Анна Снегова – Дракот для Снежной королевы (страница 27)

Тело Герды окутывает чёрный дым.

Когда он рассеивается, на полу остаётся лежать лишь деревянная фигурка оленя. Кажется, повелитель Вечности забрал свою служанку. И я понимаю, что мне отчего-то её жаль. Кажется, она, как и я, погибает из-за любви. Если бы она убила Кая ещё в детстве, как ей было приказано… но её черного сердца коснулся свет. Которого очень много было всегда от этого мальчишки. Она не смогла. Решила, что помешает нам встретиться снова другим способом. Орфы… тёмные духи, прислужники Орфеуса. Теперь я вспоминаю, мама рассказывала о них.

Орфы не могут проникнуть в человеческое жилье, если их не пригласят. Бабушка Кая должна была позвать девочку с улицы домой. А я… своими руками впустить в свой дом его погибель.

Бом-м-м… Шестой удар.

Христиан молниеносным броском пикирует на пол. Кидается к зеркалу. Разбивает осколок метким ударом острого клюва. Тёмное стеклянное крошево с шипением впитывается в ледяной пол, оставляя щербатые дыры.

А я не могу отвести глаз от лица Кая. Оно стремительно бледнеет, теряет все краски. Я обнимаю любимого за плечи, другой рукой сжимаю безвольную ладонь. Такое чувство, что в моих руках останется скоро лишь оболочка человека. А дух… он уходит от меня. Уходит куда-то призрачной дорогой, откуда не возвращаются. А я ведь даже не успела толком его обрести…

Бом-м-м… Седьмой удар.

— Соль… — едва слышный выдох с его губ. Я реву. Опускаю голову ниже, чтобы разобрать, что он говорит. — Люблю…

Крепко жмурюсь. Захлёбываюсь в слезах. Не могу ничего ответить. Голос не слушается. Может, и к лучшему… пусть уже часы поскорее добьют свой счёт. Ледяной статуе не будет больно.

А когда открываю… в одном шаге от меня сидит Дракот. И смотрит в упор своими удивительными нездешними глазами, лениво помахивая перламутровым хвостом.

Бом-м-м… Восьмой удар.

Надежда, вспыхнувшая в моём сердце, так сильна, что темнеет в глазах.

Одно желание. Всего-навсего одно-единственное желание может выполнить волшебный зверь. Я так искала его, хотела, чтоб он избавил меня от горькой участи стать ледышкой. А вот теперь оказывается, есть вещь, которая пугает меня намного больше.

Большой, прекрасный как мечта зверь поднимается и на мягких лапах идёт ко мне.

И это ещё одна вещь, которую я поняла сегодня.

Чудо нельзя ловить. Оно убегает от того, кто слишком настойчиво его ищет. Его невозможно взять силой или выторговать у судьбы.

Чудо приходит само. В тот миг, когда перестаёшь ждать.

— Пожалуйста… — мой голос срывается. Но я беру себя в руки. Произношу чётко и громко, и мой голос звенит неожиданной силой под ледяными сводами дворца Снежных королев. Как жаль, что сегодня прервётся цепь поколений и я стану последней. — Подари ему жизнь!

Бом-м-м… Девятый удар.

— Мур-р-р-р! — одобрительно мурлычет дракот.

И касается мягкой лапой груди Кая.

В тот же миг алый цветок на чёрной одежде вспыхивает ярко-голубым свечением. Которое озаряет его лицо. Мягко шевелит волосы. Стирает алые следы с губ. Приносит выражение умиротворения. Я перестаю плакать и, затаив дыхание, слежу за тем, как оживает моё чудо. Я бы не смогла жить, если б знала, что моя жизнь куплена ценой его смерти.

Кай открывает глаза. Видит Дракота. Чудесный зверь не торопится уходить. Довольно щурясь, смотрит на дело своих лап.

Бом-м-м… Десятый удар.

Кай рывком садится. Оборачивается на меня. Осознание в чёрных глазах.

— Соль! Что же ты наделала… зачем?..

Улыбаюсь мокрыми губами.

— Всё хорошо.

Тяну ладонь к его щеке. Он ловит её и сжимает крепко, до боли.

— Христиан! Ты можешь провести свадебный обряд прямо сейчас? -резко спрашивает у Ворона.

Тот с убитым видом сидит на полу рядом с нами. Нахохлившийся, взъерошенные перья словно потеряли свой ослепительно-белый цвет и посерели.

— Для этого надо переместиться к Сердцу гор… вы уже не успеете.

