Анна Сил – Запретная ведьма предводителя драконов (страница 7)

От той, кого в академии терпели лишь по необходимости, а не по праву.

Это был вызов. И я принял его ещё до того, как понял, что делаю.

Глава 8 Когда мёртвое дышит

Тренировочный круг дрожал от жара. Камень под ногами был обожжен старым пламенем – следы десятков боев, запах пота и магии.

Вокруг – ученики, наставник, блестящие глаза драконов, уверенных в своей крови.

И ведьма, шагнувшая на арену.

Она стояла напротив меня, держа в ладонях узор защитного круга. Не дрожала. Не отводила взгляда.

Ветер трепал прядь её волос, тянул запах трав и дыма. Я слышал, как кто-то в толпе шепнул:

– Безумие. Ведьма против Ардэлла.

И всё же она не отступила.

– Готова? – спросил я, формально, как требуют правила.

– А ты? – ответила она.

И улыбнулась – быстро, едва заметно, но этого хватило, чтобы всё внутри перевернулось.

Я ударил первым – не всерьёз, просто проверяя ее реакцию. Пламя сорвалось с ладони, скользнуло по воздуху золотой дугой.

Она не отступила.

Воздух между нами вспыхнул серебром – её барьер поднялся мгновенно, точно и тихо, как дыхание. Огонь ударил в него, расплескался, рассыпался искрами.

Толпа зашумела. Наставник выпрямился наблюдая.

Я двинулся ближе, дал сильнее – чтобы показать разницу в силе.

Она снова выдержала. Барьер треснул, но не пал. И в трещине я увидел её глаза – светлые, спокойные, упрямые.

– Ты слабо держишь защиту, – сказал я. – Через миг я прорвусь.

– Попробуй, – ответила она. – Может, успеешь раньше, чем я устану ждать.

В следующий миг серебро её магии пришло в движение. Ветер, холод и шепот заклинаний – не атака, а выдох.

И пламя, моё пламя, послушно потянулось к ней.

Это было невозможно.

Драконье пламя не подчиняется никому. Но оно слушалось – не её силу, а её волю.

Пламя пошло вверх, сорвалось с контроля, стало живым. Наставник крикнул что-то – поздно. Круг вспыхнул белым, камень под ногами треснул.

Я бросился вперед – не по правилам, не как противник, а как тот, кто хочет удержать.

Она попыталась отступить, но вихрь затянул нас обоих. Её магия – холодная, серебряная – столкнулась с моей, горячей и золотой.

На миг всё стихло.

Воздух стал вязким, как смола. В этом свете я видел только её лицо – слишком близко. Пепел в ее волосах, отблеск огня в зрачках.

Я схватил её за руку. Пламя прошло по коже, но не обожгло – наоборот, охладило, впиталось в её силу.

Мы стояли так, будто время остановилось, а вместе с ним и мир.

Казалось, стоит отпустить – и он рухнет.

Стоит сказать хоть слово – и пламя обратится в огонь.

– Довольно! – голос наставника разрезал пространство как меч.

Магия оборвалась, будто кто-то вырвал жилу из сердца. Пламя исчезло, оставив только гарь и запах озона.

Я всё ещё держал её за руку.

Она вырвалась – не испуганно, а будто не позволяла себе привыкнуть. Взгляд – острый, настороженный, но в нём была искра. Та самая, что делает бой смыслом, а жизнь – испытанием.

– Прости, – выдохнул я, сам не зная за что.

– Не нужно, – сказала она. – Это ведь всего лишь тренировка.

Но в этих словах было всё, кроме равнодушия.

Я понял тогда – именно в тот миг, – что если она упадёт, я брошу меч, чтобы поднять.

И если придется встать против мира, я сделаю это.

А потом понял, что именно это и будет моей ошибкой.

Я помню, как она стояла на краю арены – растрепанные волосы, тонкая нить крови у виска, глаза, в которых пламя не потухло. Мы оба дышали тяжело, будто не дрались, а выжигали друг друга изнутри.

– Мы закончили? – спросила она тогда, и в голосе не было ни страха, ни злости.

– Нет, – ответил я. – Еще нет.

Она усмехнулась – устало, но живо.

– Тогда подожди до вечера. Я не люблю проигрывать при свидетелях.

Я так и сделал. Подождал.

А вечером нашёл её в саду – босую, с опущенными руками, под ветром, который гасил огонь в фонарях. Она даже не удивилась, когда я подошёл. Просто посмотрела.

И я понял – этот взгляд станет началом конца.

Она могла сказать что угодно – о правилах, о границах, о страхе. Но сказала только:

– Ты не должен был вмешиваться. Теперь за это заплатишь.

Я тогда не понял, что именно имела в виду.

Понял позже. Когда платить пришлось обоим.

И всё же я не жалею.

Ни секунды.

…

Где-то в тени галереи тогда стояла Лайриса. Я не видел её лица – только отражение в стекле, тёмное пятно среди света. Она тоже смотрела на нас. И, может быть, именно там, среди тех теней, началось то, что я потом назвал ошибкой.

…

Пламя в камине давно погасло, но я всё ещё чувствовал жар – не от огня, от памяти.

Я сидел в темноте, не в силах оторваться от мыслей, и только тогда понял, что ночь не стихла.

Где-то за дверью – тихий звук.

Не шаги. Не голоса.