Анна Силкина – И снег будет падать на крышу (страница 5)
– Это какая же должна быть проработка…
– Дарья Гавриловна, наша классная, хорошо прорабатывать умеет.
– И как же вы теперь?..
– Да так. В институт на следующий год поступать буду. Пока, может, поработаю, осмотрюсь. Только жаль, что Мону Лизу не увидела. Надо было сразу идти, как привезли. А я думала – успею, успею…
Мы помолчали.
– Может, я вам на гитаре сыграю пока? – Предложил Лазарь Давыдович.
– Давайте. А вы музыкант?
– Музыкант.
– В консерватории преподаёте, как Павел Николаевич?
– Что вы… У меня и высшего музыкального образования нет.
– Что же вы – плохо играете?
– Да нет, просто некогда было. В тюрьме сидел.
Настала моя очередь округлять глаза. Конечно, я что-то такое слышала, и возраст у Лазаря Давыдовича был подходящий, но…
Он увидел мой взгляд и рассмеялся:
– Ну а что, откровенность за откровенность! Ну так играть мне или нет?
– Играйте, конечно. Только, чур, не тюремное, а то знаю я вас, «Товарищ Сталин, вы большой учёный»!
– Не тюремное так не тюремное, – он подмигнул, взял гитару и заиграл что-то такое сложное, явно не из нашего века…
Я допила чай, поставила чашку на стол, облокотилась на него и посмотрела в окно…
Вокруг клумбы как ни в чём не бывало катался мальчик на красном велосипедике.
***
– Гена! Геночка!
Евдокия Максимовна бухнулась на колени перед скамейкой. Геночка, недоумённо глядя на неё, провёл языком по леденцу, который Лазарь Давыдович купил ему, пока искал Евдокию Максимовну на бульваре.
– Где же ты был?!
– С дядей щенка смотйел.
– С каким дядей?
– Дядя меня позвал смотйеть щенка. И я поехал.
– Как этого дядю зовут?!
– Не знаю…
Лазарь Давыдович сел перед Геной на корточки.
– Дядя тебе ничего плохого не сделал?
– Не-а.
– Больно нигде не сделал?
– Не-а. Мы только щенка смотйели.
– Евдокия Максимовна, осмотрите ребёнка внимательно. Может, какие-то синяки непонятные, или…
– Генка, встань, покрутись! Расстегни кофту! Ой, а где…
– Что где?
Евдокия Максимовна осеклась:
– Нет, нет, ничего. Оговорилась.
– Я кйестик отдал, – доверительно сообщил Геночка.
Лазарь Давыдович присвистнул.
– Ого! Зачем же ты его отдал?
– Дядя только за это щенка показал.
… – И что же получается? – Лазарь Давыдович очень старался сохранять серьёзный вид, но я видела, что его распирает смех. – К вам, Евдокия Максимовна, привозят внука. Вы, Евдокия Максимовна, выпускаете трёхлетнего ребёнка гулять без присмотра с золотым крестом на шее. Некий дядя уговаривает ребёнка уйти со двора и выманивает у него крестик в обмен на возможность посмотреть щенка. А теперь вы не хотите обращаться в милицию и заявлять о краже.
– Как я туда обращусь?! – Евдокия Максимовна посмотрела на него несчастными глазами. – У нас вся семья члены партии!
– Какие интересные члены партии. Наверно, крестик ещё и фамильный?
– Нет, у ювелира зака… Ой!
– Ну и что вы планируете делать?
– Ну… Может, походим по ломбардам, поищем… Найдём – выкупим.
– Попыток наказать вора не будет?
– Вы идиот?!
– Допустим. Кстати, перед девочкой извиниться не хотите?
– Не хочу. Трудно ей было, что ли?!
– А к вам вчера какой-то хулиган в окно заглядывал, – сказала я. Евдокия Максимовна обмерла.
– Как заглядывал?!
– С дерева.
– И ты ничего не сказала?!
– Его без меня прогнали. Люда наша прогнала. Павел Николаевич подтвердит.
– Подтверждаю, – кивнул Павел Николаевич.
– Кстати, Люда сразу предположила, что это вор. Или наводчик. А вы сказали, простите, какие-то благоглупости – любовь, любовь, времена не царские… Вот отвели бы его за ухо в милицию, может, и кражи бы не было никакой!
– Заметь, Марта, вчера ты поддержала меня, а не Люду.
Я потупилась и ощутила, что моё лицо заливает краской.
– Марта, а ты узнаешь этого хулигана? Вот так, в лицо? – Спросила Евдокия Максимовна с надеждой.
– А волшебное слово?
– Ну извини, извини, погорячилась!
– Думаю, что узнаю. Вот только что вы будете с этим делать, если идти в милицию не ваш вариант?