Анна Снегова – Невидимый муж (страница 24)

Я испугалась ещё больше. Ужасно страшно было рассказывать. И я ответила ему умоляющим взглядом.

- Есть ещё одно… последнее, клянусь! Но можно… расскажу потом? Когда… будем подальше отсюда?

Он всматривался внимательно в моё лицо.

- Если это что-то опасное, я должен знать. Чтоб понимать, как тебя защитить.

У меня снова потеплело на сердце. Не бросит! Он меня не бросит. И проклятия никакого не испугается, я знаю.

Я потупилась и пообещала тихо:

- Обязательно расскажу. Как только соберусь с духом.

Бьёрн помедлил и кивнул.

- Хорошо. Я подожду. Но не слишком долго.

Потом, поколебавшись, добавил:

- Если у тебя какие-то проблемы магического характера, ты должна понимать. Что иногда такие вещи передаются по наследству детям.

Я совсем смутилась. Как-то об этом не подумала даже.

Дальше мы ехали в полном молчании, каждый в своих мыслях.

Кот уносился длинными прыжками всё дальше и дальше – и я порадовалась, что мой дом последний на краю деревни, не то быть бы мне снова главным источником сплетен и обсуждений.

Находиться на спине Клыка и вместе с ним то взмывать выше, то опускаться к земле, каждый раз ощущая пустоту в животе и кульбиты в области сердца, было ужасно непривычно. Но постепенно я поймала ритм и научилась лучше держать равновесие. Очень помогали советы опытного наездника – а ещё больше просто его присутствие за спиной и сильные руки, которые обнимали меня с двух сторон, придавали уверенности и спокойствия.

За пределами деревни мы тут же ворвались в метель. Бьёрн прижал моё лицо к своей груди, чтоб снег не бил. Он дал мне того зелья, и теперь по телу распространялось волнами тепло, крохотными колкими искрами прокатывалось до кончиков пальцев на ногах, вспыхивало огнями где-то в животе.

Правда, я не совсем была уверена, что последнее точно от зелья.

Выяснилось, что верхом – это всё-таки намного-намного быстрее. Я ужасно удивилась, когда, спустя несколько часов, пелена снега осталась позади – снег закончился резко, его стена всё так же бесновалась за нашими спинами, но не пересекала невидимую черту, которую кто-то словно провёл в воздухе.

- Эй, малышка! Вылезай. Посмотри.

Я подняла голову – и обомлела.

Над головой – яркое чистое небо. Ни единого облачка. Вокруг – бескрайняя равнина, чуть всхолмленный нетронутый снег искрится на солнце так, что глазам больно. А где-то далеко на юге горизонт прочертила кромка сизых гор.

- Это Таарн, - тихо проговорил Бьёрн. - Но туда мы пока не пойдём. Это только кажется, что горы близко. На самом деле до них много дней пути. Я не могу терять столько времени.

Меня ужасно смутило это его «пока». Я ещё раз оглянулась туда, откуда мы пришли… и поразилась, увидев тёмные тучи, низко нависшие над Долиной, клубясь и заворачиваясь в вихри. А над нами было лишь глубокое синее небо. Никогда ещё такого яркого не видела.

А может, это не я проклята, а Долина?.. Я тут же устыдилась таких мыслей.

- Как ты вообще к нам забрёл? – спросила вслух вместо этого.

Бьёрн усмехнулся.

- Решил сэкономить время и продолжить путь ночью. Вот и доэкономился. Попал в темноте в эту бурю, по дурости не заметил переход, а потом в метели и вовсе потерял всякое направление. Если бы ты меня не нашла тогда, так и блуждал бы бесконечно, наверное.

Я осмелилась поднять на него взгляд.

- Сочувствую. Тебе пришлось сделать такой крюк, а ты спешишь…

Бьёрн улыбнулся и обжёг взглядом.

- Ничего, я уже как-то и не слишком по этому поводу сокрушаюсь!

Он тронул поводья и пустил барса быстрее.

- Зато теперь ничто не мешает ускориться. Тем более, у меня такая приятная компания в путешествии появилась.

Поглаживание моего живота снова пустило какие-то странные мурашки по организму.

Чтобы скрыть смущение, я набралась смелости, и всё-таки спросила:

– А почему, кстати, спешишь?

Бьёрн смотрел вдаль загадочным взглядом.

- Скажем так… мне нужны ответы на кое-какие вопросы. Ищу человека, который может их дать.

Я вздохнула.

Ну, что поделаешь! Видимо, не настолько мне доверяет, чтоб открывать свои секреты. Мы и правда знакомы только два дня. Может, когда-нибудь я заслужу его доверие.

Кот бежал уверенной рысью вперёд. Мы долго молчали. Я рассеянно оглянулась на удаляющуюся тьму позади… которая как будто заслоняла от меня и надёжно отсекала все беды прошлого… и проговорила тихо:

- Спасибо.

Красиво очерченные губы так близко надо мной… улыбнулись. Бьёрн смотрел вперёд на дорогу всё так же невозмутимо.

- Что-что? Я не расслышал.

- Спасибо… за то, что помог! – набрав воздуху в грудь, сказала я громче.

Он отпустил поводья. Поднял правой рукой моё лицо за подбородок. Синие глаза взяли меня в плен и больше не отпускали.

- «Спасибо, Бьёрн»! Ты долго ещё будешь изо всех сил стараться не называть собственного мужа по имени?

Я смутилась и закусила губу.

- Спасибо… Бьёрн.

На дне его глаз вспыхнули огни. Я совершенно засмотрелась. Нет, всё-таки, в дневном свете глаза у него были… удивительные. Впервые видела их так близко и не впотьмах. Заблудилась совсем в этом пристальном синем взгляде.

- Делаешь успехи! – удовлетворённо проворчал Бьёрн, лаская моё лицо взглядом. - Так, глядишь, прогресс и ещё до чего-нибудь доберётся. Например, супружеский долг мне осмелишься отдать. Ты же не думаешь, сладкая, что я забыл про эту часть нашего с тобой уговора?

В смеющихся глазах, которые медленно опустились на мои губы, отразилось что-то такое… что я окончательно смутилась и поскорее спряталась у него на груди снова.

Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку.

- Ну, прячься, прячься! Пока я ещё добрый.

И поудобнее устроил левую руку у меня на талии, правой снова придерживая поводья Клыка.

***

Спустя пару часов мой желудок громко напомнил, что я, вообще-то, больше суток ничего не ела.

- И чего молчим, что проголодалась? – проворчал Бьёрн и полез куда-то в притороченные к седлу сумки.

- Я ничего не хочу! – испугалась я. Не хватало ещё драгоценные припасы на меня переводить!

Мне в руку насильно сунули тёмно-бордовые узкие кусочки чего-то засушенного и одуряюще вкусно пахнущего.

- Это… что? – удивилась я, сглатывая слюни.

Бьёрн посмотрел как-то странно.

- Ты не знаешь, что это? Говядина.

Я потупилась в смущении.