Анна Ситникова – Девочка, с которой случилась жизнь. Книга 1 (страница 23)
Дверь Хлоя открыла почти сразу после того, как я нажала на кнопку звонка.
– Прив-е-е-е-т! – Счастливая Хлоя в домашнем платье оверсайз бросилась меня обнимать. – Проходи.
Немного ошарашенная таким приветствием, я зашла в дом. Обстановка гостиной показалась мне староватой. Будто этот дом уже очень долго был уютным семейным гнездышком для многих поколений семьи Хэндсонов. Разительное отличие от необжитой, холодной и геометрически правильной гостиной в доме Джейкобсов бросалось в глаза и было приятно. Уютно и так по-домашнему.
– Девчонки сейчас подойдут, пошли пока в мою комнату.
– Хорошо, – согласилась я.
Но не успели мы дойти до лестницы, как в дверь позвонили. Элен, Рокси и Эшли пришли вместе и только успели бросить свои спальники на пол, как Хлоя бросилась обнимать и их.
– Проходите, проходите, – суетилась радостная Хлоя. – Поднимайтесь ко мне в комнату, а я сейчас приду.
– Привет, Энн! – поздоровались девчонки. – Пойдем, покажем тебе комнату Хлои.
Показывать действительно было что. Одни наградные дипломы, кубки и медали, занимавшие чуть ли не всю стену напротив окна, чего стоили.
– Хлоя спортсменка? – удивленно спросила я, стоя с открытым ртом перед этим выставочным алтарем.
– Да. Легкая атлетика в основном, – пояснила Эшли. – Она с детства не пропускает ни одних спортивных соревнований.
– Еще есть диплом за первое место в стрельбе по тарелкам, – еще больше удивилась я.
– Точно. Я и забыла, что она тогда сделала пятьдесят парней, которые претендовали на место в финале.
– А вот и я! – Хлоя тащила большой поднос с кувшином и стаканами. – Надо будет еще всю еду перетаскать с кухни.
– Перетаскаем. Еда – дело святое, – оптимистично ответила Элен.
– Ну, пока распаковывайте сумки, а я потаскаю. Да не стесняйся ты, Энн. Чувствуй себя как дома.
– Может, мне помочь тебе, а спальник потом разверну? – спросила я.
– Если хочешь.
Еду нужно было носить с кухни. Хлоя запаслась так, будто собиралась целый год отсиживаться в бомбоубежище. Сначала мы вдвоем занимались транспортировкой, а потом и девчонки принялись таскать чипсы, пирожные, пакеты с масленым попкорном, сэндвичи с курицей, сыром, лососем. Странно, но я думала, что для поддержания своих фигур в таком идеальном состоянии девчонки едят только траву и отварную куриную грудку.
– Все! В холодильнике осталось только мороженое, – возвестила Хлоя, устало опуская последний поднос на столик.
Все впятером мы разлеглись на свои спальники вокруг низкого китайского столика, который сейчас был полностью заставлен и заложен вкусностями.
– У меня предложение: пусть сегодня Энн первая рассказывает, так как она новенькая, – бросая на меня немного хитрые взгляды, предложила Эшли.
– Я?
– Да, точно, – поддержала подругу Рокси.
– А что рассказывать-то? У меня нет никаких интересных историй.
– Просто расскажи о себе, нам очень интересно.
Я понимала, что за этим меня и пригласили, и молчать будет глупо. Нужно было определиться лишь с уровнем искренности в моем рассказе.
– Да, расскажи нам все. Можешь начать хоть с самого детства. Мы же совсем ничего о тебе не знаем.
– Будете составлять мой психологический портрет? Или сразу клиническую картину?
– Энн…
– Хорошо-хорошо, простите. Расскажу вам все… что придет в голову, но если начнете засыпать от скуки – пеняйте на себя. – Я взглянула на лица девчонок, направленные сейчас в мою сторону, на них читались интерес и любопытство. – Я уже сказала, что в моей жизни нет ничего интересного или необычного, совсем наоборот. Эм… так… С самого рождения я жила с Сан-Франциско, и мне казалось, что это один из скучнейших городов Америки. Если, конечно, не считать того, что это родина Зачарованных17, я от них раньше жутко фанатела. Эм, так вот… В Сан-Франциско у нас была абсолютно ничем не примечательная семья. Мы жили в небольшой квартире с мамой, бабушкой и дедом. Мои родители развелись, когда мне еще и года не было, и папа уехал сюда, в Нью-Джерси, забрав парней с собой. Поэтому мы не очень-то дружили с Тимом и Кевином.
Дальше все как обычно – ходила в детский сад, где у меня не ладились отношения с разными забияками, как, наверное, и у всех детей. Ну, вы знаете – все эти щипания за коленки под столом во время обеда. Ничего интересного. Эм… Но я не считаю, правда не считаю, что у меня было плохое детство. Тогда с нами в Сан-Франциско жила моя тетя, сейчас она живет здесь, то есть где-то в Бруклине. У нее есть сын Сэм и дочь Арианна – мы с ними все детство провели вместе. Больше, как ни странно, с Сэмом. В основном, конечно, шлялись по улицам. Было забавно, когда мы с Сэмом вдвоем пускали кораблики из пенопласта по ручейкам в парке за домом, лазили по деревьям, дрались палками с кустами все в том же старом парке, представляя, что это слуги злой ведьмы. Или как он таскал меня повсюду, где сам ползал – он был знатный путешественник с занозой в одном месте. Например, по заброшенному зданию на окраине или в непроходимых зарослях за ним, или по старым стройкам, где мы рисковали свернуть себе шеи. Мне тогда приходилось от него не отставать, чтобы не потеряться… было весело. Мама постоянно ругала меня, когда я приходила домой по уши грязная, а мне нравилось с ним ползать, – я вздохнула и посмотрела на девчонок. Никто, кажется, пока не заснул. – Мне все еще продолжать?
