Анна Смерчек – Начальник сновидений (страница 2)
От метро надо было еще ехать на автобусе. Полина вышла на проспект и увидела, что с Пулковских высот на город спускается роскошная, яркая грозовая туча в полнеба. На ее фоне там, вдалеке, белым маяком светился купол Обсерватории. Автобус нырнул под запутанные переплетения КАДа, а вынырнул уже под черное брюхо тучи, низко и тревожно нависшее над шоссе. Ливень обрушился стеной, смывая остатки городских строений за стеклом. И что-то еще прозвенело в воздухе кроме падающих на асфальт водяных струй. Что-то похожее на пропущенный вызов, как будто кто-то хотел позвонить, но так и не собрался. Или как напоминание о том, чего делать она никогда не собиралась. Толкнулось что-то: то ли в воздухе, то ли в груди.
Как только поднялись на горку, за окном автобуса из-за высокой ограды Обсерватории пышно и бурно полилась навстречу весенняя зелень парка. Город закончился, и Полина встрепенулась: неужели проехала? Она вскочила, снова чуть не шлепнулась на сиденье, когда автобус начал поворачивать, стала пробираться к дверям. Какой же там адрес был у этого отеля?
– Вам здесь остановить? – мазнув по ней взглядом в зеркале, спросил водитель.
– Да, здесь, кажется.
Сказала и тут же пожалела. Кажется, можно было проехать еще одну остановку. Или все-таки здесь лучше выйти? И как вообще выходить под такой ливень? Но водитель уже тормозил, уже открывал двери.
На Полину волной хлынули шум дождя, влажное дыхание парка за оградой, гул летящих мимо машин. Она задохнулась на минуту, нырнула с автобусной подножки наружу, раскрыла зонт и огляделась. Кругом не было ни души, только машины неслись мимо, выскакивая из-под переката холма, лихо выворачивая на плавном повороте и взметая в воздух брызги из-под колес.
«Неужели проехала? Или, наоборот, рано вышла?» – Полина попыталась, прижав зонт плечом к подбородку, найти в сумке ежедневник с аккуратно записанным адресом отеля. Зонт вывернулся, по спине побежали холодные струи дождя, сумка чуть не выскользнула из рук на мокрый асфальт.
«Да что сегодня со мной такое!» – Полина сердито фыркнула. Надо было дома как следует посмотреть, как дойти до этого отеля, не рассчитывать, что как-нибудь разберется на месте. Мимо проскочил спешащий укрыться от дождя пешеход. Его лицо было скрыто зонтом, он торопился, и Полина не успела ничего спросить. На другой стороне шоссе под козырьком остановки то ли прятались от ливня, то ли ждали автобуса в сторону города несколько озябших фигурок. У них можно было бы спросить. Полина выглянула из-под зонта и шагнула на проезжую часть. Она же видела, что машин не было. А потом из-под холма быстро вынырнул, соткался из серых плотных струй дождя этот автомобиль. Полина судорожно глотнула мокрого ливневого воздуха, увидев несущийся на нее капот, а потом почему-то перед глазами уже было небо с осколком отлетающего в сторону зонта. Весь мир следом за ним вдруг опрокинулся, загрохотал и разлетелся неземной вспышкой.
Это, наверное, гром и молния, успела еще подумать Полина. Только почему-то теперь тишина. И дождя больше нет. Она подняла голову и ахнула: как красиво! И как это она раньше не знала, что отсюда, с Пулковских высот, открывается такой прекрасный вид на Питер! Гроза неожиданно закончилась, и город лежал теперь перед ней умытый, залитый теплым и нежным золотистым светом. Весь он как-то собрался, и удивительным образом отсюда стали видны величавый купол Исаакия, стройная Владимирская колокольня, точеный силуэтик Смольного и бесконечный до горизонта лабиринт прямых улиц, набережных и дворов. Даже блестящую змейку Невы, и кружевной, нарядный Зимний дворец на берегу можно было теперь разглядеть. Еще никогда в жизни Полина не видела город таким прекрасным, правильным и ярким. Там, далеко, над крышами то тут, то там она замечала каких-то странных, судя по всему, огромных птиц. Полина присмотрелась и поняла, что это были вовсе и не птицы, а самые настоящие лошади, только с крыльями.
– Крылатый конь в древнегреческой мифологии назывался Пегасом. Он доставлял Зевсу на Олимп громы и молнии, – сказал задумчиво кто-то сзади. – Поэтому пегасов можно увидеть чаще всего именно во время грозы. Когда же Пегас ударил копытом о землю на горе Геликон, там забил чудесный источник, из которого поэты черпали вдохновение.
«Какое еще вдохновение? Что за ерунда?», – не поняла Полина, обернулась и увидела молодого человека, который стоял, прислонившись к куполу – металлическому, небольшому, чуть выше его, состоящему из двух плотно сомкнутых створок. Молодой человек задумчиво смотрел на раскинувшийся внизу город и вертел в пальцах птичье перо, то наматывая на него черную шелковую ленту, то давая ей соскользнуть обратно в ладонь. И тут Полина вдруг обнаружила, что почему-то сидит на крыше, причем на какой-то странной: по бокам обыкновенной, плоской, а по центру увенчанной этим самым куполом. Голова от этого открытия сразу закружилась и заболела, да так сильно, что к горлу подкатил комок.
