Анна Силкина – И снег будет падать на крышу (страница 7)

Но она просветлела в один момент – и сказала без колебаний:

– Спасибо. Пошли, научу.

…Пока Евдокия Максимовна вела меня в гостиную и рылась в верхнем ящике тумбы под телевизором, я изо всех сил вглядывалась в интерьер, ища признаки религиозности. Но их не было – ни икон на стенах, ни Библии в книжном шкафу.

– Так, где же карта у нас… Витя ведь совсем недавно новую привёз, когда они с Валей к нам приезжали… Вот она!

Евдокия Максимовна вынула маленький атлас Москвы. Потом взяла красную ручку, нашла нужные страницы и обвела три точки.

– Вот здесь, здесь и здесь. Есть и поближе, но туда уж я сама дойду.

– Ага… И что мне говорить?

– Говори, что от Фёклы Петровны. Это матушка моя знакомая, к ней много кто обращается, когда детей крестить хотят или сами креститься. Ты тоже там говори, что себе выбираешь.

– А теперь самое главное: как выглядел крестик?

– Обычный, – пожала плечами Евдокия Максимовна.

– Но, я извиняюсь… обычный – это какой? Если честно, я крестик вблизи ни разу в жизни не видела.

– Ох, молодёжь… – Евдокия Михайловна взяла листок бумаги и начала рисовать. Чем дольше она рисовала, тем сильнее округлялись мои глаза.

– И это называется обычный?!

– А что не так?

– Это же целая скульптурная композиция!

На ажурном золотом кресте висела крошечная фигурка Христа. Над головой и по бокам у него были буквы, а под ногами – череп.

– Ты мне такое кощунство не говори, – Евдокия Максимовна погрозила мне пальцем. – Скульптурные композиции в парке бывают, а это крест!

Я подержала рисунок в руках. Хотелось забрать его с собой, но я понимала, что в ломбарде это будет выглядеть странно. Пришлось очень хорошо вглядеться и зажмуриться, чтобы рисунок остался в памяти отчётливым, как сфотографированный.

***

В первом ломбарде не оказалось в наличии ни одного крестика. Во втором мне показали сразу два, но не те: один был простой, без фигурки, а у другого не было черепа в ногах.

До третьего ломбарда я добралась уже в четвёртом часу дня. У прилавка стояла пожилая посетительница. Я поняла, что при ней о крестиках лучше не спрашивать, и опустила взгляд на витрину, чтобы скоротать время.

И ахнула.

Прямо на меня смотрело – нежнейшее, несовременной работы золотое овальное гнёздышко, в центре которого, словно яйцо, поблёскивал тёмный бордовый камень.

Я пулей вылетела из ломбарда и влетела в ближайшую будку таксофона.

– Кафедра! – Ответили мне, когда я набрала номер.

– Лидочка, привет, это Марта! Дедушка где-то рядом?

– Анатолий Сергеич! Анатолий Сергеич, вас внучка спрашивает!..

– Да! – Услышала я дедушкин голос.

– Деда… Деда, я тут ходила по магазинам… Я же нечасто у тебя прошу дорогие вещи, верно?

– Что, доросла наконец до джинсов?

– Ну нет, мне такое не нравится, ты же знаешь! Деда, я золотой кулон увидела. С гранатом!

Дедушка очень недовольно и многозначительно кашлянул.

– Марта, золото, да ещё с гранатами, в твоём возрасте носить рано!

Из ломбарда вышла пожилая посетительница. Я чуть не взвыла от мысли, что пока я тут стою, она могла купить кулон.

И тут же, как назло, откуда-то возникла девушка в коричневом пальто. Я даже не смогла понять, откуда она выскочила.

– Деда, это старинное. Вдруг его купят?! Я же больше такое не найду!

Девушка странной, немного неловкой и будто бы намеренно прихрамывающей походкой поднялась по ступенькам ломбарда. Она была в модной юбке в синюю клетку и в глубоких туфлях на высоком каблуке. Несмотря на хорошую погоду, на голове у неё была беретка, а воротник коричневого пальто был поднят.

Вид у неё, при всей неловкости, был пижонский, и я вдруг поняла, что если кто уведёт заветный кулон, так это она.

Дверь ломбарда закрылась за ней.

– Ну дедушка! – Взмолилась я.

– Нет, Марта. Я и так тебе всё покупаю. Мне надо работать, разговор окончен.

Я ещё несколько секунд подержала в руках трубку, издающую короткие гудки, и нехотя повесила её на рычаг.

Моё настроение было окончательно испорчено. Я прислонилась лбом к холодному телефонному аппарату и стала ждать, когда девушка выйдет из ломбарда.

Она пробыла там совсем недолго. Вскоре я увидела её на пороге, всё той же неловкой походкой она сошла с крыльца – и тут же, спотыкаясь, рванула к подъезжающему трамваю.

Я вернулась в ломбард. Кулон, к моему облегчению, был на месте. Кудрявый старичок за прилавком посмотрел на меня дружелюбно и вопросительно:

– Что интересует?

– У меня деликатное дело, – я улыбнулась. – Понимаете, я от Фёклы Петровны.

– А-а, доброго ей здоровья! – Сказал старичок и понизил голос. – Крестик, иконку, ложечку?

– Крестик. Золотой. Я хочу креститься.

– Крестик-крестик, будет вам крестик… Самое новое поступление. – Старичок заглянул в подсобку и вернулся, держа на ладони крест.

Ажурный.

С фигуркой.

С буквами.

И с черепом под ногами Христа.

У меня перехватило дыхание. Я поняла, что слишком волнуюсь и что это надо как-то объяснить, пока старичок не заподозрил лишнее.

– Не подходит? – Спросил он обеспокоенно.

– Простите, а… нету без черепа? Я как-то это… с черепом не хочу.

Я ляпнула первое, что взбрело в голову. Глаза у старичка сразу стали большие, как у сыча.

– Нету. Девушка, а… вам не рано креститься?

– Не знаю, – смутилась я, почувствовала, что краснею, и выбежала из ломбарда.

***

– Это был парень, – сказала Настя.

– Я тоже так подумала! Не сразу, а когда он уже побежал на трамвай. На голове беретка, воротник у пальто поднят. А главное, видно, что человек совсем не умеет ходить на каблуках, да ещё и хромать пытается!

– Но как-то же он додумался, что крестик можно украсть именно у Иванцовых! А они же никому не рассказывают, что верующие…

– К ним ходит помощница, – осенило меня. – Я её иногда вижу, такая уже пожилая женщина с красным лицом. Она могла догадаться, что они верующие, даже если они всё прячут и при ней не молятся. Наверно, Люда знает, как её зовут. И есть ли у неё сын.