– Разумеется, – Хлоя очень по-дружески потрепала меня по плечу.
– Ладно. Итак… Мы росли, и с Сэмом стали видеться все реже, в основном только по выходным. А однажды мы просто сели и поняли, что нам уже больше не во что играть. Так, наверное, и закончилось мое детство… Так, о чем я? А, ну да, я ходила в школу, уроки, уроки, уроки – сплошная нудятина. В отличие от Сэма, да и от Арианны тоже, у меня не было целой кучи друзей. Кажется, классе во втором, может, в третьем, у меня появилась подруга – Юджия. Мы с ней часто гуляли, проводили вместе время, я по-настоящему считала ее своей лучшей подругой.
– А потом она увела у тебя парня? – перебила меня Рокси.
– Нет, ты что. Мы тогда были маленькие и о таких вещах вообще не думали, ну, если только чуть-чуть. Когда мне исполнилось одиннадцать, мама подарила мне сестренку. Нет, папа к нам не вернулся, просто они решили помириться, и мама ездила к нему. Или он к ней. Сейчас уже и не вспомню, на что она тогда рассчитывала… Получилось так, что они не помирились, зато она забеременела, и через девять месяцев родилась Саманта. Так мы стали жить впятером. Что совсем не весело, если ты подросток и вынужден жить в небольшой квартирке с тремя поколениями на одной кухне.
Дальше классика: чем старше я становилась, тем хуже и сложнее становилась моя жизнь. И, поверьте, это вовсе не банальный переходный возраст, когда подростки ненавидят весь мир вокруг. Меня все чаще стали обзывать из-за того, что я была достаточно упитанным ребенком, то есть поначалу я просто была очень высокой, а потом еще и толстеть стала. Вам, я думаю, не понять этого. Отношения с Юджией тоже становились все хуже и неприятнее для меня. Оказалось, что у нас с ней совершенно разные характеры: она стала уличным человеком, если можно так сказать, а я, наоборот, превратилась в домашнюю клушу. Мой оседлый образ жизни никак не способствовал разрушению одиночества. Все лето перед десятым классом Юджия провела вместе со своей сестрой и ее компанией: они постоянно гуляли, гуляли и еще раз гуляли. Так, будто посидеть пару часов дома – смерти подобно. Пили пиво, кажется, даже что-то покуривали. Я отказывалась гулять с компанией новых друзей Юджии. Среди них я чувствовала себя как бы не в своей тарелке. Не особо приятно находиться в компании, где все, очевидно, тусуются только для того, чтобы найти себе… ну… партнера. Ой, ну вы поняли. А я вряд ли могла кому-то понравиться. Поэтому следующий учебный год стал самым напряженным. Юджия просто не могла понять, почему меня не тянет на улицу, на бесконечные вечеринки, почему я предпочитаю сидеть в своих четырех стенах. Она постоянно звала меня куда-то… Ей обязательно нужно было куда-то идти, чем-то заниматься, знакомиться с какими-то новыми, не всегда приятными мне людьми. Я отказывалась, и она на меня злилась. Конечно, тут есть моя вина. Я была ее подругой и должна была уделять ей хоть сколько-то свободного времени…
– А почему ты не хотела гулять с ней? Только из-за компании?
– Ох, Рокси, тут все очень сложно. Я… просто мне было уютнее дома. Когда на меня никто не смотрит, когда мне не нужно стараться и изображать веселье перед незнакомыми людьми. Разговаривать на неинтересные темы… смотреть, как кто-то целуется. Я понимала, что совсем не красивая, и рядом с Юджией на меня никто не обратит внимания.
– Энн, зачем ты такое говоришь? Ты…
– Нет, девчонки, не нужно всего этого. Давайте пропустим стандартные успокоительные речи. Можно не быть деликатными. Вы хотели узнать меня получше? Так вот, знакомьтесь с моей большей частью – депрессией всех возможных оттенков. – Я перевела дух и продолжила: – Но беда была не только в отсутствии прогулок. С того рокового лета, когда Юджия влилась в компанию своей сестры и стала гулять со всеми этими подозрительными ребятами, она очень изменилась: стала наглой, заносчивой, эгоистичной. И можете не сомневаться: я ни на йоту не преувеличиваю. Теперь на первый план у нее вышли ее постоянные тусовки с новыми крутыми друзьями. Вы бы знали, как мне хотелось удавиться, лишь бы не слушать ее рассказы о том, как она каталась с пьяными парнями на машине, не выслушивать тупые рассказы, о чем она с ними болтала, какую травку она попробовала, кто к ней клеился и где он ее трогал. Проблема была еще и в том, что она почему-то стала нравиться всем парням, с которыми мы частенько пересекались на совместных уроках, а мне оставалось ей только завидовать. Почему завидовать? А что еще может думать девочка-подросток, когда ее подруга купается в мужском внимании, а она сама постоянно просиживает молодость в комнате с бабулей? А мне в принципе нравилось сидеть в комнате с бабулей. Серьезно. Это все странно и тяжело объяснить: я и ненавидела быть дома и сидеть со стариками, но и обожала это. Дома так уютно и хорошо. И бабушка учила меня стряпать. И с сестренкой можно было быть самой собой. Но у Юджии были парни, и я ужасно завидовала ей. И мне было совершенно не важно, какие это парни, главным было то, что я все равно завидовала. Мама объяснила такую внезапную популярность Юджии очень просто: парни вдруг увидели в ней доступную мишень. А не это ли важнее всего для парней? Мама сказала, что это.