Анна Снегова – Дракот для Снежной королевы (страница 25)

Олень остаётся снаружи.

Герда делает несколько решительных шагов к Каю. Но останавливается, не доходя.

— Ты что, не рад меня видеть? Я тебя так искала!

Он смотрит на меня. Мы пересекаемся взглядами. В чёрных глазах Кая что-то странное. Как будто они говорят со мной без слов. Хотят сказать что-то, но не могут. На его окаменевшем лице нет совсем никаких эмоций — ни радости от встречи с невестой, ни жалости ко мне… оно будто помертвело.

— Идём же! — в нетерпении торопит Герда. — Уйдём скорее из этого склепа! Здесь холодно. А у нас цветут розы!

Но он не делает и шага. Как будто не может просто так уйти. Как будто что-то его держит.

И всё смотрит на меня — пристально и тяжело. И этот взгляд вынимает мне душу.

Покачнувшись, я схожу с места.

Меня что-то несёт, тянет, словно цепями.

В чёрных зрачках дрожит моё отражение.

Христиан замолчал, и даже ветер словно притих, а стрелки часов замедлили свой ход.

Сделав три шага, поравнявшись с Гердой, я роняю ей тихо, не глядя:

— Прости меня! Пусть тебе достанется целая вечность с ним. А мне… позволь украсть у тебя лишь один миг.

— Стой! Ты… — рассерженно начинает она, но я уже не слышу.

Ещё шаг.

— На прощанье! — шепчу я так тихо, как снег падает на уснувшие горы зимней ночью.

Кладу ладони Каю на плечи. На чёрной ткани моя кожа мертвенно-бледна.

Поднимаюсь на цыпочках.

И прижимаюсь губами к его губам.

Они неподвижные и ледяные.

Мгновение… два… три… я соврала тебе, Герда! Мне целых три понадобилось, чтобы суметь его отпустить.

Оторвавшись от губ Кая, обменяв свой единственный поцелуй на свою жизнь, я отворачиваюсь. Чтобы уйти. Моё отражение остаётся в его глазах. Тепло моего поцелуя — на его губах. Пусть он помнит хотя бы это. Когда будет обнимать её. Когда я растаю будто прошлогодний снег, и от меня останется лишь воспоминание. Призрак. Эхо, бродящее в пустоте бесконечных ледяных залов.

Я делаю вдох, чтобы убежать — это больно, воздуха не хватает.

Но в этот миг меня хватают за руку и не дают больше сделать ни шага. Сжимают мои пальцы так, что становится больно.

— Стой… — хрипло произносят мужские губы. — Не отпущу.

Не веря тому, что слышу, я рывком оборачиваюсь.

А на лицо Кая вернулись краски. Оно… изумлённое, ошарашенное, сбитое с толку.

И очень, очень живое.

Кожа его ладони, которой он держит мои тонкие пальцы, стремительно становится горячей.

— М-м-м… — Кай вдруг жмурится от боли и сгибается пополам.

Я кидаюсь к нему и подхватываю. Снова приступ? Да сколько же можно… почему…

А потом я в полном шоке наблюдаю за тем, как из груди Кая медленно показывается кусок чего-то острого. Это похоже… на осколок чёрного зеркала. Оно падает нам под ноги и рассыпается в мелкое стеклянное крошево. Тяжело дыша, Кай опускается на колени. Я держу его крепко, обхватываю руками, чтобы знал, что он не один. Что это было? Неужели всё это время он носил в себе… это⁈

У Кая испарина на висках.

На мою ладонь опускается его, он сжимает мою руку. А потом… его дыхание успокаивается. И он поднимает глаза.

Тёплый взгляд согревает меня всю. Он такой тёплый, что невольно мои губы трогает улыбка.

— Соль!..

Тянет руку к моему лицу. Гладит по щеке костяшками пальцев так легко, с такой нежностью, что у меня щемит сердце. Не понимаю пока, что происходит. Но как будто спал какой-то морок, и стало легче дышать. В его ответной улыбке сейчас я снова вижу того смелого и непокорного мальчишку, который так запал мне в душу когда-то, что все эти годы я не отдавая сама себе отчёта ждала нашей новой встречи.

И это имя — моё детское имя, которое он дал мне, как обет. Обещание того, что теперь всё будет хорошо.

— Ты меня вспомнил наконец-то… — шепчу я.

— Никогда и не забывал на самом деле, — говорит Кай, посерьёзнев.

А потом запускает руку мне в волосы и тянет к себе.

И оказывается, это совсем, совсем по-другому. Я ужасно удивлена, насколько сильно отличается — когда сама целуешь, и когда вместе. Его губы горячие, жадные, поцелуй пьянит, и я совершенно ничего не соображаю, когда Кай меня, наконец-то, отпускает. Правда, за руку продолжает держать. Когда переменившись в лице, с суровым, пугающим меня саму выражением оборачивается к Герде.

Медленно поднимается на ноги.

Она отступает на шаг и бледнеет.

— Ты же меня приворожила, да? Ведьма.

Глава 21

Герда… ведьма⁈

Да сколько же шоков на сегодня!

В глубочайшем изумлении я смотрю, как на прекрасном лице этой девушки появляется выражение лютой, неутолимой злобы. Совершенно меняет его, искажая утончённые черты. Как будто маска перестала скрывать истинное нутро.

— Идиот! — шипит Герда. — Я тебя любила! Если бы не я, ты был бы давно мёртв! Он бы убил тебя! Послал бы кого-нибудь другого! Ты не представляешь, насколько сильно тебе повезло, что это оказалась именно я! Если бы ты не был таким дураком, ушёл бы со мной, и всё было бы хорошо. Но ещё не поздно! Выбери меня! Пойдём со мной. Здесь нет ничего, кроме льда и этой наивной девчонки. Что она может дать тебе такого, чего нет у меня?

Она протягивает к нему руку с кроваво-красными ногтями, которые прямо на глазах вытягиваются, заостряются, становятся когтями. А в глазах разгорается алчный блеск.

Я растерянно оглядываюсь на Кая.

Он сжимает мои пальцы крепче, до боли.

— Ты этого никогда не поймёшь, — качает головой.

Герда роняет руку.

Отступает на шаг.

— Я так и знала, что этим закончится. Ты вернулся тогда из чертогов Снежной королевы сам не свой. Говорил только об этом. Сказал, что мечтаешь снова туда вернуться, когда вырастешь.

Ох… значит, он не забывал меня? Всё это время помнил?

Его заставили забыть.

В моей груди вспыхивает гнев. Не могу удержаться, выпаливаю:

— И тогда ты отравила его своей магией? Что это за ужасное чёрное стекло?

Герда пожимает плечами:

— Розы уже не действовали так хорошо, как раньше. Пришлось импровизировать.

Не могу поверить.

Просто не могу поверить!