Бом-м-м… предпоследний удар.

Мы встречаемся глазами.

Я ни о чём не жалею. Даже если останусь лишь воспоминанием. Если только мой призрак станет бродить в этих стенах, если только сновидением стану приходить к тебе по ночам… лучше так, чем одинокая вечность без тебя.

Кай запускает обе ладони мне в волосы и впивается в мои губы.

И двенадцатый удар часов замирает эхом. Вместе с моим последним поцелуем. Горячим и солёным, как кровь.

Глава 23

…Поцелуем, который подозрительно долго длится.

Нет, не то, чтобы я была против!

Но как-то… странно.

Ладно, допустим, то, что полумёртвые, без пяти минут помирающие парни так жадно целуются, это я ещё могу как-то понять.

Вот только мне самой бы сейчас положено уже стать ледышкой! А ледяная статуя уж точно не должна так смущаться и ощущать такой странный жар во всём теле, который прокатывается огненной волной до кончиков пальцев на ногах.

— Э-э-э-э… кхм-кхм! — тактично прокашливается Христиан.

Кай и не думает меня отпускать.

Его рука вместо этого незаметно перемещается мне на талию. Не знаю, как и когда это случилось, но по-моему, я почему-то оказалась у него на коленях. Жарко. Трудно дышать. Я не успеваю сделать вдох. Вся растворяюсь в нашем бесконечном поцелуе. Обвиваю шею Кая руками, потому что мне хочется его вот так обнять. Горячие губы дают мне понять, что я всё делаю правильно.

— Дети мои!!! — во всё горло каркает Христиан мне прямо на ухо, чуть не оглушив. Я вздрагиваю всем телом и отстраняюсь от Кая. В ухе звенит.

— Соль. А напомни мне пожалуйста, почему я ещё этой курице все перья из хвоста не выдергал? — уточняет Кай.

Я прыскаю со смеху.

Мы встречаемся взглядами.

Не понимаю пока, что произошло. Знаю только, что по какой-то неведомой причине в ледышку я не превратилась. А всё моё сердце затапливает ощущение невероятного счастья.

Мы живы. И мы вместе.

Кажется, Кай подумал о том же. Потому что тянет руку ко мне и заправляет прядь моих волос за ухо. Уже привычным и хозяйским жестом. Поудобнее устраивает меня у себя на коленях. Такое чувство, что отпускать с них и не намерен. А я и не против.

Дракот почему-то так и остался неподалёку. Развалился на полу, сонно дышит пушистым белым брюхом и топорщит длинные усы. Сиреневые и голубые чешуйки на спине и ушах переливаются северным сиянием. Уходить пока, судя по всему, не собирается. Может, ему понравилось у нас? Тем более, нам теперь ничего от него и не нужно. Можно было бы просто дружить и тискаться! Интересно, а как они размножаются? Он последний, или есть где-то ещё…

Во мне тут же проснулся азарт естествоиспытательницы. Мои снежные грифоны скоро проклюнутся. Вот бы добавить в свой маленький зверинец и дракота… кстати, а что они едят?

Довольный и снова белоснежный Христиан прогуливался вокруг, подпрыгивая. Его чёрные глаза ярко блестели, видно было, что он не может удержать отличное настроение, чуть ли не в пляс готов пуститься.

— Ну кар-р-как же я рад, что все живы! Так и быть, обойдусь без новой ледяной вешалки! — оптимистично заявил он.

Взгляд Кая вспыхнул гневом.

— Да кто вообще придумал такие идиотские правила! С какой стати тебе было обращаться в лёд, если не найдёшь за три дня жениха? А если бы я не оказался рядом⁈

Я испуганно шикнула на него:

— Это богиня Селестина придумала! Лучше не злить её. С богами не спорят! Правда… мы же вроде бы пожениться так и не успели… я что-то совсем ничего не понимаю… — я недоумённо почесала кончик носа.

И тут в воздухе рядом с нами, в метре от пола прямо из ничего соткалось волшебное зеркало моей матери. Овальная рама вспыхнула перевивами снежинок. Оно повисло, плавно покачиваясь, и на дымчатом стекле стали проявляться будто сложенные из ледышек буквы.

Мы с Каем переглянулись. Он крепко сжал мою ладонь. И мы стали жадно читать.

Буквы перемешивались, меняли порядок и медленно выстраивались в слова. Как-то очень живо мне вспомнилось, что по семейному преданию, через зеркало со Снежными королевами разговаривала сама Богиня.

«Я бы не стала никого превращать в ледышку!»