Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 4)

Большой новостью (и основной причиной нашей миграции на восточное побережье страны) стало то, что теперь мы будем жить с двумя моими старшими братьями, Тимом и Кевином. Они двойняшки, и им уже по семнадцать лет. Кевин старше Тима на семь роковых минут. Почему роковых? Не знаю, но считаю, что эти семь минут сыграли огромную роль в становлении характеров парней. Кевин выглядит гораздо более солидным, рассудительным, взрослым, нежели постоянно смеющийся раздолбай Тим, перекрасивший свои волосы в ярко-рыжий цвет. Раньше они жили в Уэйне с папой двумя кварталами дальше нашего нового дома. Но теперь он всех нас бросил. Поэтому я считаю, что отца у меня никогда не было и нет. Ведь надо же быть таким гадом: бросить детей и умотать с какой-то молоденькой дамочкой в Европу. Кажется, во Францию. Где, как ни во Франции, устраивать свою личную жизнь, если тебе уже немного за сорок? Вся эта романтика, елисейские поля, ресторанчики – можно забыть про то, что наплодил кучу детей в другом конце мира и начать жизнь заново. Тим называет такое поведение отца прогрессивным и не считает, что нужно его за это осуждать. Если честно, мне абсолютно неинтересно, куда отправился этот горе-папаша. Хорошо, что помог с оплатой перелета, покупкой нового дома побольше (опять же для того, чтобы всем его детям было где жить) и пообещал в будущем помогать финансово. Впервые на моей памяти мой отец собирался хоть как-то мне помогать.

Хотя ясно как божий день: мне уже ничего не поможет.

***

Запись от 29 августа, 2007

Думаю, настоящим писателем мне не стать. Но тем не менее тяга к такому завораживающему процессу – выводить строки ручкой по бумаге – у меня невероятная. Возможно, все дело в том, что когда пишешь… забываешь обо всем. Вспоминаешь и забываешь. Странно. Как будто бумага съедает твои мысли. Написал и… будто выбросил из головы. Поделился. Выговорился. Действительно странно. Если простой лист бумаги обладает такой волшебной силой, то зачем вообще нужно общение? Ах, да, забыл – чтобы не спятить, вот зачем нужно общение. Но все это достаточно сомнительно. Ведь, по крайней мере, лист бумаги не посмотрит на тебя с презрением или, что хуже, с непониманием. Да, верно, презрение – это эмоция. Человек реагирует на тебя, пусть и отрицательно. Непонимание же… это как подтверждение того, что ты так и останешься один. Так и не найдешь человека, который бы понимал тебя, который бы знал что ты, черт побери, такое. Хотя сколько раз я убеждался, что мне плевать на других людей и их мнение? Счет подходит к бесконечности? (Разве я в этом виноват?) «Зато честно!» – как любит говорить Билли.

Иногда кажется, что все эти трудности – это возрастное. Переходный период в жизни, когда ты ищешь себя. Но разве все это уже не должно было закончиться?

Я ведь не идиот, чтобы зря драматизировать.

Не думаю, что я сам знаю, что со мной не так, и что я такое. Не уверен, что знаю, почему все так, как есть. Не уверен, почему не могу выкинуть из своей головы всю ту нудную подноготную и стать… обычным. Вновь начать общаться с отцом (он был бы рад… даже наверняка (!) приготовил бы свою фирменную пиццу с грибами на радостях и усадил бы меня за стол переговоров, чтобы обсудить все мои «трудности», о которых мы деликатно молчим уже… почти десять лет); найти общие точки соприкосновения с Грегом (верится с трудом, но чем черт не шутит?); познакомиться с какой-нибудь девушкой, наконец. Последнее, а именно отсутствие девушки, для меня некритично, но… почему бы не попробовать? Ответить хоть одной с меньшей долей сарказма. Дать себе шанс влюбиться. Может быть, что-то и получилось бы. Опять же верится с трудом. Ведь «скверна» все еще внутри меня. И почему она не может оставить меня в покое? Почему она постоянно у меня в голове? Почему от нее нельзя освободиться? Я устал думать. Хочу свободы от собственных мыслей. Когда уже все это кончится?

2. Я ВЫЖИВУ, Я ВЫЖИВУ, Я ВЫЖИВУ…

1

– Энн, вставай, а то опоздаешь в первый же день, – раздался за дверью голос мамы. Голос и три настойчивых стука в дверь. Так было всегда. Каждый божий день моей скучной взрослой жизни. – И вы, мальчики, тоже вставайте! – Голос затих, шаги удалились куда-то в район первого этажа, и я, подавив огромный, наполненный отчаянием вздох, закинула личный дневник под кровать. Скорбя по лучшим временам, я медленно встала с кровати – мама права, нельзя опаздывать в первый день.

Вот не плевать ли тебе на опоздания, Энн?! Будь моя воля, я бы уже собирала рюкзак с вещами первой необходимости и прорабатывала маршрут побега на остров Мадагаскар… или еще куда подальше.