– О-о, началось, – странный молодой человек закатил глаза и поморщился: то ли ему стало неприятно, то ли скучно.
– Ой, как это я здесь?.. – вскрикнула Полина, хватаясь за холодные металлические листы крыши. – Что это? Скажите, как я сюда попала?
Незнакомец с пером отреагировал странно. До этого он вроде бы и не смотрел прямо на Полину, но, кажется, немного рассеянно, краем глаза все-таки наблюдал за ней. А теперь, как только она заговорила, он встрепенулся и стал разглядывать ее внимательно, как будто вообще только сейчас понял, что тут кроме него кто-то есть. Он сделал пару легких шагов по крыше, подошел ближе.
– Вы что, не слышите меня? – громче спросила Полина, стараясь изо всех сил не думать, как и почему ее занесло на эту крышу, и вглядываясь в неожиданного собеседника. Такого человека можно было представить себе в кабинете на совещании или в ресторане на деловом обеде, но никак не на крыше. Спокойный уверенный взгляд, правильные черты лица, слегка вьющиеся, коротко подстриженные русые волосы, белая, идеально отглаженная рубашка, строгие брюки.
– Как я сюда попала, я не понимаю… это что? Что происходит?
– Вы меня об этом спрашиваете? – осторожно уточнил молодой человек.
– Да здесь, вроде, больше нет никого, – растерянно ответила Полина, но головой крутить и проверять не стала, опасаясь нового приступа тошнотворной боли.
– Ну да, – кивнул белая рубашка, продолжая внимательно разглядывать Полину, еще на шаг приблизился и, наконец, присел рядом, легко подогнув ноги в хороших мягких ботинках. С приветливым любопытством заглянул ей в лицо и спросил:
– А вы, стало быть, Полина Сергеевна? Очень рад. Enchanté!
– Merci, – невпопад ответила она тоже почему-то по-французски. – Откуда вы меня знаете? Вы кто?
– Скажите-ка мне лучше, Полина Сергеевна, сколько пальцев я вам сейчас показываю?
– Три. Так вы врач?
– Это как вам будет угодно.
– В каком смысле?
– О смысле надо было думать раньше, Полина Сергеевна, когда вы на проезжую часть выбегали. Совершенно бессмысленное поведение. Там же переход есть совсем рядом, вы не видели?
– Не видела, – призналась Полина и неуверенно подумала:
«Врач? А почему он принимает на крыше? И как я сюда попала? У врача должен быть белый халат, а у этого только белая рубашка. Нет, на врача он совсем не похож…»
– Совсем не похож, – странно отреагировал белая рубашка, неправдоподобно угадывая ее мысли и рассеянно крутя в пальцах перо и ленту. – Но ведь и вы сегодня на себя не похожи. Раньше вы никогда не стали бы так неосмотрительно выбегать на проезжую часть. Вы же видели, какой ливень! А тут ведь еще и поворот небольшой, не говоря уже о том, что подъем на горку. Горка небольшая, конечно, всего семьдесят пять метров над уровнем моря. Сущая ерунда, но над здешними живописными болотами считается возвышенностью. У водителя просто не было времени вас заметить и затормозить. Так что сами видите…
Странный незнакомец небрежно махнул рукой, как бы предлагая Полине увидеть что-то и так ею уже виденное. Она повела глазами вслед за легким жестом, удержала очередной приступ тошнотворного головокружения, проскользила взглядом над разбросанными среди деревьев старыми зданиями, над высокой металлической решеткой ограды и увидела стоящую на шоссе, и мигающую сквозь дождь аварийными огоньками серебристую легковушку и отъезжающую от места происшествия скорую. Неожиданное понимание холодным крючком зацепило что-то внутри.
– Это что же?
– Да вот, то самое.
– Я что…совсем…?
– Думаю, нет, но… Во всяком случае, у нас, кажется, есть еще несколько минут.
– Для чего?
– Чтобы поговорить.
– О чем поговорить? Кто вы? – Полина замялась, а потом ей вдруг стало удивительно спокойно рядом с этим странным молодым человеком. Пока здесь, на грани жизни и смерти, было совсем не страшно, скорее даже любопытно. – Вы что же… Бог?
Белая рубашка снова заскучал, занялся пером и лентой, как будто забыл про Полину. Потом все-таки заговорил, с упреком посматривая на собеседницу:
– Ну вот вы, Полина Сергеевна, в прошлом году ездили в Москву. Вы ведь не думали, что на вокзале вас будет встречать сам президент или кто-нибудь из правительства? Почему же вы меня приняли за Него?
– Я поняла, поняла, – кивнула поспешно Полина, не зная, как сгладить неловкость. И тут же пожалела, что пошевелила головой. Скрутило на этот раз еще сильнее, перед глазами заплясали мерцающие огоньки, со всех сторон на нее поползла ватная матовая темнота, в нос ударил какой-то медицинский запах. Молодой человек, как будто почувствовав ее состояние, заторопился, даже порывисто взял ее за руку: