот раз я свернула направо, надеюсь, в этот раз повезет больше. Широкий графитовый коридор, казалось, тянется через всю цитадель, узкие окна, двери из темного дерева и светильники на стенах между ними. Я без особого успеха дернулась в первые две.

— Эй, есть кто-нибудь? — на всякий случай позвала я, глупо надеяться, что комната моей дочери окажется незапертой. — Алиса, ты там?

Со стороны, наверное, это казалось смешным, только бывают моменты, когда тебе наплевать, что подумают окружающие. Других идей, кроме как обойти весь четвертый этаж в поисках дочери, у меня по-прежнему не было. Я попыталась понять, где должна находиться комната, в окнах которой исчезла кошка, но, поскольку раньше бывать здесь не доводилась, соотнести виденное снаружи с внутренним планом не получалось.

Я прикладывала руки к теплому камню и даже пыталась говорить, раз уж он обладает собственной силой. Никто не отвечал. Один раз со стороны лестницы донесся разноголосый смех, но дальше по коридору веселая компания не пошла. С другой стороны коридора иногда слышались размеренные шаги или быстрый перестук каблуков, мужские голоса, неразборчиво бормотавшие вдалеке, я замирала на месте, наверняка дальше был еще один спуск или переход в другую часть цитадели, так как никто навстречу так и не попался.

Я физически чувствовала, как время уходит, утекает, как вода сквозь пальцы, а коридор уводил все дальше и дальше. Зачем Кириллу эти длинные кишки с кучей неоткрывающихся дверей?

Я продолжала дергать одну ручку за другой, и, когда одна из них поддалась, я чуть не отпрыгнула с испуга, сердце дрогнуло и забилось где-то в горле. Из комнаты не доносилось ни звука. Можно сразу сделать вывод, раз уж Алиса или кто другой не выскочили навстречу, значит, некому выскакивать, и все же… Я осторожно толкнула створку, открывая дверь шире.

Комната тонула в полумраке: вроде кровать слева, столик, кресла, что-то еще — по очертаниям не понять. Я пошарила рукой по стене в поисках выключателя, и в тот момент, когда вспыхнул заставивший зажмуриться свет, кто-то толкнул меня в спину с такой силой, что я влетела в стоящее впереди кресло, больно ударившись коленями.

— Так-так, а ты у нас любопытная птичка. И упорная, — Влада вошла следом за мной и закрыла дверь.

Я смотрела на девушку и не узнавала. Разве можно так измениться? Обзавестись надменным взглядом и циничной улыбкой вместо вызывающей нерешительности, так свойственной молодости. С тех пор, как мы не виделись, прошел десяток дней, а не десяток лет. Сейчас это была не молоденькая девчонка, не придумавшая ничего лучше беременности, чтобы привязать к себе мужчину. Я выпрямилась. Ее взгляд скользнул по моей фигуре. Тяжелый, оценивающий, мужской.

— Ты кто? — тихо спросила я.

— И умная птичка. — Смешок, от которого у меня образовались льдинки в животе. — Пожалуй, отвечу.

Она снова хихикнула, подошла к кровати, взяла что-то похожее на черный мужской плащ по моде позапрошлого столетия и потрясла им в воздухе. Глаза девушки зажглись алым, эта краснота заполнила их до предела и перелилась через край. Густой, непроницаемый дым, напоминавший кровавую взвесь, изливался из нее. Я охнула и забралась на кровать с ногами, не знаю, чем бы мне это помогло, но инстинкты не перебороть. Девушка осела на пол. Дым, скапливаясь, темнел до черного, будто остывая. Стоило последнему сгустку покинуть девушку, как клубящаяся багровая тьма рванулась к плащу, тряпочкой валяющемуся на полу рядом с Владой.

Накидка наполнилась дымом, формируя внутри подобие человеческого тела, развернулись плечи, раздулись рукава, взметнулся, прикрывая несуществующую голову, капюшон, из темноты которого на меня уставились два алых глаза-уголька.

Бестелесные — немногочисленная коренная раса этого мира. О ней ходило столько легенд и страшилок, как ни о какой другой. Кукловоды, способные вселяться в живые тела, способные стать кем угодно. Для этого требуется всего ничего, сущая безделица — твое согласие, твое желание впустить в себя нечто, не имеющее тела. Беса. Кто в здравом уме согласится на такое? Никто. Но нечисть умеет виртуозно лгать, путать, соблазнять и искушать. Много ли надо молоденькой девушке, пусть даже она и не совсем человек? Думаю, не самое сложное из его достижений. Слухов о том, что у Седого в услужении появился бес, не ходило, а значит, он здесь совсем недавно.

Меня пронзило воспоминание: подвал, выплавленный знак на стене, и все остальные, накладывающиеся друг на друга. Вот оно! Крестик из детской игры с маленькими черточками на концах, и что-то вроде туманной дымки взлетает под потолок, открывая алые глаза, и я знаю, это «что-то» смеется, ему весело. Одна из опор Юкова — Проклятый бес. В то же время я была уверена, что этот «не такой», «не тот». Этот бестелесный не был опорой нашей стежки, не знаю откуда, но я знала это наверняка.

Из-под капюшона послышались звуки, похожие на сухой кашель. Бес смеялся.

— Люблю этот момент, когда они понимают, с кем столкнулись, это неверие собственным глазам, смятение, ужас… м-м-м, какой букет чувств. Как насчет разрешить мне попробовать главное блюдо? Один раз вкушу тебя изнутри — и загадывай любое желание, если это в моих силах, исполню. Сделка?

— Пошел к чертям!

— Недавно был, — он приблизился, — обратно меня так скоро не ждут. — Красные глаза мигнули. — Правда, сейчас мне придется уйти. — Бес подлетел к двери, и та сама собой распахнулась. — Не скучайте, — и захлопнулась за дымчатой, одетой в плащ фигурой.

Я выждала минуты три, на большее не хватило нервов, подскочила к выходу и стала дергать за ручку, раз, другой, третий. Только что свободно открывавшаяся дверь не сдвинулась в сторону ни на миллиметр, и при этом на створке не было и следов какого-либо запора. Я забарабанила по темному гладкому дереву, сперва руками, потом ногами, скорее от отчаяния, нежели надеясь чего-то этим добиться, но быстро выдохлась.

Я прижалась спиной к створке, стараясь успокоиться. Надо уходить. Если через дверь никак, значит, буду искать окно, тайный ход, машину времени, волшебную палочку, телепортатор, что-то еще, но выберусь отсюда.