Стоп. Никаких разрушительных мыслей до завтрака.

С любовью я оглядела свои владения, свою любимую «скорлупу», из которой мне сегодня придется вылупиться. Теперь у меня есть своя комната, и она просто огромная. Возможно, я сужу несколько предвзято, ведь в старой квартире у нас с сестрой была одна маленькая комната на двоих. За то время, что мы тут живем, комната полностью преобразилась: я обустроила ее по своему желанию и вкусу так, как всегда мечтала. Большие окна, выходящие на проезжую часть главной улицы, я завесила плотными изумрудными шторами, свисающими до пола, а подоконники уложила мягкими подушками. И шторы, и подушки мама называет пылесборниками, но я не стала к ней прислушиваться. Это была моя комната. Впервые в жизни. Я страшно этим гордилась. Чтобы создать в спальне более уютную обстановку, пришлось разделить ее на две зоны перегородкой, роль которой исполнял стеллаж с книгами – моими, как это ни печально, единственными друзьями в текущем настоящем. Я вовсе не была ботаником или зубрилой (чему бы очень обрадовалась моя мама), и вообще имела со школьными предметами мало точек соприкосновения, но к художественной литературе всегда относилась с уважением. Ну и чем, в конце концов, еще заниматься, если более живых друзей у тебя все равно нет, и даже не с кем прогуляться? Остается читать и пялиться в телевизор. Вот я и читала.

Также теперь в комнате у меня был собственный телевизор (обалдеть же!) и пара кресел, в которых так уютно сидеть вечерами с книгой в руках. Притащить сюда холодильник и все – можно жить, не покидая пределов комнаты. Даже пиццу можно доставлять через окно. Но самое главное, что больше всего мне нравилось в моей новой комнате – это большая стена рядом с письменным столом. На ней я смогла расклеить несколько семейных фотографий, вырезок из журналов, графиков правильного питания, которым не следовала, и прочих мелочей. Там даже была фотография Юджии, хотя мы и расстались навеки. Наверное, я надеялась, что, если вдруг кто-то чужой зайдет ко мне в комнату, у него сложится впечатление, что я не неудачница, раз у меня на стене висит фотография живого человека, а не только вырезка из журнала с Томом Уэллингом5. Такие стены, я считаю, должны иметь все девочки-подростки (возможно, это лишь пагубное влияние современных девчачьих фильмов о внеземной любви). Жаль только, что на ней нет фотографий моего любимого человека… за прямым отсутствием такого человека.

Вот она, моя прекрасная «скорлупа». И зачем, скажите, пожалуйста, мне из нее выбираться?

Заправив постель, что было несвойственно для моей ленивой натуры, я посмотрела в зеркало рядом с кроватью. Кошмар: нерасчесанные волосы, неумытое лицо и вообще вид потасканного жизнью человека.

– В душ! – скомандовала я в слух.

Минут пять я рассматривала себя в зеркале в ванной. Наверное, надеялась найти на лице признаки смертельной болезни. Это могло бы стать уважительной причиной перейти на домашнее обучение? Я представила, как здорово было бы учиться дома. Никаких тебе высокомерных одноклассников, никакой физкультуры – сиди в старых выцветших спортивных штанах, переживших миллион стирок, и радуйся жизни. Печально вздохнув и выбросив из головы столь заманчивую идею, я полезла под воду.

Под струями теплой воды прекрасно можно поразмышлять о бренности бытия и о скором крахе последних клочков самооценки.

После душа я причесалась и высушила волосы. Затем на очереди было мое превращение из Золушки в Принцессу. Так я называла, безусловно, с сарказмом, мое утреннее одевание. А именно: что бы такое мне надеть сегодня и какую сделать прическу, чтобы выглядеть хотя бы немного симпатичнее обычного? Симпатично – вполне безобидное слово. Оно как бы опускает рамку до вполне реальной отметки. Я не мечтаю выглядеть как Моника Беллуччи, я просто хочу быть симпатичной. Даже если люди просто не будут морщиться от моего вида и тыкать пальцами мне в лицо – это уже будет неплохой победой.

По-моему, кто-то малость преувеличивает масштаб трагедии. Никто не тычет в тебя пальцами.

Может, и не тычут, но ведь наверняка хотят ткнуть?

Идиотский стереотип, но от первого впечатления многое зависит. Пусть я и была на все сто процентов уверена, что, даже если я наряжусь в наряд от-кутюр и обвешаюсь бриллиантами с ног до головы, меня все равно не признают «злые» старшеклассники, все же хотелось выглядеть достойно.

В этом году я слегка потормошила маму, уговорив ее купить мне как можно больше новой одежды на те деньги, что оставил отец. А потом хранила те пять новых кофточек с начала августа, как невиданное сокровище, чтобы в первые учебные дни надевать новые вещи. Видит Бог, как мне хотелось повыпендриваться в них еще летом, когда мы прогуливались в парке с Самантой. Но я старательно терпела. Ограничивалась только тем, что перевешивала их с вешалки на вешалку и вдыхала запах новых вещей.