Анна Смерчек – Начальник сновидений (страница 3)
– Дайте мне еще минуту, пожалуйста! Скажите, куда вы, любезная Полина Сергевна, собственно, так спешили?
– На собеседование. На работу устраиваться.
– А вы что же, сейчас нигде не работаете?
– Нет.
– Вы в этом уверены?
– Конечно!
– Так вы не работаете в Другом Министерстве?
– Нет. В каком министерстве?
– Это сейчас не важно. Что ж, значит, так тому и быть. Я беру вас на работу в мой Отдел. Вы согласны?
– Я? Я согласна! А вы уверены, что моя квалификация…
– Уверен. Знаете, Полина, вы хорошо держитесь в этих непростых для вас обстоятельствах. И потом мало кто меня вот так сразу может увидеть и понять, о чем идет речь. А ведь это важно. Вы просто молодец! Так что уж постарайтесь вернуться к нам!
– Спасибо, я постараюсь – расцвела Полина от посыпавшихся на нее комплиментов. – Вы знаете, я уже три месяца ищу работу. У меня есть опыт, я в разных проектах работала… Я языки знаю, только вот не французский. А в прошлом году я еще на курсы ходила…
– Это прекрасно! – улыбнулся, уплывая куда-то в мутную темноту, молодой человек, и только его белая рубашка еще некоторое время светилась слабым маячком где-то на краю Полининого зрения.
– Постарайтесь вернуться, Полина! Но не спешите просыпаться! Это будет больно.
Видимо, вот тогда-то Полина и устроилась на работу, но вот что это была за работа, она потом не помнила, потому что все вокруг заволокло той самой ватной темнотой, высушившей губы, залепившей глаза и забившей нос резким медицинским запахом.
Потом Полина долго лежала в больнице. В первые дни ей давали много лекарств, и все вокруг было, как в тумане. Почему-то самым странным ей показалось появление Бориса. Он был, конечно, родным человеком, старшим братом, но она не видела его полгода. Собирая материал для своих журналистских расследований, он оказывался в самых неожиданных географических точках. И вдруг обнаружился на краешке ее кровати: непривычно грустный и по-настоящему обеспокоенный. На следующий день она даже стала сомневаться, не приснился ли он ей.
Как только Полине стало лучше, она поняла, что лежать в больнице – это намного неприятнее, чем сидеть без денег и искать работу, хотя еще совсем недавно она не могла себе представить ничего хуже. Пока она валялась в палате, дома копилась пыль и неотвеченные письма, запланированные и записанные в ежедневнике дела, так и оставались невыполненными и невычеркнутыми. Полину тяготило больничное безделье, она мечтала поскорее вырваться отсюда к привычному домашнему порядку, городской суете, повседневным заботам, телефонным звонкам, запаху утреннего кофе. До происшествия на шоссе Полина считала себя человеком деятельным, но осторожным и разумным, во всяком случае, достаточно разумным для того, чтобы не вылетать под колеса несущемуся навстречу автомобилю. Вся эта история с несчастным случаем на дороге и разговором на крыше как-то не вязалась с ее прежней нормальной и понятной жизнью. Иногда на Полину накатывало странное беспокойство, и она старалась вспомнить что-то забытое, что крутилось на краешке сознания. Утром или после дневного недолгого сна, ей казалось, что вот сейчас удастся ухватить, зафиксировать это что-то забытое. Какую-то договоренность, обещание, что-то важное, очень нужное ей, но ускользающее из памяти и почему-то не занесенное в ежедневник. Но ухватить не удавалось.
Глава 3
В пятницу утром зазвонил телефон. Полина была уже дома, сидела за кухонным столом с чашкой кофе, с удовольствием посматривала в окно на оживленную улицу, на шагающих по делам летних пешеходов и едущие мимо машины. Она была рада окунуться в городскую суету после нездорового больничного затишья, вернуться к делам после вынужденного безделья. Полина составляла список задач на следующую неделю. Пунктов в списке получалось немного, и она с готовностью ответила на звонок. Телефонная трубка красивым женским голосом сказала:
– Доброе утро! Полина Сергеевна Голубева? Это бухгалтерия беспокоит. Мы ждем вас со всем пакетом документов в понедельник к десяти утра.
– В понедельник? – повторила Полина, стараясь собраться с мыслями. – С какими документами? Куда?
– К нам в бухгалтерию. В Отдел, – ответил голос и многозначительно, как показалось Полине, замолчал.
– В какой отдел? – переспросила она. В голове у нее крутилось почему-то механическое: «Ваш звонок очень важен для нас». Полина подумала сразу, что этот звонок как-то связан с тем забытым, что ей никак не удавалось вспомнить после несчастного случая. Наверное, она договаривалась об этом звонке и об этой встрече еще до того, как попала в больницу. Только вот что это была за договоренность, с кем?
– Напомните, пожалуйста, в какой отдел? Куда я должна приехать?
– Чтобы мы вас оформили на работу к нам в Отдел, вам нужно приехать в понедельник в бухгалтерию Небесной Канцелярии. Папка с вашим делом и все необходимые бланки для заполнения уже у нас. Вам назначено на десять утра. Желательно не опаздывать. Адрес я вам сейчас продиктую, вы готовы записать? – подробно объяснил мелодичный голос. В нем теперь слышались нотки легкого недоумения.
Полина помолчала, потом решила все-таки уточнить:
– Я должна приехать в небесную канцелярию?
– Да, все верно.
– Это какая-то шутка?
Можно было сейчас просто закончить этот дурацкий разговор, но почему-то Полина этого не сделала и напряженно вслушивалась в образовавшуюся неловкую тишину. Красивый голос тоже помолчал, а потом сказал уже не в трубку, а кому-то еще, кто, видимо, присутствовал при разговоре:
– С ней ведь уже было собеседование, да? Ну, конечно. Он сам мне еще позавчера все бумаги принес. На фамилию Голубева. Я вижу, что здесь его подпись стоит. Но ее-то подписи нет. Да, вот тут трудовой договор уже оформлен. И больничный. Да, вот, я вижу.
Высказав все эти сомнения, голос снова обратился к Полине, на этот раз с легким упреком:
– Полина Сергеевна, мы ведь вам больничный оплачивали. Тут все без подписей, я смотрю, и без печатей почему-то… А карточку работника на вас уже заполняли? А личное дело заводили уже?
Полина молчала, не очень понимая, кто должен отвечать: она или кто-то другой, кто наверняка должен был знать ответы на эти вопросы. Голос шуршал бумагами, громко щелкал кнопкой компьютерной мыши и продолжал говорить что-то невразумительное о каких-то документах. Наконец, он задал вопрос, на который Полине все-таки пришлось ответить:
– Полина Сергеевна, так вы сможете в понедельник приехать к нам к десяти утра?
– К вам – это куда?
– Пулковское шоссе, 65, корпус 7. Записали?
– Я запомнила. Подождите… – Полина попыталась сформулировать хоть один вопрос, который объяснил бы этот странный, похожий на нелепый розыгрыш, звонок. А что если все-таки не розыгрыш, а забытая договоренность о какой-то вакансии?
– Вы, кажется, сказали, что у вас есть мой трудовой договор?
– Да, но он пока без вашей подписи. Ваш трудовой договор уже подписан начальником Отдела. Он был заключен девятнадцатого мая сего года, все правильно? И больничный тем же числом оформлен.
– Девятнадцатого мая? Ну, да, конечно. Все правильно. Спасибо.
Получалось, что тот, состоявшийся на крыше разговор с молодым человеком в белой рубашке был не бредом, а хотя бы отчасти явью, повлекшей за собой необъяснимое трудоустройство. Девятнадцатого мая Полина попала под колеса машины. Хотя бы в этой дате она была уверена.
В понедельник утром Полина поехала в бухгалтерию на Пулковском шоссе. Просто устала мучить себя догадками и поехала. Было у нее такое правило: всегда двигаться вперед, потому что если не двигаться, то ничего никогда так и не будет: ни жизни, ни работы, ни отдыха. А если вчерашний звонок был чьей-то глупой шуткой, то пусть этому гаду будет стыдно. Чтобы успокоить себя, Полина остановилась на мысли, что разговор с работодателем у нее в тот день, девятнадцатого мая, все-таки состоялся, только, конечно же, не на крыше. Хотя бы потому, что на крышах собеседования не проводят даже в Питере. Видимо, все произошло тогда иначе, чем ей помнилось: сначала она договорилась о новом месте работы и уже на обратном пути, переходя шоссе во время грозы, попала под колеса автомобиля. А после несчастного случая, из-за травмы, под воздействием сильных лекарств, которые ей давали в больнице, воспоминания перемешались в голове, выстроились в неправильной последовательности и дополнились фантастическими деталями. Могло быть еще и так, что весь этот разговор на крыше ей привиделся, пока она была без сознания, а на самом деле это кто-то из знакомых подсуетился, помог с устройством на работу, замолвил словечко. Может, даже ей об этом и говорили, только пребывание в больнице, особенно первые дни, помнились урывками. А то, что представились «небесной канцелярией» – так это, наверное, такой у них юмор или она сама что-то не расслышала или неправильно поняла. Вроде того, как звонят кому-нибудь из гостиницы «Космос» и говорят: «Это вам звонят из космоса», а человек думает, что над ним подшутили.
Полина опять поехала на метро, и от метро на автобусе. Мимо торговых центров, мимо гигантских новостроек. Перед подъемом на Пулковские высоты заметила справа на обочине шоссе невысокую светлую фигуру. На оставшийся за спиной у Полины город, сложив руки на груди, смотрел памятник Пушкину. Полине сразу вспомнились парящие над крышами пегасы, которые примерещились ей после несчастного случая, да так ярко, что она стала крутить головой, оборачиваться, но отсюда видна была только скучная, покрытая новостройками окраина. Она одернула себя: ну какие пегасы? Она же нормальный, взрослый человек, и вполне в состоянии провести четкую границу между вымыслом и реальностью.